Код Кащея

Глава 1. Игла в Коде

Утро в Новом Новгороде всегда начиналось с тишины.

Не с тишиной покоя, а с тишиной затаившегося зверя. С гулом, что шел не откуда-то сверху, а из самых недр города, из паутины тоннелей, канализационных коллекторов, оптоволоконных магистралей и фундаментов, уходящих на сотни метров в вечную мерзлоту. Это был басовитый, непрерывный звук работы – работали насосы, вентиляторы дата-центров, турбины геотермальных электростанций. Город дышал, и его дыхание было механическим.

Иван проснулся от этого гула, как всегда. Он не слышал его сознательно уже лет пять, но тело помнило. Циклы города диктовали его ритмы. Он лежал, уставившись в знакомую трещину на потолке. Она начиналась у светильника-таблетки, делала два изящных зигзага, словно символ радиации, и терялась в углу, у входа в вентиляционную шахту. Эта трещина была его картой звездного неба, его единственным постоянным ориентиром за три года жизни в этой студии в двадцати трех метрах. По ней он определял время: утром в нее забивался сизоватый свет с улицы, днем она казалась серой и безжизненной, а вечером, когда зажигалась неоновая вывеска суши-бара напротив, она вспыхивала розовым и фиолетовым.

Повернув голову, он увидел Алену. Она уже сидела на краю их дивана-кровати, спиной к нему, и ее пальцы порхали над голографической клавиатурой, проецируемой браслетом на запястье. Свет от планшета выхватывал из полумрака ее профиль, прядь темных волос, упавшую на щеку, сосредоточенное выражение тонких бровей. Она была погружена в данные. Графики росли и падали в воздухе перед ней, строчки аналитики бежали по невидимому полотну. Она изучала предварительные результаты питча их проекта – кто из жюри был онлайн, кто смотрел презентацию позже, какие метки оставили в системе. Она готовила поле боя.

Иван наблюдал за ней, и в груди, как всегда, возникало странное чувство – смесь восхищения, нежности и глухой тревоги. Алена была из другого сплава. Если он был кремнием, тихим, логичным, работающим в глубине, то она – энергией, током, что бежал по поверхности, зажигал, притягивал, убеждал. Она умела обернуть недостаток в фичу, провал – в анонс грядущего успеха. Без нее «Отзовик» был бы просто элегантным алгоритмом в гитхабе, замеченным парой гиков. С ней это был продукт, идея, флаг, под который можно было встать.

– Ты опять залип до пяти? – спросила она, не оборачиваясь. Ее голос был чуть хрипловатым от утренней тишины.

– Четыре сорок семь, – ответил Иван, садясь. Позвоночник хрустнул. – База «Отзовика» капризничала. Пришлось переписать индексацию. Теперь все летает.

– Это хорошо, – она наконец повернулась к нему. Ее глаза, серые, как дождь над Невой, были четкими и ясными, без следов сна. – Но сегодня нам нужно продать не скорость, а доверие. Пиксели летают у всех. Нам нужно продать ощущение. Чувство правды. Ты же можешь описать это? Не как код, а как… обещание?

Иван поморщился. Он ненавидел эту необходимость переводить чистую математику в слоганы. Алгоритм не лжет. Он либо эффективен, либо нет. Но он кивнул.

– Могу. Я подготовил справку по точности. Девяносто восемь целых семь процентов.

– Прекрасно. Только говори об этом с огнем в глазах. Не как о проценте, а как о спасении. Ты же помнишь, почему мы это начали?

Как он мог забыть. Тот вечер два года назад. Они сидели в этой же студии, заказали вонючий фастфуд с доставкой дроном, и Алена, рыдая от ярости, показывала ему ветку под ее постом о новой экологической инициативе. Там было триста комментариев. Двести девяносто восемь – от явных ботов, с шаблонными оскорблениями. Купленный хейт. Она, специалист по цифровому продвижению, стала жертвой самого примитивного черного пиара. А Иван в тот день пытался выбрать себе новый powerbank по отзывам и наткнулся на десять страниц восторженных рецензий, написанных, как он позже выяснил, одним сидящим в подвале Непала копирайтером. Их взаимное разочарование выкристаллизовалось в идею. В бунт против цифровой лжи.

– Помню, – тихо сказал он.

Она улыбнулась, и эта улыбка на мгновение разогнала тень усталости на ее лице. Потом встала и потянулась, и силуэт ее тела вырисовался на фоне светящегося окна-экрана, на котором демонстрировалась реклама новых летающих такси от «КащейГрупп». Ирония была настолько очевидной, что они оба ее не заметили. Она стала частью пейзажа.

Душ принимали по очереди, экономя воду и время. Вода, как всегда, была едва теплой, с противным металлическим привкусом. Система «умного распределения» приоритизировала жилые Шпили и промышленные кластеры. Кодо-Коврам доставались остатки. Иван стоял под жидкими струйками и думал о презентации. Он прокручивал в голове слайды, возможные вопросы, технические демки. Его мозг, отточенный годами отладки, искал уязвимости, баги в логике их питча.

Он вышел, завернувшись в потертое полотенце. Алена уже была почти готова. На ней было то самое платье-футляр – темно-серое, шерсть с кашемиром, купленное год назад на распродаже за безумные для них деньги. Оно сидело на ней безупречно, делая ее одновременно уязвимой и недосягаемой. Она наносила последние штрихи – не макияжа, а «цифрового доспеха», как она это называла. Легкий тональный крем, чтобы скрыть синяки под глазами, тушь, подчеркивающая взгляд, помада нейтрального оттенка, который говорил «я серьезная, но не скучная».

– Ты прекрасна, – сказал Иван, и слова прозвучали банально, но искренне.

– А ты – гениален, – ответила она, поправляя ему воротник дешевой, но чистой рубашки. – И сегодня это увидят все.

Через пятнадцать минут они вышли в коридор. Воздух здесь был густым от запахов – вчерашней лапши быстрого приготовления, перегретой электроники из-за двери соседа-майнера, дешевого освежителя. Лифт, конечно, не работал. Табличка «На сервисе» висела на нем уже третью неделю. Они пошли вниз по лестнице, где на стенах цвели причудливые граффити – не картины, а фрагменты кода, логотипы мертвых стартапов, философские изречения на смеси русского и английского. «Commit or die». «Сон для слабаков». «Хочешь изменить мир – перезагрузи его».

Их коворкинг «Гараж 2.0» занимал три этажа бывшего склазанальной техники. Название было ироничным – никаких гаражей здесь не было и в помине, только бетонные коробки, разделенные стеклянными перегородками и гипсокартоном. Но дух, тот самый дух кремниевой долины образца 90-х, здесь старательно культивировали. Открытое пространство, диваны-мешки, стол для пинг-понга, бесконечный кофе и энергетики. И море людей с горящими глазами и пустыми кошельками.

У их команды был свой угол, отгороженный ширмой с мотивирующей надписью «Пока вы спали, мы делали». Сергей и Лиза уже были на месте.

Сергей, их бэкенд-разработчик, сидел, сгорбившись, перед тремя мониторами. На одном бежал код, на другом – графики нагрузки, на третьем – чат, где он, судя по всему, параллельно консультировал кого-то по вопросу настройки базы данных. Сергей был человеком-функцией. Он жил в мире чистых абстракций, и реальность, с ее необходимостью есть, спать и общаться, была для него досадным багом. У него были вечные круги под глазами цвета синего экрана смерти.

Лиза, UX-дизайнер, была его полной противоположностью. Ярко-розовые волосы, собранные в два небрежных пучка, футболка с принтом «User is my bitch», миллион браслетов на тонких запястьях. Она летала по пространству, жестикулировала, приклеивала стикеры к доске, что-то рисовала на графическом планшете. Она отвечала за то, чтобы гениальный код Сергея и Ивана мог понять и полюбить обычный человек. Она была переводчиком с машинного на человеческий.

– Народ! – Алена кликнула пальцами, привлекая внимание. – Финальный брифинг. Сергей, статус?

– Бета стабильна, – отчеканил Сергей, не отрываясь от экрана. – Нагрузочное тестирование на двадцать тысяч одновременных запросов пройдено. Отказоустойчивость кластера – девяносто девять целых девяносто девять. Ждем только подтверждения от хостинга на автоматическое масштабирование в случае пика. Докупаем ресурсы.

– Лиза, презентация?

– Залита в облако, локальная копия на трех флешках, включая аналоговую, на случай EMP-атаки, – отшутилась Лиза, но в ее глазах была серьезность. – Анимации отшлифованы. Слайды дышат. Я убрала последние три, они перегружали. Оставила только убойные.

– Иван?

Иван уже сидел за своим ноутбуком, последний раз прогоняя скрипты диагностики. Черный экран терминала был его домашним алтарем.

– Все чисто. Система готова. Резервная копия всего проекта лежит на сервере Медведя.

– На каком сервере? – нахмурилась Алена.

– Неважно, – отмахнулся Иван. – У одного знакомого. В надежном месте.

Он не стал объяснять про Медведя. Медведь был легендой местных IT-подпольных форумов. Сиссадин-отшельник, живущий где-то в заброшенном индустриальном районе за городом, в бункере с собственным дизель-генератором и спутниковым каналом. Его дата-центр, собранный из хлама, был неуязвим для обычных сетевых атак просто потому, что физически отключен от общей инфраструктуры. Иван помог ему однажды с проблемой в скрипте резервного копирования, и Медведь в долгу не остался. Хранить резервную копию «Отзовика» у него было иронично и надежно. Как прятать зерно от саранчи в гранитной пещере.

Внезапно экран Ивана мигнул.

На долю секунды строки в терминале поплыли, превратились в месиво из нечитаемых символов, словно кто-то влил кислоту в цифровую реку. Потом все вернулось на свои места. Одна-единственная команда в истории показала ошибку ввода/вывода на сетевом диске, а затем соединение восстановилось.

– Что это было? – Иван нахмурился, его пальцы уже забегали по клавиатуре.

– Что? – отозвался Сергей.

– Померещилось, – пробормотал Иван, но внутренняя тревога, тот самый «нюх на баги», уже зашевелилась. Он запустил глубокую диагностику сети. Пинг до основных маршрутизаторов. Задержки. Потеря пакетов. Все в пределах нормы. Слегка повышенный latency на одном узле, но это могли быть и легитимные помехи. Он откинулся на спинку кресла, сжав переносицу. Нервы. Всего лишь нервы перед питчем.

Через два часа они уже стояли в лифте бизнес-центра «Новатор». Лифт был другим миром. Бесшумный, зеркальный, пахнущий озоном и дорогим деревом. Он не ехал – он скользил, и единственное, что выдавало движение – это меняющиеся цифры на панели и легкое давление в ушах. В зеркальных стенах отражались они сами: четверо людей, старающихся выглядеть так, будто они здесь свои. Алена – безупречно. Лиза – броско и дерзко. Сергей – как ученый, забредший на светский раут. Иван видел свое отражение – бледное лицо, слишком серьезные глаза, рубашка, которая внезапно казалась ему ужасно мятой.

Алена поправляла прядь волос. Лиза беззвучно шептала ключевые тезисы. Сергей теребил в кармане лазерную указку, проверяя, не села ли батарейка. Иван смотрел на черную титановую карту-пропуск, которую они получили на ресепшене. Она лежала у него в ладони, холодная и невероятно тяжелая.

Конференц-зал «Новатора» был храмом нового времени. Высокий потолок, стены из жидкокристаллических панелей, которые могли становиться то окном в Альпы, то экраном для презентации, то просто матовой поверхностью цвета венге. Воздух фильтровался и ионизировался, пахло зеленым чаем и деньгами. В зале сидело человек сто – другие финалисты, инвесторы, журналисты, зеваки. В первом ряду, за длинным столом из черного стекла, сидело жюри. Иван скользнул по ним взглядом: две женщины и трое мужчин. Уверенные лица, дорогие часы, внимательные, оценивающие взгляды. И один пустой стул сбоку.

Питчи начались. Первой выступала команда с проектом «НейроКосметолог» – ИИ, анализировавший селфи и подбирающий косметику и процедуры. Гладко, профессионально, скучно. Потом был «Блокчейн для авторского права малых художников». Благородно, но неясно, как на этом заработать. Потом – «Оптимизатор грузопотоков». Солидно, с цифрами, которые впечатляли. Иван чувствовал, как его собственные шансы тают. Их «Отзовик» был социальным проектом. А здесь ценили эффективность, масштабируемость, прибыль.

И вот, во время выступления четвертой команды, боковая дверь в зале открылась бесшумно.

Вошел он.

Не спеша, почти небрежно. Высокий, очень прямой, в костюме, который даже Иван, ничего не понимающий в моде, признал бы безупречным. Темно-серый, почти черный, тончайшая шерсть. Ни галстука, ни часов. Лицо – узкое, с резкими скулами и тонкими, бескровными губами. Волосы – седые, коротко стриженные, идеальная седина сорокалетнего, а не старика. Он прошел к тому самому пустому стулу, и никто из жюри не обернулся, но атмосфера в зале изменилась. Стала плотнее, наэлектризованнее. Он сел, откинулся на спинку, скрестил длинные ноги. Его глаза, светло-серые, почти прозрачные, скользнули по сцене, где выступающий парень вдруг запнулся, сбитый этим внезапным холодным сквозняком присутствия.

Аркадий Кащеевич. Не просто член жюри. Он был… достопримечательностью. Призраком. Силой природы. Его редко видели на публике. Его компания, «КащейГрупп», была как айсберг – на поверхности известные сервисы такси, доставки, каршеринга, а под водой – сети дата-центров, телекоммуникационная инфраструктура, патенты на ключевые алгоритмы распознавания и анализа данных. Говорили, что он знает о жителях Нового Новгорода больше, чем они сами о себе. Говорили, что у него нет слабостей. Что он бессмертен – не в буквальном смысле, а в бизнесе. Все его конкуренты либо разорились, либо были поглощены. Его называли «Цифровым Кощеем» в кулуарах, но никогда – вслух.

И вот он здесь. Смотрит. Просто смотрит.

– Команда «Отзовик», на выход, – прошептал в ухо Ивану координатор.

Они поднялись на сцену. Свет софитов ударил в глаза, превратив зал в черную бездну, усеянную мерцающими точками экранов и глаз. Иван едва различал в первом ряду бледное пятно лица Кащеевича.

Алена начала говорить.

Ее голос, поставленный и уверенный, заполнил зал без микрофона.

– Добрый день. Мы здесь сегодня, чтобы поговорить о самом хрупком активе в цифровом мире. О доверии.

Она сделала паузу, давая словам осесть.

– Каждый день мы читаем отзывы, чтобы выбрать врача, няню, тостер. Каждый день нас обманывают. Потому что правду можно купить. Или продать. Наш проект – «Отзовик» – это не просто алгоритм. Это иммунная система для цифрового общества. Мы учим машину отличать человеческое мнение от цифрового шума. Возвращаем ценность слову «честно».

Иван смотрел на нее и чувствовал гордость. Она была великолепна. Она вела зал, как дирижер. Жюри начало перешептываться, кивать. Даже скептическая женщина в очках смотрела с интересом.

Настала очередь технической части. Иван вышел к интерактивному экрану. Его ладони вспотели. Он подключил ноутбук, запустил демо-панель.

– Наш алгоритм, – начал он, стараясь, чтобы голос не дрожал, – работает на трех уровнях. Первый – анализ метаданных: время, локация, паттерны набора текста, история аккаунта. Второй – семантический анализ, поиск шаблонов и клише. Третий, самый сложный – перекрестная проверка в реальном времени через децентрализованную сеть подтверждения…

В этот момент огромный экран позади него погас.

Полная, мгновенная темнота.

В зале прошелся недоуменный гул.

Затем экран взорвался светом.

Но это была не их презентация.

На безупречно черном фоне горел логотип «КащейГрупп» – стилизованная молния, зажатая в кольцо, символ контролируемой энергии. А под ним, ровным моноширинным шрифтом, как в терминале, горели строки:

___GT_ESC______GT_ESC___ СИСТЕМНЫЙ ДИАГНОСТИЧЕСКИЙ ОТЧЕТ

___GT_ESC______GT_ESC___ ПРОЕКТ: "OTZOVIK v2.1.4b"

___GT_ESC______GT_ESC___ УЯЗВИМОСТЬ ОБНАРУЖЕНА: CVE-2023-78421

___GT_ESC______GT_ESC___ КОМПОНЕНТ: Legacy Auth Module

___GT_ESC______GT_ESC___ УРОВЕНЬ РИСКА: НИЗКИЙ

___GT_ESC______GT_ESC___ СТАТУС: ИСПРАВЛЕНО 14 ДНЕЙ НАЗАД

___GT_ESC______GT_ESC___ ВЫВОД: СИСТЕМА СООТВЕТСТВУЕТ БАЗОВЫМ ТРЕБОВАНИЯМ БЕЗОПАСНОСТИ.

Тишина в зале стала гробовой.

Иван почувствовал, как земля уходит из-под ног. Это был код уязвимости в старом модуле аутентификации, который они действительно использовали на ранних этапах и заменили две недели назад. Но откуда… Кто…

Он рванулся к своему ноутбуку. На его экране, в окне терминала, бешено неслись строки лога. Атака. Не грубая сила, а хирургическая. Кто-то знал IP-адрес их демо-сервера, знал уязвимость и знал, как вывести результат не в консоль, а прямиком на экран презентации, подменив видеосигнал. Это была не попытка сломать, а демонстрация. Укол. Послание: «Мы видим вас. Мы знаем ваши слабые места».

– Кажется, наши молодые коллеги… уделяют недостаточно внимания безопасности, – раздался спокойный, бархатистый голос из зала. Это говорил не Кащевич. Это говорил один из членов жюри, мужчина с седеющей бородкой клинышком. Его компания, Иван вспомнил, была стратегическим партнером «КащейГрупп» по кибербезопасности. – Печально. Доверие, о котором вы так красиво говорите, начинается с защиты данных пользователей. А здесь мы видим… дыру.

Иван открыл рот, но слова застряли в горле. Он видел, как лица жюри затягиваются ледяной пленкой разочарования. Их шансы рассыпались в прах на глазах.

И тогда заговорила Алена.

Она сделала шаг вперед, к самому краю сцены, и ее голос прозвучал не громко, но с такой стальной уверенностью, что гул в зале стих.

– Коллега, – сказала она, и в ее голосе звенела не злость, а почти благодарность. – Вы только что оказали нам неоценимую услугу. Вы наглядно продемонстрировали самую суть проблемы, с которой мы боремся.

Она повернулась к залу, ее глаза горели.

– Нас только что атаковали! Прямо здесь, в режиме реального времени! И знаете что? Наша система – выдержала. Основной функционал не пострадал. Данные пользователей в безопасности. Мы только что провели стресс-тест при полном зале! И мы его прошли! Эта «дыра», как вы называете устаревший, уже исправленный модуль, – это не недостаток. Это доказательство жизненного цикла нашего продукта. Мы нашли слабость, исправили ее и укрепили систему. В этом и есть суть «Отзовика» – постоянное развитие, прозрачность и устойчивость ко лжи, в какой бы форме она ни проявлялась: будь то фальшивый отзыв или хакерская атака!

Она говорила с таким жаром, с такой безоговорочной верой, что зал на секунду замер, а потом взорвался аплодисментами. Это была чистейшая, блестящая импровизация. Она превратила провал в триумф, позор – в демонстрацию силы. Даже скептик с бородкой невольно улыбнулся и покачал головой, признавая мастерство.

Иван, тем временем, своими руками, на лету прописал в консоли правило, блокирующее атакующий IP и закрывающее брешь в демо-контуре. Атака прекратилась так же внезапно, как и началась. Экран снова показал их слайд.

Они закончили выступление под овации. Но когда Иван сошел со сцены, его колени подкашивались. Это была не победа. Это было выживание. Он поймал взгляд Кащеевича. Тот не аплодировал. Он сидел все так же, откинувшись на спинку стула, и смотрел прямо на него. И в этих прозрачных глазах не было ни одобрения, ни осуждения. Была лишь холодная, нечеловеческая констатация. Как будто он наблюдал за интересным экспериментом, и его результат был зафиксирован.

Итоги подводили быстро. Победителем стал «Оптимизатор грузопотоков» – проект, идеально ложащийся в логику крупного бизнеса. «Отзовик» занял почетное второе место. Приз – год бесплатного облачного хостинга премиум-класса и менторская поддержка. Не деньги, но ресурс, который был им нужен как воздух.

Когда они, еще дрожа от адреналина, собирали свои ноутбуки, к ним подошел ассистент – молодой человек в идеальном костюме и с пустым лицом.

– Господин Кащеевич просил передать, – его голос был без интонаций, как у текст-ту-спич синтезатора, – что он впечатлен вашей оперативной реакцией на инцидент. Он считает, что подобная гибкость заслуживает отдельного внимания. Он приглашает вас на краткую встречу для обсуждения возможностей. В его личный офис. В Шпиле «Кристалл». Завтра, в десяять ноль-ноль.

Ассистент вручил Алене не визитку, а тонкую пластину из черного матового титана. На ней был только QR-код и тот самый логотип – молния в кольце. Больше ничего. Ни имени, ни телефона. Просто ключ.

– Это… неожиданно, – выдохнула Лиза, когда ассистент удалился.

– Это ловушка, – мрачно сказал Сергей, достав из кармана антистатическую салфетку, чтобы протереть очки. – Он хочет изучить нас поближе перед поглощением.

– Это шанс, – твердо сказала Алена, сжимая в руке холодную пластину. Ее глаза горели не эйфорией, а решимостью шахматиста, увидевшего неочевидный ход. – Шанс выйти на другой уровень. Мы можем договориться. Установить рамки. Получить инвестиции, которые нам нужны для масштабирования.

Иван молчал. Он смотрел на эту черную карту, и она казалась ему обсидиановым лезвием. Он вспомнил взгляд Кащеевича. В этом взгляде не было намерения «договариваться». Там было намерение использовать.

– С ним не договариваются, – тихо сказал Иван. – Его алгоритмы оптимизируют все под свою эффективность. Мы для него – либо полезный код, либо мусор, подлежащий удалению.

– Тогда мы станем полезным кодом, – парировала Алена. – Мы станем настолько полезными, что удалять нас будет неэффективно.

Вечером они вернулись в «Гараж 2.0». Купили дешевого вина и пиццы, чтобы отметить второе место. Но праздник не клеился. Лиза и Сергей спорили о том, идти ли на встречу. Алена строила многоходовки, продумывала аргументы. Иван отстранился. Он снова погрузился в логи. Ему нужно было понять, что произошло. Кто атаковал и как.

Он изучал следы. Первый, утренний сбой – легкий, диагностический зонд. Дневная атака – демонстративная, театральная. Оба действия были слишком… аккуратными. Как будто их систему не взламывали, а сканировали скальпелем, стараясь не повредить ткани. Атака шла через служебный API, доступный только для внутренней диагностики. API, о котором знали только те, у кого был доступ к их приватному репозиторию на стартап-бирже.

Ледяная полоса страха пробежала по спине Ивана. Он открыл логи доступа к их репозиторию.

И нашел.

Вчера, в 23:47, с IP-адреса, замаскированного под сеть одного из публичных облаков, был произведен запрос на полное скачивание исходного кода. Весь их git-репозиторий. Запрос был авторизован высочайшим уровнем доступа – административным ключом самой стартап-биржи. В поле «Причина» стояло: «Служебный аудит безопасности по запросу партнера».

Партнера.

Иван медленно поднял глаза. Он смотрел на своих друзей. На Алену, которая с жаром доказывала Лиле, что они смогут сохранить контроль. На Сергея, сосредоточенно ковыряющегося в своем коде, как в убежище. На Лизу, рисующую на планшете какие-то схемы переговоров.

Их маленький, хрупкий, честный мир, который они строили два года, уже не принадлежал им. Его вскрыли, разобрали на составные части, изучили каждую строчку кода. Сделали это чисто, профессионально, в рамках «служебного аудита». Кем-то, кто сидел в башне из стекла и титана на недосягаемой высоте и смотрел на них сверху вниз, как на муравьев в формикарии.

Иван не сказал им ничего. Зачем? Чтобы поселить в них тот же ужас, что холодной змеей сжимал его собственное сердце? Они и так шли на встречу с этим ужасом завтра.

Он взял со стола черную титановую карту. Она лежала на деревянной поверхности, как печать на древнем договоре. Как приговор. И как единственный, пусть и ведущий в самое пекло, шанс.

Он повертел ее в пальцах, ощущая ледяную тяжесть. Алена заметила его взгляд.

– Все будет хорошо, – сказала она, и в ее голосе была непоколебимая вера, которую Иван когда-то любил больше всего на свете. – Мы прорвемся. Вместе.

Иван кивнул. Но внутри он уже знал, что игра началась по чужим правилам, на чужом поле. И первым ходом они уже проиграли. Завтра им предстояло узнать цену этого поражения.

Глава 2. Архитектура Пустоты

Он проснулся от тишины.

Это была не тишина отсутствия звука. В его личных покоях на 148-м этаже Шпиля «Кристалл» звуки были всегда: едва уловимый гул системы очистки и рециркуляции воздуха, тихое пение кристаллов в люстре из баварского хрусталя, слышимое только ему, далекий, приглушенный многослойным стеклом гул мегаполиса внизу. Нет, это была тишина внутри. Отсутствие внутреннего диалога. Пробуждение сознания, чистого, как стерильный скальпель, без сновидений, без остатков эмоций от прошедшего дня. Он открыл глаза и увидел ровный, безбликовый свет, льющийся из панелей, вмонтированных в потолок. Свет имитировал рассвет где-то в Альпах, в ясное июньское утро. Искусственный, но безупречный.

Аркадий Кащеевич провел ладонью по лицу. Кожа была гладкой, упругой, без следов усталости или возраста. Ему было пятьдесят три года, но биологический возраст, согласно последнему эпигенетическому анализу, не превышал тридцати пяти. Он не делал инъекций стволовых клеток или пластических операций. Он просто не старел. Вернее, старел настолько медленно, что это было незаметно для человеческого глаза. Это был побочный эффект системы. Его системы.