И в пламени одном живут,
И «там» и «здесь» – всё тут…
В восторге пребывал Иван,
Но вдруг, всё ужасом сменилось,
Развеялося, как обман
И в мрак, и хаос погрузилось!
Ни зги не видно, вой и свист,
Рёв, хохот, крики, вопли боли,
И нету больше здесь раздолья,
Лишь тьма; над мглою той навис
Купол безжизненного неба,
В его тумане бледно-сером
Мерцает солнце без ресниц
И бездну скупо освещает.
Здесь смрад по воздуху витает
Среди ландшафтов безобразных,
Средь тел уродливых, ужасных
Всполохи пыли поднимает.
Тут существа полны страданьем,
В тупом неведеньи своем
Они друг друга пожирают,
Их не назвать даже зверьём.
И вот, Иван средь них явился
И в их обличье воплотился…
Он в клочья рвал таких как он
И от того, только ярился,
И ныл внутри его, как стон,
Душевной муки жуткий звон.
И этот звон, лишь чувством бился,
Мысли не ведая в себе,
Гудел он страшно в голове
И вечной мукой злою длился…
В этом царствии ужасном
Духи правили на тронах,
Своей ненавистью-властью
Создавали там законы.
Злоба, ярость – их призванье,
Безобразие, жестокость,
Хитрость, плутовство, стяжанье,
Низость, подлость, подоплёкость.
Правят эти духи злые,
Нет для власти их препятствий,
Грузят существам на выи
Тяжесть муки неотвязной.
Рвутся словно псы цепные
Жаждой крови обуяны
Их рабы, все те, кто ныне
Рыскают вместе с Иваном
В мрачной, гибельной пустыне.
Вот опять сцепились в драке,