– Да и сама я хочу куда-нибудь поехать, может быть, с подружками соберемся. – Тут она откровенно соврала. Подружек было у нее не много, действительно таких, с которыми можно было бы собраться и уехать на отдых. Самая лучшая полгода назад вышла замуж и уехала с мужем в другой город. Две одноклассницы, с которыми они до сих пор дружили, учились в разных вузах, и сейчас у всех была горячая пора окончания учебы. Все чаще общение проходило по телефону или на дни рождения кого-нибудь из них.
Были знакомые в университете и на работе, но активной дружбы у них не складывалось, просто достаточно приятельские отношения, ни более, ни менее того.
Не то, чтобы Алина была закрытым человеком, скорее напротив, она с радостью общалась с новыми людьми, поддерживала их в разговоре, с пониманием относилась к чужим вопросам и проблемам, но сама редко делилась тем, что у нее на душе. Она старалась скрывать свой внутренний мир, считала, что это только ее территория и что другим там не место, что у других своих проблем хватает и что им попросту будет неинтересна ее жизнь. Она могла открыться только самым близким людям, а таких было не много. Знакомые часто пользовались тем, что Алина больше слушала, чем говорила сама, хотя именно так в детстве ее и учили – « хороший собеседник больше слушает, чем говорит сам», но часто она чувствовала себя чрезмерно наполненной чужими заботами – другим, высказавшись, становилось легче, а на нее, наоборот давил мешок чужих проблем. Алина все близко принимала к сердцу и каждую неудачу своих знакомых, а особенно друзей воспринимала, как свою личную. Понимая это, она старалась редко заводить новые знакомства сама, поддерживала только те, что уже каким-то образом сложились ранее. Да и сейчас, действительно особенно не было времени на встречи и прогулки, на походы по кафе и дискотекам, хотя и ранее Алина не особенно любила танцы среди незнакомых людей, но вот встречи, которые периодически случались у кого-то из знакомых дома, ей нравились.
Но что происходило у нее на душе, она предпочла папе и Томе не рассказывать, чтобы не портить им такой сладкий романтический период. Тем более, если они собрались в путешествие, чтобы ничего себе не придумали и не перенесли поездку, так как для отца, Алина все равно оставалась на самом первом месте, и она это прекрасно знала.
Алина не стала вдаваться в подробности относительно своего отпуска, ограничившись стандартной фразой «пока не знаю, время покажет». Но с того самого момента, как она встретилась с первой Жанной и, ради купальников пошла в «Вектор», ее не покидала мысль, про якобы знакомую Жанны, которая, как оказалось, живет недалеко от ее дома, разговаривает то ли по-польски, то ли по-болгарски. Еще тогда Алина вспомнила про похожую знакомую своего отца, которая тоже плохо говорила по русски.
Она решила для себя прояснить эту историю, может у них есть связь, или это просто совпадение. Без особого вступления Алина спросила,
– Папа, а помнишь, ты мне как-то рассказывал про свою знакомую бабульку, которая плохо говорила на русском, у нее был акцент то ли польский, то ли болгарский.
Отец поднял брови и вопросительно посмотрел на Алину.
– Бабульку? – честно говоря, нет.
– Ну как же, – не могла поверить Алина, ты часто про нее рассказывал, ты еще ездил к ней, она жила в доме, оббитом такой штукой, которой крыши покрывают, черной, не помню, как она называется…
– А штука, корой крыши покрывают, – отец засмеялся, – рубероид.
– Ну да, наверно.
– Подожди, ты про бабу Марфу? Была такая, жила в домике, точно стены дома были покрыты рубероидом, крыша из шифера. Крошечный домик такой. Вокруг уже, помню, начали строить многоэтажки на том месте, а раньше там был везде частный сектор, так все ей предлагали переехать, квартиру предлагали по-больше, чем ее домишка, а она ни в какую, говорила, « тут я родилася, тут я и помруся», так никуда и ни съехала, дожила в своем доме. Помню, ходили к ней все застройщики, уговаривали, – отец хотел и дальше продолжить историю выселения бабульки, но Алина его прервала, собственно, все было понятно, что так она и дожила свой век в своем домике, никуда не выехав.
– А давно это было? – Спросила она.
– Так уже давненько. Лет пять, как нет ее вроде бы. Я после того… – он многозначительно замолчал, как бы набираясь сил, сказал, – после мамы и не ходил к ней.
– А зачем ты к ней ходил?
– Говорили, что знахарка она хорошая. Говорили, многим помогает. Я сначала не верил, но потом, когда это случилось, – он опять замолчал, выдохнул, – уже не знали к кому обратиться, пошел просить помощи. А так на работе многие, знаю, ходили, то сглаз выводили, то от запоя лечила, то так бородавки, хорошая была бабулька, многим помогала. А нам сказала, что не сможет. Поздно. Только крепиться сказала. – Он замолчал. Алина тоже молчала. Как бы отец не крепился, как бы он не выглядел более спокойным, но эти воспоминания еще резали сердце. Тома понимала, что нужно некоторое время помолчать, что это их воспоминание, их боль, с ней нужно пожить, но затягивать паузу не стала.
– Алина, а что это ты бубульку- знахару вспомнила? Тебе помощь нужна? – забеспокоилась она.
Алина, чтобы не раздувать эту тему решила отшутиться, —
– Нет, просто папа говорил, что эта бабулька хорошо говорила по- польски, думала, может взять ее к себе репетитором.
– А ты, что в Польшу собралась? – удивился отец.
– Пока нет, но мало ли что. Сейчас все собираются в Польшу, – продолжала шутить Алина.
– Ой, и это – правда, у моих коллег дети, что не спрошу, тот собирается, тот уже уехал. Что им та Польша? – завелась тетя Тома.
– Зарплата, перспектива. А я считаю…
– Хорошему человеку и у нас работа найдется – хором за отца продолжили Тома и Алина. Все начали смеяться.
– Хорошо с вами, но мне пора. – Алина начала вставать из-за стола и собираться.
– Ну, вот опять забежала на пару минут, – начал было расстраивать отец.
– Папа, я у вас уже два часа сижу, я на выходных заеду.
– Так про польский ты серьезно? Что хочешь уехать? – Он посмотрел на дочку печальными глазами.
– Никуда я от вас не уеду. По крайней мере, пока, так точно, а там.
– Время покажет, – уже хором ответили Тома и Петя.
Алина поспешила всех обнять, попрощаться и выйти, чтобы отец не начал допрос дальше « а почему польский, а почему бабулька?»
Чтобы Алине не пришлось выдумывать очередную сказку, в которую можно было бы хоть как-то поверить. Рассказывать про «Вектор», про зонтик, про каждую из Жанн, ей совсем не хотелось, мало того, что ей самой было жутко от этих встреч, так еще и пугать отца с Томой было совсем некстати.
Выйдя из подъезда, Алина заметила, что дождь прекратился, но по небу по- прежнему тянулись тяжелые серые тучи. Она поспешила на остановку, чтобы не попасть под очередной незапланированный дождь. Всю дрогу ей не давала покоя мысль, связаны ли эти две женщины – знакомая Жанны из «Вектора» и знакомая знахарка отца? И тут она вспомнила, что забыла спросить у папы, где же жила его знакомая, на какой улице? Возвращаться с этим вопросом она не стала, это вызовет подозрение у Томы и они с отцом точно начнут волноваться. Решила узнать этот факт при следующей встрече, надо бы сделать это как бы невзначай, чтобы не получить целую кучу вопросов в ответ.
В автобусе людей было мало. Алина заняла место у окна, достала, по привычке, свои наушники и включила свои любимые песни, чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей о последних днях. Музыка немного помогала расслабиться, но окончательно напряжение снять не могла – уж очень много было потрясений за последние два дня: особенно две Жанны. Совпадение?
Но такие страшные глаза у обоих, такое настойчивое предложение пойти с ними куда-то. Алина немного успокоилась, но тревога по-прежнему оставалась. И все же куда подевался Денис? А может это только мое воображение, думала Алина. Может, я себе все это придумала? Может просто ей попались сумасшедшие, две, мягко говоря, странные девушки. Может и Денис отсутствовал на работе по своим важным делам, а не по тому, что его украли злые силы? Мысль о злых силах пришла к ней впервые, и она сама их испугалась. Так, все, хватит себя накручивать. Алина достала из кармана телефон и начала набирать свою подружку, которая жила в другом городе и с которой они общались теперь достаточно редко – подруга уже была замужем и у нее были свои заботы. Поболтав немного с ней, ничего, как обычно, не рассказывая о себе, кроме общих фактов, а больше слушая новости, Алина почувствовала небольшое спокойствие. У подружки все хорошо, она довольной себя чувствует в семейной жизни, привыкает к ее особенностям. Да и у Алины, в принципе все хорошо, проанализировав свою жизнь, подумала Алина – она жива, здорова, с родными все хорошо, работа есть, диплом кое-как пишется, а со страшилками она разберется. С этими мыслями она уже подходила к своему подъезду.
Оставалось еще около ста метров. Алина уже представляла, как примет ванну, как сделает себе какао. Любовь к этому напитку была у нее с детства. Еще с тех времен, когда она маленькая любила раскрашивать раскраски, а рядом всегда стояла чашечка сладкого какао и сладкое печенье, которое пекла мама. Было в этом ритуале особое волшебство, которое грело душу. Сейчас, конечно, она не варила себе какао в кастрюльке, а просто заваривала порошок в чашке, но и он был достаточно вкусным и отлично поднимал настроение.
Подходя все ближе, вдалеке Алина сразу заметила фигуру, которая неподвижно стояла, рассматривая окна дома. После всех происходящих событий Алина стала более подозрительной к людям, и ее насторожил этот человек. Фигура напоминала мужскую – достаточно высокий, в темной одежде. Она не очень спешила подходить, но что-то в его образе показалось ей знакомым. Неужели это он? Нет, этого не может быть.
И все же это был Денис. Он, заметив Алину, начал махать ей рукой. Алина старалась сдерживать свои эмоции, но была так рада его видеть, что не могла скрыть улыбку на лице.
– Привет.– Сказал Денис. – Звоню тебе, звоню, трубку не берешь.
– Как не беру? Я не слышала звонка.– Удивилась Алина и полезла в сумочку за телефоном. Посмотрев на экран, она поняла, что вызов был, и не один, но позже обнаружила, что выключила звук на телефоне. Видимо, это когда уже поговорила с подругой и положила трубку, машинально нажала на кнопку уменьшение звука. Подняв глаза, она, как бы извиняясь, произнесла,
– Выключила случайно звук, а вибро в сумочке не слышала. А что ты тут делаешь?
– Как что? Ты же оставила свой номер у меня на работе. Вот решил заехать, точнее зайти.
– А почему раньше не перезвонил, перед тем, как идти. Может, меня не было бы дома.
– А тебя и не было.– Он засмеялся.– Хотел сделать сюрприз, прийти и позвонить: « выходи, я у твоего окна». Интересно бы было!
– Да, романтично, – улыбнулась Алина.
– Так вот, и я о том же. Петь серенады как-то я не умею, да и не принято сейчас, а вот по телефону можно. Ну, рассказывай как ты? Ведьмы не одолевали больше? – Денис старался пошутить, но видя, как лицо Алины изменилось, немного удивился. – Что, неужели опять подкараулила тебя?
Алина понимала, что разговор может затянуться, но пригласить Дениса домой не решалась. Во-первых, как-то рановато для приглашения – она видит его второй раз, как-то не прилично, что ли. Да, и не очень прибрано у нее дома. Посмотрев по сторонам, она увидела ближайшую лавочку и предложила присесть.
Денис окину взглядом лавочку, посмотрел на небо, на Алину. Она совсем забыла, что совсем недавно прошел дождь и лавочка явно мокрая.
– Да, я как-то не подумала, – пожала плечами она.