Точки притяжения

Перебивка

Ассистентка. Мотор!

Ведущая. Здравствуйте, назовите ваше имя, пожалуйста.

Амир. Амир.

Ведущая. Это ваше полное имя?

Амир. Да.

Ведущая. Расскажите про вашу семью.

Амир. Про родителей?

Ведущая. Да. Про братьев и сестёр, если есть.

Амир. Я рос с отцом и братом. Мама умерла от болезни через несколько лет после моего рождения. Я даже не знаю, отчего: отец с братом не говорили мне, когда я был маленький, потому что думали, что я всё равно не пойму, а потом просто махнули рукой. И правда: какая разница? Её в любом случае не вернёшь.

Ведущая. Расскажите про отношения с отцом.

Амир. Он очень закрытый. Ему нужно много времени, чтобы просто начать с кем-нибудь общаться; с братом он старался что-то выстраивать, а на меня у него не осталось сил. В моём детстве он делал всё, что нужно, чтобы ребёнок… (думает) рос: вещи покупал, еду готовил, в школу ходил на собрания. Не более.

Ведущая. Вы сейчас не общаетесь?

Амир. Очень мало.

Ведущая. Расскажите про отношения с братом.

Амир. У нас с ним большая разница. Десять лет. Он очень… властный. В детстве я его очень боялся. Не то чтобы я боюсь его меньше сейчас. У нас… плохо всё.

Ведущая. Вы не против пояснить?

Амир. В детстве он меня ненавидел. Он так и говори: говорил, что я лишний, что мама умерла из-за меня, что я никому не нужен. Бил иногда.

Ведущая. (удивлённо) Бил?

Амир. Да. (ставит локти на колени и опирает кончик носа на верх сомкнутых ладоней) Пинал, руками колотил, швырялся вещами. Потом одумался. Понял, что семья – это важно, особенно когда отец окончательно в себе закрылся. От этого не стало лучше. Он стал обвинять меня в том, что я его не ценю. Требовал… почтения. Внимания.

Ведущая. Какие у вас с ним отношения сейчас?

Амир. Такие же. Я пытаюсь его избегать, а он иногда появляется со своими… (его глаза краснеют) требованиями. Я не знаю, что он от меня хочет. Я не хочу его даже знать. (его голос дрожит) А как я ему это скажу? Как?

День 57, неделя 9, понедельник

Кира отрешённо смотрела вдаль, за окно: погода была облачной, и глаза с удовольствием ловили неяркий дневной свет и растворялись в нём. Краем глаза она заметила направляющуюся к ней фигуру; собрав взгляд в точку, она увидела, что это был Макс; её сердце подпрыгнуло, но, вспомнив угнетённость последних дней, свалилось обратно.

– Привет. Можем поговорить? – начал он.

– Привет. Можем пойти на крышу.

– Пойдём. Погода вроде нормальная.

Она встала, и они отправились к лифтам.

– Можем начать прямо сейчас, – предложила Кира. У неё не было причин бояться разговора с ним: скорее всего, он опять хотел убедить её, что не был склонен к ссорам; или к чему угодно, с чем ему было неприятно себя ассоциировать.

– Я просто хотел спросить, что тебя так расстроило в субботу, – сказал Макс, опровергнув её предположение.

– А. – Она задумалась, но ненадолго: апатия дала ей покровительственное согласие озвучить правду. – Мне показалось, что вы очень быстро ушли.

– И?.. Нам правда нужно было идти.

– Я подумала, что вам со мной скучно. Вы как будто убежали от меня.

– Ты серьёзно? – изумлённое переспросил он.

Они зашли в лифт-холл и остановились.

– Ты спросил причину, я ответила, – спокойно сказала Кира и нажала на кнопку вызова лифта; двери сразу же открылись. Они зашли и встали в свободный угол.

– Нам с тобой совсем не было скучно; даже наоборот, я бы сказал. Я думал, ты была грустная, потому что тебе с нами скучно.

– Что?.. – Она сбросила подавленность и ожила. – Нет…

– Никто не скучный, я так понимаю? – с улыбкой подытожил Макс.

– Получается… – ответила Кира, плохо веря тому, что прошедшие выходные были омрачены предположением на ложном основании.

Двери лифта открылись; они вышли в коридор и пошли к бетонной лестнице.

– Я, кстати, придумал тест на твоё настроение.

– Какой? – удивилась она.

– Надо спросить, что ты слушаешь: если скажешь правду, значит, что-то не то.

– А как ты узнаешь, что я говорю правду?

– Как обычно: спрошу «серьёзно?»

– Я же ни разу не отвечала правду. Я, по-твоему, всё это время была в хорошем настроении?

– Когда я спрашивал, что слушаешь – да, похоже.

– И, по-твоему, когда я буду в плохом настроении, мне будет лень сочинять ответ и я скажу правду?

– Типа того.

– Что-то тут не то…

Они вышли на крышу и, повернув налево, пошли к столикам.

– А, поняла: ты сможешь провести этот тест, только когда сам будешь в хорошем настроении. Иначе вместо «серьёзно?» скажешь «м».

– Точно. – Выражение его лица говорило, что ему очень понравилось это наблюдение.

Они сели за небольшой двухместный столик – друг напротив друга.

– И зачем мы тогда пришли сюда? Это всё, о чём ты хотел поговорить?

– Да. Но раз пришли, я что-нибудь придумаю.

Сегодня Макс непривычно много улыбался, как будто был рад её видеть больше обычного. Киру заполнило счастливым нетерпением и желанием быть рядом с ним как можно дольше; желанием разговаривать.

– Давай, я вся внимание.

– Что слушаешь?

– С места к тесту. Daft Punk.

– Серьёзно?

– Да.

Последовало звонкое молчание, заглушившее гул разговоров с соседних столов. Несмотря на то, что они только что рассуждали о таком сценарии, было понятно, что сейчас произошло что-то важное; что-то, может быть, переломное.

– Ну вот, – Макс разочарованно откинулся на спинку стула. – Ты не в настроении.

– А вот и нет, – Кира наклонилась вперёд. – Я не в обычном настроении, да. Я в очень хорошем настроении.

– А, да? – воодушевлённо переспросил он и тоже подался вперёд. – То есть ты сказала правду? Ты слушаешь Daft Punk?

– Не только их, но да – их в том числе. А что?

– Удостоверяюсь, – сомнение в глазах Макса показало, что он ещё не до конца верил в то, что она наконец-то не соврала. – А что ты ещё слушаешь?

– Много чего.

– Например?

– Тебе список выслать?

– По почте?

– Бумажной? Хочешь по старинке?

– Большой список?

– Так выслать?

– Как хочешь.

– Четыре-три, – произнесла Кира и ещё больше подалась вперёд, облокотившись о стол.

– Я не всегда улавливаю момент, когда мы начинаем играть, – он тоже подался вперёд; пальцы их рук почти что соприкасались. Они неотрывно смотрели друг на друга.

Вдруг Макс откинулся на спинку стула:

– Мне уже пора идти. Правда.

Последнее слово он добавил как будто бы специально для того, чтобы она не подумала, что он от неё убегал.

– Да без проблем. До встречи.

– Обязательно, – бодро ответил Макс и торопливо ушёл.

Кира встала; вместо того, чтобы уйти, она стояла и смотрела ему вслед. Макс ушёл с крыши. Прислонившись к столику, она глядела на выпустившую его дверь. Переломный момент настал. Она признается ему сегодня же. Это было не робким предположением, не проверкой на смелость и не красивой бравадой – это была непоколебимая решимость. Она уже придумала, как это сделать: она найдёт, где он сидит, подойдёт к нему и скажет, что хочет с ним поговорить. Они пойдут к тому месту у окна, и там она скажет, что каждый день живёт для того, чтобы встретиться с ним; что она каждый день думает о нём; что она счастлива в его компании; что она любит его. Она обязательно прибавит «я серьёзно». Наверняка существовала влюблённость обычная, рядовая, повсеместная; её влюбленность была не такой: она ощущалась глубокой, неискоренимой и серьёзной; к тому же «я серьёзно» также означало «я не шучу» или «я не вру». Ей придётся слушать ответ. Она была готова. Её сердце выпрыгивало из груди, но это не было неприятно; она беспокоилась, но это было волнительно. Ничего не должно было помешать её планам.

– Привет, – произнёс знакомый голос, пробравшись через туман её задумчивости.

– Привет, – спокойно отозвалась Кира, не поворачивая головы; она была слишком поглощена своими мыслями, чтобы реагировать на Таню. Ей было не до неё.

– Я смотрю, тебе нравится с ним общаться?

– Угу, – безразлично бросила Кира, глядя на дверь.

– Вы же только общаетесь, да?

– Пока да.

– М. Ясно. А я сплю с ним.

– Что?.. – Кира рывком посмотрела на неё. Она не поняла последнюю фразу: она услышала слова, но отказывалась принимать их значение.

– Я говорю, мы встречаемся.

Кира глядела на неё, не моргая. Она ощутила, как её лицо побледнело: внутри щёк стало странно покалывать, словно то, что наполняло их, исчезло, оставив после себя противную тянущую впалость. Она слегка кивнула. Таня кивнула в ответ и неспешно ушла.

«Всё-таки у него есть девушка…»

Таня когда-то говорила, что встречается с кем-то не отсюда, но это ничего не означало: она могла просто врать, играясь ей – наблюдая за ней.

«Я и так не исключала того, что у него есть девушка…»

Кира никогда не думала, что это могла быть Таня, но всё равно: она всегда предполагала, что Макс с кем-то встречался. Неохотное подозрение было одним делом, столкновение с фактом, как только что выяснилось – совсем другим.

У неё закружилась голова, а ноги онемели, превратившись во что-то инородное, рыхлое и ненадёжное. Тягуче оторвавшись от стола, к которому она прислонялась, Кира побрела к двери. Спустившись по лестнице в коридор, она остановилась и осмотрелась. Дальше была какая-то дверь; она дошла до неё: это оказалась уборная. Это было хорошо: ей нужно было уединение. Она включила свет, зашла внутрь, закрылась и оперлась спиной о стену. Она ни о чём не думала, защищая себя от катастрофы. Это было ненадолго.

Ноги отказались её держать: она съехала по стене на пол. Всё произошло одномоментно, как взрыв. Она прижала ладонь ко рту, чтобы не закричать. Она очень часто задышала, но воздуха всё равно не хватало. Её внутренности скрутило от безжалостной безысходности; от ужаса. На неё набросился панический страх, воющее отчаяние, удушающая ревность и ненависть. Её затошнило настолько сильно, что могло стошнить; её сердце колотилось так быстро, как, кажется, оно не могло биться.

Минут десять Кира сидела, парализованная этим взрывом. Заставив себя упереться руками в пол, она подалась вперёд и принудила себя медленно и глубоко дышать. Это нужно было пережить – хотя бы для того, чтобы тщательно всё обдумать. Она попыталась отрешиться от эмоций и последовательно поразмышлять о том, что произошло, но у неё не получилось: её переполнил стыд. Как она выглядела, без конца флиртуя с парнем, у которого была девушка? Может, про его занятость знали все, кроме неё, и поэтому он ничего не говорил. Их общение замечал весь офис, а Тина даже намекала на их отношения! Вдруг Кира вспомнила, как Тина сказала «сейчас столько всяких типов отношений», и чуть не застонала от унижения. И как она выглядела в глазах Тани? Вот почему она подходила к ней. Она пыталась сказать ей «перестань выставлять себя посмешищем, дура». Кире казалось, что Макс был рад её видеть? Он просто насмехался над её девчачьей восторженностью. Что бы случилось, если бы она всё-таки подошла и призналась в любви?.. Какой бы это был позор…

Но ведь наличие девушки не означало, что ему не была способна понравиться другая? Это не запирало его сердце на засов и не давало ему иммунитет от других симпатий. Наличие девушки не делало его пожизненно недоступным, как это могла сделать помолвка в девятнадцатом веке. К тому же, если он и Таня встречались уже давно, их отношения могли быть на грани разрыва. У всего этого могла быть другая интерпретация: Таня сходила с ума от ревности, а Макс просто расслаблялся с новенькой. В таком случае у неё была надежда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.