Империя хищников /спин-офф Империя десяти. Часть 2

Вечером того же дня, пользуясь тем, что Мора ушла к больному ребёнку в другую хижину, а Борго совещался с охотниками, они улучили момент для короткого, вынужденного совета в главном помещении, у огня.

– Медикаменты принесу я, – тихо, но чётко начала Ирина, глядя на пламя. Её пальцы нервно перебирали складки одежды. – Как Жрица Жизни. Это логично. Я смогу объяснить их назначение в рамках их верований. Антисептик – «вода, прогоняющая злых духов из ран». Обезболивающее – «трава, усыпляющая боль».

Эвери кивнул, его взгляд был прикован к дверному проёму, ведущему в женскую половину.– Инструменты заберу я. Паяльная станция, лазерный резак. Скажу, что это «камни небесного огня и света» для починки нашего оружия и доспехов. – Он помолчал, сглотнув. – Но их заряд иссякнет. Быстро. Мы не сможем творить «чудеса» постоянно.

– Значит, чудеса должны быть точечными и эффектными, – парировала Ирина. – Чтобы хватило времени добраться до главного дара.

Она посмотрела на него, и в её глазах впервые за эти недели появился проблеск старого, аналитического огня.– Семена. Мы принесём их вместе.

Эвери удивлённо поднял бровь.– Вместе?

– У них есть Ночь-Союза. Ритуал, где соединяются мужское и женское начало для плодородия. Семя – это дар и мужчины, и женщины. Так же, как и ребёнок. – Она произнесла последнее слово без дрожи, с холодной, почти хирургической точностью. – Это будет мощным символом. Мы – два начала, приносящие новую жизнь их земле.

Эвери смотрел на неё, и впервые за долгое время углы его губ дрогнули в подобии улыбки. Это был блестящий ход. Не просто дар, а целое представление, вплетающее их в саму ткань местных верований.

– Хорошо, – согласился он. – Вместе.

Наступила короткая пауза, наполненная лишь треском поленьев.– А потом, – Эвери продолжил, его голос приобрёл металлический оттенок решимости, – когда сезон дождей полностью закончится и они увидят первую силу наших «даров»… я подарю им «Зонд-7».

Ирина замерла, её аналитический ум мгновенно оценил грандиозность и риск этого шага.– Весь корабль? – прошептала она.

– Весь. Мы скажем, что это «Гром-Колесница», тело нашего небесного коня, больше не нужное нам на земле. Пусть используют металл, провода, всё, что смогут. Это сделает их зависимыми от нас, от наших знаний по переплавке и обработке. Это… – он искал слово.– Фундамент, – закончила за него Ирина. – Фундамент нашей настоящей империи. Не тени и обмана, а технологического превосходства.

Они переглянулись, и на мгновение стена между ними рухнула. Их снова объединял общий план, грандиозная авантюра, масштаб которой был достоин их амбиций. В этом взгляде было всё: и непрощённая обида, и невысказанный страх, и яростная решимость идти до конца.

На следующее утро дождь и вправду превратился в противную, холодную морось. Они вышли из хижины Борго под провожающими взглядами всего племени. Эвери нёс пустой мешок для инструментов, Ирина – плетёную корзину для медикаментов. Они шли по размокшей земле, не глядя друг на друга, но ощущая незримую связь – связь двух полководцев, начавших свою самую важную битву. Битву за умы и будущее целого мира.

Тайник

Под корнями поваленного дерева было сыро, но тайник уцелел. Пока Эвери откапывал ящики, Ирина с нетерпением ждала, обняв себя за плечи. Когда тяжёлый металлический контейнер с медикаментами оказался на поверхности, её пальцы дрожали, отщёлкивая герметичные застёжки.

Внутри, в ложементе из формованного пластика, лежали знакомые инструменты власти. Но её взгляд упал на главный – портативный биометрический сканер. Многофункциональный медицинский трикодер.

Она взяла его дрожащими руками. Включила. Привычный мягкий гул устройства прозвучал как музыка. На голографическом дисплее загорелось меню. Её пальцы пролистывали опции, пока не нашли нужную: «ГЕНЕТИЧЕСКАЯ ЭКСПЕРТИЗА. УСТАНОВЛЕНИЕ РОДСТВА».

Сердце заколотилось в груди. Она бросила взгляд на Эвери, который, нахмурившись, изучал разряженный аккумулятор лазерного резака.

– Эвери, – её голос прозвучал хрипло. – Подойди.

Он поднял голову, увидел сканер в её руках и замер. Медленно, словно приближаясь к заряженной мине, он сделал несколько шагов.

Ирина направила сенсорный луч на свой живот. Сканер мягко завибрировал, собирая образцы клеток трофобласта через кожу. На дисплее пошла строка статуса: «АНАЛИЗ ДНК ЭМБРИОНА…».

Затем она перевела луч на Эвери, сканируя клетки его слизистой с поверхности кожи.

«СРАВНЕНИЕ АЛЛЕЛЕЙ ПО 24 АУТОСОМНЫМ ЛОКУСАМ…» – высветилось на экране.

Время остановилось. Она видела, как напряглись его скулы, как его пальцы сжались в кулаки. В ушах стоял оглушительный звон. Прошли секунды, показавшиеся вечностью.

На дисплее замигал результат.

«ЗАКЛЮЧЕНИЕ: ВЕРОЯТНОСТЬ ОТЦОВСТВА – 99,99%.ПОЛ ЭМБРИОНА: ЖЕНСКИЙ.КАРИОТИП: 46,XX. НОРМА.»

Тихий щелчок. Сканер выключился, экономя заряд. Ирина не видела больше ни экрана, ни леса вокруг. Она смотрела на Эвери.

И тогда это случилось. Сначала её плечи дёрнулись, потом сдавленный, хриплый звук вырвался из самой глубины её существа. Она не плакала – её выворачивало наизнанку. Всё, что копилось неделями – страх, унижение «Флотилии-9», отчаяние, грязь, холодный ужас неизвестности – вырвалось наружу одним горьким, беззвёздным рыданием. Груз, под тяжестью которого она пыталась стоять прямо, свалился с её плеч, оставив лишь лёгкость и пустоту.

Эвери не сказал ни слова. Он шагнул вперёд, и его руки обняли её. Жёстко, почти по-солдатски. Но в этом объятии была не страсть, а нечто большее – облегчение, прощение и обещание. Обещание, что кошмар позади. Что этот ребёнок – их. Их общая победа, их будущее, их кровь.

Они стояли так после леса, под мелким дождём, и прошлое, наконец, отпустило их. Теперь путь вперёд был чист.

Часть 5. Империя придет

Сезон Холодной Воды вступил в свою полную силу, затянув небо низкими свинцовыми тучами. Дождь уже не лил стеной, а моросил мелкими, колючими иголками, пронизывающими до костей. В хижине Борго царила удушливая, застойная атмосфера, которую не мог развеять даже дым очага.

Для Ирины эти недели превратились в изнурительную борьбу на два фронта. Снаружи – с подозрительными взглядами Моры и необходимостью поддерживать маску «Небесной Жрицы». Внутри – с собственным телом, которое стало врагом. Постоянная тошнота преследовала ее, как тень. Запахи – дыма, пищи, даже собственного немытого тела – вызывали внезапные, изматывающие приступы. Она научилась скрывать их, списывая на усталость или «небесную хворь», но силы таяли с каждым днем. Ее лицо побледнело, под глазами залегли темные тени, а любое резкое движение вызывало головокружение. Она почти не показывалась на улице, проводя дни в полумраке женской половины, стараясь как можно меньше двигаться.

Эвери видел это. Он видел, как она замирает посредне фразы, делая глубокий вдох и сглатывая ком в горле. Видел, как ее пальцы судорожно впиваются в край шкуры, когда Мора подносила ей очередную чашу с терпким травяным отваром «для силы». Он чувствовал себя беспомощным, как на поле боя, где противник был невидим и атаковал изнутри.

Его дни были заполнены активностью, ставшей теперь отчаянной попыткой отвлечься. Он чертил планы на глиняных табличках – схемы дренажных канав, чертежи примитивного подъемного крана для разбора «Зонда-7», расчеты выплавки металла. Но его мысли постоянно возвращались к Ирине, к той бледной, страдающей тени за плетеной перегородкой.

Их редкие, украдкой переговоры стали похожи на обмен шифровками.

Неделя первая.

Эвери застал ее одну у очага, в редкую минуту, когда Мора отлучилась. Ирина сидела, сгорбившись, уставившись в огонь, и жевала сушеный корень, который, как она выяснила, немного приглушал тошноту.

– Как ты? – его голос прозвучал тише обычного, почти шепотом.

–Держусь, – ее ответ был коротким, выдохнутым. Она даже не повернула головы. – Не сейчас. Не могу говорить.

Он отступил, почувствовав невидимую, но прочную стену. Ее уход в себя был не отчуждением, а единственной возможностью сконцентрироваться на выживании.

Неделя вторая.

Он принес ей украдкой сорванные на опушке ягоды, про которые местные говорили, что они «успокаивают живот». Ирина взяла их молча, кивком поблагодарив. Пальцы ее дрожали.

– Я думаю о сроках, – пробормотала она, глядя на ягоды. – О флотилиях. Данные разрознены… Голова не варит.

– Ничего, – сказал он, присаживаясь рядом, но не касаясь ее. – Сначала… просто выживи. Просто переживи это.

Она лишь закрыла глаза, и он понял, что разговор окончен.

Неделя третья. Перелом.

Однажды ночью, когда хижину поглотила кромешная тьма, а дождь забарабанил с новой силой, он услышал шорох. Из-за перегородки, из женской половины, донесся ее голос, тихий, но отчетливый, без единой нотки слабости.

– Эвери.

Он мгновенно встал, как по тревоге. Она стояла в проеме, закутавшись в шкуру, бледная как полотно, но с горящими в темноте глазами. В руках она сжимала несколько обрывков синтетической пленки, испещренных цифрами и стрелками, которые она умудрилась начертать обугленной палочкой.

– Я все пересчитала, – сказала она, и ее голос был стальным, тем самым, что вел их через пиратские рейды. Вся ее немощь куда-то испарилась, уступив место холодной ярости аналитика. – Учла потерю флотилий, потенциал новых территорий, их логистические циклы… Я ошиблась.

Она сделала шаг вперед и протянула ему пленку, хотя он едва ли мог разглядеть написанное в темноте.

– У нас нет двадцати лет. Нет даже пятнадцати.

Он замер, чувствуя, как ледяная волна накатывает на него.

– Империя будет здесь. На этой планете. Через семь лет. Восемь – это самый оптимистичный, почти невозможный сценарий.

Воздух в хижине застыл. Семь лет. Ребенок, который еще даже не родится, будет лишь готовиться пойти в школу, когда на небе появятся огненные следы имперских крейсеров.

– Но… «Зонд»… – голос Эвери сорвался на хриплый шепот. – Я даже не начал… Мы не успеем построить ничего, что сможет им противостоять…

– Мы успеем, – перебила она, и в ее интонации не осталось места для возражений. – Потому что должны. Иначе все это – твои чертежи, мои травы, наш… ребенок – все будет либо стерто с лица планеты, либо станет строчкой в отчете какого-нибудь имперского этнографа.

Она положила свою холодную руку на его сжатый в бессильном кулаке.

– Болезни конец, Эвери. Все наши неторопливые планы – в огонь. С завтрашнего дня – тотальная мобилизация. Каждый час на счету. Я буду рвать себя изнутри, но буду работать. Империю не впечатлят наши примитивные поделки. Империю впечатляет только сила. И мы должны встретить их сильными. Только сильными.

Эвери закрыл глаза, сжимая ее пальцы. Он видел ее бледное, истощенное лицо, чувствовал хрупкость ее руки. И видел несгибаемую сталь в ее взгляде. В его сознании рухнул тщательно выстроенный мир постепенного прогресса. Но когда он вновь открыл глаза, в них не было паники. Был лишь холодный, отточенный яростью и отчаянием расчет, зеркально отражающий взгляд Ирины.

– Хорошо, – прошептал он. – Значит, будем сильными. За семь лет.

Его взгляд скользнул по ее все еще плоскому животу, скрытому под шкурой, потом уставился в темноту, где моросил бесконечный дождь.

– С первым же просветлением начинаем разбирать «Зонд». Все, что можно. Не на потом, а сейчас.

И за стенами хижины холодный дождь, казалось, застучал теперь в такт этому приговору, безжалостно отсчитывая последние секунды их спокойной жизни. Впереди был лишь бешеный, яростный рывок в неизвестность, который им предстояло совершить вдвоем – с оружием в одной руке и с будущим ребенком – в другой.

Часть 6. Работать будут все

Эвери стоял у проема, глядя на затянутое свинцовыми тучами небо, и чувствовал тяжесть каждого своего вздоха. Он хотел обойтись без рабства. Очень хотел. В имперских застенках он видел достаточно унижений, чтобы всей душой ненавидеть сам концепт обращения человека в вещь. Их бегство было и бегством от этого. А теперь…

«Но работать придется зимой. Когда холодно и темно. И голодно», – безжалостно прозвучал в голове его собственный, солдатский голос, заглушая слабый голос совести.

Он мысленно набрасывал план, и картина вырисовывалась безрадостная, выверенная до последнего гвоздя. Старая схема «налога на защиту», которую он не раз применял на периферийных мирах. Сначала пугаем, потом предлагаем «крышу». Только здесь вместо кредитов – еда, вместо офисных планет – хижины, а вместо запуганных торговцев – примитивные дикари. Примитивно, но работает. Всегда работало.

Лично ему придется жить у океана, в ледяном ветре и соленых брызгах, чтобы разбирать «Зонд-7». Не просто выламывать куски, а планомерно резать, сортировать, формировать заготовки. Его мозг, привыкший к тактическим симуляциям, теперь прокручивал инженерные расчеты. Сколько нужно металла на одного воина? Сколько человеко-часов на обработку?

–Шестьсот длинных ножей или тесаков, – тихо проговорил он, обращаясь к Ирине, все еще сидевшей бледной и неподвижной. Его голос был монотонным, как зачитывание отчета о расходе боеприпасов после рейда. – Шестьсот копий. Тысячи, десятки тысяч наконечников для стрел. Это минимум для армии, способной хоть как-то противостоять тому, что описала Ирина.

Он видел это, как на голограмме: кузница, которую Торвальд и его подмастерья будут раскалять до малинового свечения всю зиму без перерыва. Дым и звон металла станут символом этих месяцев. Ремесленники, вместо того чтобы чинить сети и лепить горшки, будут заготавливать идеально ровные древки и оперять стрелы. Стальная проволока из бортовой системы «Зонда» – бесценный ресурс – пойдет на тетивы для луков. Сложные композитные луки им не создать, а вот мощные, безотказные лонгбоу, пробивающие даже примитивные доспехи – запросто. Примитивное, но эффективное оружие, как те самодельные взрывчатки, что они использовали при захвате грузовых транспортов.

– У нас сто пятьдесят воинов, – продолжал Эвери, его взгляд был устремлен в пустоту, где вились цифры и схемы. – Сто – строй. Пятьдесят – ударная группа, наш будущий «спецназ». Остальное оружие… пойдет ремесленникам, земледельцам. Будем учить их строю. Хоть какому-то. Фаланга, щиты, пики. Чтобы могли держать строй, а не разбегаться при первой же атаке, как те несчастные охранники с «Утренней Звезды», которых мы разогнали за двадцать минут.

Он повернулся и встретился с Ириной взглядом. В её глазах он не увидел осуждения. Лишь ту же ледяную, выжженную расчетливость, что была и у него. Они оба понимали цену вопроса.

– Провизии не хватит, – констатировала она, словно считывая его мысли. Её пальцы бессознательно легли на живот. – Все запасы рассчитаны на тихую, полусонную зимовку у очага. Не на каторжную работу в карьере и не на марш-броски с оружием. Интенсивный труд сжигает втрое больше калорий. Мы вымотаем их до смерти голодом быстрее, чем Империя доберется до нас. Нужно либо меньше работать, либо больше есть. Третьего не дано.

Эвери мрачно кивнул. Это был главный камень преткновения. Логистика. Топливо для человеческих моторов. Он вспомнил, как на «Серой Тени» приходилось рассчитывать каждый литр воды, каждый киловатт энергии. Здесь то же самое, только в примитивном, кровавом виде.

– Значит, придется добыть провизию. И рабочие руки. Много. – Он сделал паузу, прежде чем вынести приговор своим же иллюзиям. Слово, которое он ненавидел, застряло в горле, но реальность была сильнее. – Придется ограбить соседние племена. И лучше сейчас, пока амбары полные. Сопротивляющихся – убить. Сдавшихся… таких обратить в рабство.

Слово повисло в воздухе, тяжелое и уродливое. Рабство. Они с Ириной сами прошли через унижение неволи, через каждый день, когда твоя жизнь не принадлежит тебе. А теперь…

– А планировалось… мирно влить их в племя. Обменом знаний, защитой, – голос Эвери дрогнул, выдавая внутреннюю борьбу. – Создать альянс, как с теми контрабандистами в системе Тау Кита. Но на это нужны годы. У нас их нет. Теперь нет на это времени. Теперь мы не миссионеры. Мы – завоеватели. И мы берем то, что нам нужно для выживания.