– Ага! А Сашка как же? Оторвет он тебе голову.
– Ну, ты хоть не доставай! – взмолилась Ленка.– Утром мама читала нотации, хорошо, что ей на работу раньше уходить. Мне самой непонятно ничего. Да, ладно, уйдет Рустам в армию не сегодня – завтра, и забудем!
– Ну, если так! Я-то подумала, ты нашу шутку приняла всерьез!– поддела Ветка.
– Какую?.. – в первое мгновение Ленка не поняла, про что это подруга.-. Ааа! Да я про нее и забыла! Слушай, а ведь интересно получилось!
Хотелось спать до смерти! Все вокруг шумели, смеялись, Ленка вспоминала слова, жесты, поцелуи и улыбалась сама себе, как дурочка. А ведь утром боялась посмотреть даже сама себе в глаза, стоя перед зеркалом. Ленка из зеркала как будто спрашивала.
– Ну и как ты будешь жить с этим? Что напишешь Сане? Врать же не сможешь?
Настоящая отбивалась:
– А зачем врать? Я просто ничего не расскажу ему! Зачем ему там знать это?
– Городок-то маленький, все равно расскажут! – настаивало зеркальное отражение.
– Не знаю, ничего не знаю я сама…
–Слушай, Ветка, ты рядом с ним живешь, он с кем встречается? – шепотом спросила Ленка подругу.
– Да, кажется, ни с кем. Как мимо не пройду, все с парнями моторчики собирает.
– Да ладно врать! Такой парень и ни с кем? – не поверила подруге.
– Я тебе честно говорю: не слышала и не видела, – обиделась Ветка.
Как назло, день тянулся, словно резиновый. То и дело Ленка смотрела на часы, казалось, что стрелки стоят на месте. Во время обеда девчонки подтрунивали над Ленкой, мол, сегодня сама не своя. Ветка, конечно, их просветила, и всем сразу стало интересно: что и как. Такой парень!
Рассказывать не хотелось ничего. Хотелось только одного: чтобы скорее наступил вечер, а именно – семь часов…
Прибежав домой в половине седьмого, Ленка бегом залезла в ванну, смыть хлопковую пыль с химикатами, которыми их вместе с хлопчатником щедро поливали с «кукурузников». Наскоро помывшись, кинув что-то в рот, она закрылась в комнате. Ждать…
Но часы показали семь часов – Рустама не было. Не пришел он и в восемь… и в девять…
Ленка уже и почитала, хоть в голову ничего не шло; и письмо-отчет Саньке о прошедшем дне и про вчерашние проводы (не упомянув, конечно, про Рустама) написала на четырех листах. Десять раз выглядывала в окно – идет ли?
– Нет, чего я так разнервничалась? Ну не пришел – и замечательно! Все встанет на свои места! – пыталась она уговорить сама себя.
Когда Ленка уже совсем было собралась укладываться спать, послышался тихий стук.
Или почудилось?
На цыпочках Лена подошла к двери, прислушалась. Кто-то тяжело дышал. Изобразив каменное лицо, Лена открыла тихонько дверь. Но, взглянув на виновато-испуганный вид Рустама, она невольно улыбнулась.
– Лен, ты меня простишь? Мы Алика провожали… Поезд только ушел, я бегом к тебе.
– Я думала, что ты не придешь, уже и не ждала, – как можно безразличнее сказала Лена.
В комнате Рустам устало опустился на стул, нежно взял девушку за руку и привлек к себе:
– Алика должны были проводить в час дня, а отправили вот только пол часа назад, – сказал Рустам, а глаза говорили: я так соскучился!
– Хочешь, я покажу фотки твоей Лильки? – предложила Лена и подала ему альбом со школьными фотографиями.
Ей необходимо было освободиться из его теплых и ласковых рук. Ночью в подъезде было темно и поэтому – все проще, а здесь при свете лампы Ленка совсем растерялась (чего с ней никогда не случалось!).
Рустам перелистывал альбом, спрашивал, скорее для приличия, видно было, что это ему совершенно неинтересно.
Вдруг на пол соскользнуло фото. По его размерам Лена догадалась, кто на нем запечатлен. Но было поздно… Рустам наклонился и поднял карточку. Перевернув ее, он положил было в альбом, но, взглянув на нее, он замер. С фото улыбались счастливые Ленка и Сашка. Сашка был с голым торсом, а Ленка в белом платье и с коробкой в руках.
Рустам, немного помедлив, закрыл альбом, положил его на стол.
– Это мой парень… Сашка… Он в армии, я тебе говорила. – Глядя в глаза Рустаму, сказала Лена, ожидая его реакции. – Это на мой день рождения. Мы ходили с мамой за подарками, на обратном пути я зашла за ним, и его брат нас сфотографировал…
Последнее слово было уже не услышано, Рустам так же, как в подъезде, накрыл ее губы своими губами, и у Ленки все поплыло перед глазами.
«Зачем я сопротивляюсь? Я же совершенно не хочу сопротивляться! Я хочу эти губы, эти руки, которые держат меня так нежно…» Ленка пальцами перебирала короткий ежик его волос, на затылке наткнулась на какую-то маленькую шишечку, величиной с маленькую горошинку, видимо, родинка.
– До вчерашнего вечера я не знала тебя почти и жила совершенно счастливо… Зачем я тебе? Ведь столько красивых девчонок вокруг! Ты только пальцем поманишь и – они твои!
Он ничего не отвечал, а только целовал ее губы, гладил ее волосы и просто молча смотрел ей в глаза. А Ленка читала в них: а как я спокойно жил! никто мне не нужен, кроме тебя…
Она рассказывала ему про хлопок, школу, подруг – о всякой ерунде. Он улучал момент и снова целовал и целовал ее. Ленка задыхалась время от времени, просила пощады, а он молча улыбался, гладил ее руки, волосы и просто слушал и смотрел на нее.
Уже в первом часу ночи Рустам поднялся:
– Я должен идти, – виновато прошептал. – Завтра в военкомат на комиссию. Да и тебе поспать надо.
Наклонился к ней, снова поцеловал жадно, но очень нежно.
– Ты слушаешь радиохулиганов? – кивнув на транзистор, который стоял на письменном столе Ленки, спросил он.
– Да, даже любимые есть! – улыбнулась Ленка.
– Завтра утром включи вот здесь, – сказал, покрутив настройку.
– Хорошо.
Проводив Рустама, Ленка уснула в ту же секунду, как голова коснулась подушки. Ей снился сон: они с Рустамом снова целовались, а в стороне стоял Сашка и смотрел на них…
Утром из зеркала ей улыбалась счастливая Ленка, глаза горели озорным огоньком. Но в голове проносились невеселые мысли – Сашка…
Не успела за мамой закрыться дверь, Ленка включила транзистор. Из шипения, скрипа, писка и массы противных звуков послышалось:
– Раз..раз…раз.. Здесь «Безбожник». «Безбожник» приветствует хлопкоробов, особенно из микрорайона.
Голос был изменен до неузнаваемости, хрипел, сипел, но Ленка как наяву увидела эти зеленые глаза, которые смотрели на нее так, что никаких слов не нужно было!