Жизнь среди людей

– Мы не знали, как ты отреагируешь. Вот и решили подождать.

Я промолчал, и папа продолжил:

– Между мной и мамой всегда были сложные отношения. Ты знаешь, какой она тяжелый человек.

– Знаю.

– Когда-то все было хорошо, но потом появился ты и… нет, я тебя не обвиняю. Но после того как ты родился, она начала становиться невыносимой. Строить меня, воспитывать, учить, пытаться сделать из меня другого человека.

– Она хотела, чтобы ты был серьезным. Как все остальные взрослые.

– Именно. Но мы-то знаем, что и я и ты не как все остальные.

– Это точно, – я закивал и не сразу вспомнил, что папа меня не видит.

– Твою маму жутко бесило, что со мной у тебя отношения лучше, чем с ней.

– Правда? – я удивился. – Почему она мне об этом не сказала?

– Она увезла тебя. Разве этого мало?

Я задумался. Мне говорили, что после института мама переехала в Санкт-Петербург к папе. Они поженились и остались там. Насколько мне известно, она не собиралась возвращаться в Москву.

Неужели сейчас она вернулась в Москву из-за меня? Чтобы увезти меня от папы?

– Зачем она меня увезла? – спросил я. – Зачем ей это нужно?

– Не знаю. Может, мне назло.

Я не понял, вопрос это или нет.

– Я не хотел уезжать от тебя, – сказал я.

– Знаю. Я тоже не хотел, чтобы она тебя увозила. Но ничего не поделаешь.

– Я пойду спать, – сказал я.

– Давай. Поздно уже. Хороших снов, старпом.

– Отбой, капитан.

И я лег спать.

– …плохо переносит перемены.

Я знал, что подслушивать нехорошо, но почему-то не вышел из комнаты. Вместо этого прижал ухо к деревянной поверхности двери.

Голоса доносились с кухни.

– И что? Ты всю жизнь будешь с ним нянькаться? Сколько лет ты не разводилась с мужем для того, чтобы ему было комфортно?

– Дело не только в нем, – сказала мама. – Просто…

Я побоялся услышать, что она скажет дальше, и распахнул дверь.

– Доброе утро, – громко поздоровался я и быстро прошел в ванную комнату.

Руки дрожали.

Значит, мама хотела развестись с папой. Давно. Новый мужчина спросил, сколько лет она не разводилась.

Лет.

Не месяцев.

Лет.

Но почему новый мужчина подумал, что мама не разводилась из-за меня?

Я видел фильмы, где муж и жена не разводились из-за детей. Они хотели, чтобы их дети росли в нуклеарной[2] семье.

Неужели мои родители давно хотели развестись, но не делали этого из-за меня?

От этой мысли у меня заболели виски.

Лет.

Я подставил голову под кран и включил ледяную воду. Прислонился щекой к холодной раковине и закрыл глаза.

Лет.

Что если новый мужчина моей мамы прав?

Не знаю, сколько времени я так простоял, но в какой-то момент в дверь постучали.

Я резко поднял голову, врезавшись затылком в кран.

– Леша, ты скоро? – позвала мама.

– Угу, – сказал я приглушенно. – Семь минут максимум.

Я поранился, и из царапины пошла кровь. Хорошо, что под волосами, иначе мама начала бы спрашивать, что случилось.

Я протер рану перекисью водорода и стал чистить зубы. Мерный звук электрической зубной щетки обычно меня успокаивал, но сегодня раздражал. Я слишком сильно давил на щетку, и из десен пошла кровь.

Я смотрел на себя в зеркало и очень сильно себе не нравился.

Маленький рост, бледная кожа, лоб и подбородок в прыщах, непонятная поросль под носом и эта нездоровая худоба.

Но больше всего мне не нравился мой мозг.

Да что со мной не так?

Раньше мне нравилось, что я отличаюсь, что я умнее других, но я даже не заметил, как моя семья разрушилась. Разве с такими выходными данными я могу считать себя умным?

Этим утром мама предложила отвезти меня в школу на машине. Ее новый мужчина ехал с нами. Пока мы ехали, я молчал, а они о чем-то говорили. Я слушал вальс «На голубом Дунае», думал о смерти в космосе и о том, что надо перечитать «Космическую одиссею 2001 года».

Игорь вышел на «Курской», а я пересел на переднее сиденье.

– Я хочу с тобой поговорить, – сказала мама.

– Хорошо, – я кивнул, чувствуя, как напрягается диафрагма. Помню я эти фразы.

Я ждал.

– Игорь иногда будет оставаться у нас, – сказала мама, и я не сразу понял смысл этих слов.

– Как часто? – спросил я и включил кондиционер, чтобы стало попрохладнее.

– Не знаю я. Когда получится.

Мне не понравился ее ответ, потому что он вносил новую энтропию в мою жизнь.

– Не проще ли составить расписание?

Мама вздохнула.

– И почему тебе хочется, чтобы все шло по расписанию? Леша, не трогай климат-контроль.

– Потому что все в мире очень хаотично, – сказал я, убрав руки от кнопок. – Я хочу внести хоть немного порядка в свою жизнь.

Зазвонил ее телефон.

Одной рукой она достала из сумки свой четвертый айфон и ответила.

Звонили ей, конечно, с работы.

Моя мама инженер, и у нее все время какие-то проекты. Когда мы еще жили все вместе в Санкт-Петербурге, она часто ездила в командировки и мы оставались вдвоем с папой.

Через полторы минуты мама закончила разговор и положила телефон в сумку.

– А как тебе Москва? Нравится здесь?

Не нравится, хотел сказать я. Ужасно не нравится, здесь все по-другому, здесь слишком шумно, слишком много людей, слишком много нового, слишком все далеко.

– Нормально, – ответил я.

– Может, ответишь более по-человечески?

– Более по-человечески? – спросил я. – Разве так можно говорить?

Мама не ответила, и я достал из кармана айпод. Но, очевидно, наш разговор еще не закончился. Мама отобрала у меня наушники и айпод и кинула на заднее сиденье.

– Ты можешь хоть как-нибудь реагировать на других?

– Я…

– Проявлять хоть какие-то эмоции по отношению к людям? Или тебе все равно?

– Мне не все равно.

– Да? Почему-то незаметно. Ты даже не можешь ко мне обратиться. Когда ты последний раз называл меня мамой?

– М-м, – неопределенно сказал я, почувствовав себя виноватым неизвестно в чем.

– Неужели так сложно быть нормальным? – мама повысила голос.

– Это не так просто, как кажется.

– Да неужели? Разве улыбнуться – это сложно?

Я пожал плечами. Если бы знал, когда нужно улыбаться, было бы проще.

– Ты бы на улицу вышел хоть раз. Пообщался с реальными людьми, а то пялишься в свой телефончик.

Мне стало немного обидно, потому что у меня был не телефончик, а смартфон с самым большим экраном из всех.

Это был подарок мамы и папы на окончание основного курса средней школы. Их последний совместный подарок.

– Почему ты просто не можешь завести друзей? – продолжила спрашивать мама.

Я приложил холодные руки к щекам. Слишком много несвязных вопросов.

– Думаешь, тебе все с рук будет сходить, раз ты такой умный?

– Мне ничего не сходит с рук.

– Правда? Мне всю жизнь приходилось вокруг тебя прыгать. Вокруг тебя и твоего отца. Я всю жизнь угробила на его хотелки, а от тебя никакой отдачи не было. Почему ты продолжаешь так себя вести?

У меня заболели виски.

Мама надолго замолчала, и я тоже молчал, потому что любое мое слово могло вывести ее из себя.

Каждый раз одни и те же вопросы. Одни и те же. И я не могу ответить, не могу возразить. Никогда.

Я становлюсь немым.

Удивительная асимметрия. Родители ругают детей.

Родители и учителя всегда правы. Если ты не согласен, то ты плохо себя ведешь, выпендриваешься или срываешь урок. По-другому не бывает.

Время – годы, дни, минуты. Незаметно жизнь тает.

Мы достигнем абсолюта. По-другому не бывает.

Я пытался отогнать эти слова, но не получалось.

Обычно я слушал музыку, чтобы в голову не лезли строчки и рифмы, но сейчас айпод лежал на заднем сиденье, и маме могло не понравиться, если бы я решил достать его.

Мы ехали медленно из-за пробки на Садовом кольце, было душно, неудобно на сиденье, ремень давил на ключицу, воздух казался спертым.

Обычно я включал музыку, когда мир вокруг становился слишком острым. Когда я слушал музыку, то представлял, что все вокруг – просто видеоклип, который я смотрю. Так восприятие действительно немного притуплялось.

Но сейчас мне некуда было спрятаться.

По-другому не бывает. По-другому не бывает. По-другому не бывает.

Хорошо, что вскоре мы выехали на Сретенку и я наконец-то смог вылезти из машины и пойти в школу.

Я пришел в класс за десять минут до звонка на урок.

Артем Хвостов громко спорил с Алиной. Он просил ее дать списать задачи по физике, но она говорила «нет».

– Да чего ты? У нас один вариант. Ну, Шишка, ну не будь стервой!

Я прошел в раздевалку, повесил куртку и зонт на крючок. Я не мог открыть зонт, потому что тогда все бы увидели, что на нем изображены звезды и корабль Enterprise NC-1701. В прошлой школе над этим зонтом смеялись. Здесь я решил не рисковать.

Артем Хвостов продолжал уговаривать, но Алина не соглашалась. Она сидела, подняв подбородок, и отвечала «нет».

Тогда он подошел к отличнице Вике, которая сидела за первой партой одна.

– Слушай, ботанка…

– Даже не думай, – ответила Вика.

– Да ты дура, – сказал Артем Хвостов и прошел на свое место, рядом со мной. Сел и нахмурился.

Я молча протянул ему свою тетрадь.

– Чё это?

– У нас один вариант, – сказал я.

– А, – Артем Хвостов кивнул и взял тетрадь.

– Кинематика – это не так сложно, – сказал я зачем-то.

Артем Хвостов списывал быстро. По всей видимости, у него была в этом деле практика. Даже в списывании нужна практика. Странный мир.

Он писал и при этом говорил своему соседу Грише Зыбину, как отстойно, что в этом году не уроки, а пары и теперь все по вариантам.

А мне нравилось, что теперь у нас были пары. Правда, в середине пары учителя все же делали перерывы на 3–5 минут. Мне казалось это бессмысленным, но я молчал.

Артем Хвостов вернул мне тетрадь за две минуты до звонка на урок. Не поблагодарил, не улыбнулся, просто кинул мне на парту.

Весь день я хотел с кем-нибудь поговорить. Но я не знал, что можно сказать.

После уроков мои новые одноклассники быстро разошлись, но я остался, потому что должен был дежурить.

Мне надо было подмести в классе, вытереть доску, помыть тряпку и убрать все с парт.

Пока я подметал, в кабинет вошли Алина Шишкина и ее подруга Соня Ильвес. Алина была в плаще.

– Привет, – сказала Алина Шишкина и прошла в раздевалку.

Мое сердце тут же забилось быстрее, а ладони начали потеть. Я украдкой заглянул туда и увидел, что Алина повесила плащ.

– А вы почему еще не ушли? – спросил я, глядя в пол.

– Сегодня факультатив по психологии, – сказала Алина из раздевалки. – Мы поесть ходили.

Факультатив, конечно же.

В школе проводили несколько факультативов. Сначала я хотел пойти на экологию и инновации, но потом подумал, что там будет слишком много людей и удобнее просто почитать книги.

Но сейчас я уже не был так уверен в своем решении. Если там будет Алина…

– А можно?.. – начал я и замолчал.

– Что?

– Можно с вами?

– Ну, наверное, – ответила Алина. – Если интересно.

Я не слишком интересовался психологией, но решил не говорить об этом. Сейчас это было неважно.

Поскольку была среда, я должен был идти в книжный магазин, а потом на Чистые пруды почитать. Но, очевидно, мои планы изменились.

– Во сколько факультатив? – спросил я.

– Да вот сейчас, – сказала Алина. – Мы уже идем.

– Я тоже приду, когда подмету.

Они вышли, а я остался в классе.

Прошло сто дней с тех пор, как все изменилось, а я продолжал цепляться за старую жизнь.

Пора начинать новую.

5. Факультатив по психологии

Властитель мира, создатель зари теряетсяв сновиденьях.Нет, не найти, не найти, не найти множестватех значений.Всех переменных не перебрать, не высмотреть,не переслушать,Создателю мира никак не понять, как в кодпоместить душу.

Как у человека появилось сознание? Почему? Когда?

Я никогда не думал, что психология может ответить на эти вопросы, потому что психология – это очень странная наука. Еще Карл Поппер говорил, что теория не может быть научной, если ее можно верифицировать. Теория может быть научной, только если ее можно попробовать опровергнуть. Психологические теории опровергнуть невозможно.

Стулья были составлены в круг, на них уже сидели люди.

– Привет, Леша. Садись на свободное место, – услышал я голос Ольги Алексеевны.

Примечания