Бесит в тебе

Я лишь чувствую заторможенность, сонливость, смутную, вязкую тревогу и странный горящий зуд на коже, особенно сильно вибрирующий внизу живота. Горячо там…

– Полежи, зай, – Марк укладывает меня кровать, сам садится рядом. Склоняется.

Я застываю, не дыша, когда он убирает прядку с моего лица и гладит щеку. Тёплые пальцы сползают ниже, на шею. Потом ключицы, потом…

– Тебе очень идет эта блузка, почему ты раньше не носила ее? – хрипло интересуется Марк, трогая верхнюю застегнутую пуговку на груди.

– Я-я-я… Носила, но… Под кофту…– сдавленно шепчу, очень остро ощущая тепло его руки.

Пульс во всем теле стучит… Что он делает? Он же не…

Кожа на груди вдруг покрывается мурашки от касания прохладного воздуха. Чувствую, как края блузки разъезжаются в стороны. Как мужские шероховатые пальцы тянут чашечку лифчика вниз.

– М-марк, н-не… – сиплю задушено.

Липкой, беспомощной паникой накрывает. Хватаю его запястье, пытаясь отодрать от себя мужскую руку, но мои пальцы слабые-слабые. Я как новорожденная. А Марк наоборот наваливается сверху, мгновенно начиная двигаться резче и дышать нетерпеливо и прерывисто, словно только этого момента и ждал.

– Ты красивая, Лиза, но эти тряпки тебя уродуют. Давай снимем их, а, зай? Дай на себя посмотреть… – запальчиво шепчет мне в губы и, не дождавшись ответа, целует.

Напористо и грубо, вдавливаясь своим ртом в мой и проталкивая между зубов язык.

Задыхаюсь, мычу, теряюсь от его напора.

Ощущение, что все происходящее лишь муторный сон усиливается от того, как чужой язык ворочается у меня во рту, как мужской острый вкус заполняет рецепторы, как одна рука Марка сжимает мою грудь сквозь чашечку лифчика, а другая уже почему-то под юбкой сминает бедро.

Не со мной, не со мной, не со мной…

Глухие взрывы смеха из гостиной, ритмичная быстрая музыка, огни Москвы, клеймящие липкие прикосновения, нечем дышать, слезы опять бесшумно текут…Господи, помоги!

Обрывки молитв в голове кружат, но даже их нормально прочитать не могу. Проваливаюсь в постыдную, грязную бездну, в которой я просто безвольный кусок мяса – не человек. В которой меня используют. Боженька…