Искатели прошлого. Хроники бардов

В молчание погрузилось поле. Казалось, замерли все: зрители на трибунах, рабы, всё ещё остающиеся на арене под присмотром других организаторов, знать, с неослабевающим интересом следящая за реакцией брата и сестры. Сента тоже замер, поняв, что теперь действительно проиграл.

– Но вы ведь называли нашу цену! – закричал он в полном отчаянии.

– Не нужно было плести интриги за моей спиной, – захохотал купец, уничижительно отвернувшись от Сенты и обратившись к человеку на трибунах. – Этот раб посмел сбежать и не уведомил меня об участии в играх. Я ничего не имею против выкупа его сестры, но только тогда, когда он сможет заплатить полную цену.

С верхних трибун послышались свист и улюлюканье. Горожане, приезжие и даже пара дворян были возмущены таким поступком купца. Но его это не испугало. Своё решение он изменять не собирался.

– Значит, раб сбежал? – заинтересовался словами Диннела организатор.

– Да, господин, – поклонился Диннел.

– Он не сбегал! – послышался громкий голос откуда-то сбоку.

Рума, продолживший следить за происходящим на арене, совсем забыл про принца, который спустился вниз и оказался вблизи Сенты, в сопровождении Дарина, Стама и Эндиуса.

Трибуна снова зашевелились. Каждый в толпе разглядывал новое действующее лицо. Для стороннего наблюдателя Акан, должно быть, выглядел довольно странно. Богатый человек в тёмном и слишком тёплом для жаркого времени плаще, да ещё и в капюшоне, окружённый суровыми воинами, которые определённо не были наёмниками.

– Он не сбегал. Купец оставил его, решив, что он бесполезен. Я и мои люди это утверждаем.

– Почему же вы так решили, господин Диннел? – спросил организатор.

Ни купец, ни кто-либо ещё не решился дерзить Акану, или объявлять его слова ложью. Наряды, отличавшие и его, и спутников от простолюдинов, послужили свою службу.

– Раб был болен, господин. Я посчитал, что он не сможет выздороветь, и, видимо, ошибся. Но это не отменяет цену выигрыша, назначенную без меня, и меньшую, чем цена его сестры.

– Возможно, за время своего отсутствия, раб уже нашёл недостающую сумму, – задумчиво протянул Зейнар, обратившись к Сенте.

– Нет, господин, – промямлил тот. – У меня нет больше денег.

– Значит, я оставлю обоих у себя, пока не продам этого раба, а его сестра не заработает свои три монеты, – довольно оскалился Диннел.

– Я могу добавить три монеты. Это ведь не запрещено правилами? – Акан проигнорировал злобную гримасу Диннела и обратился к организатору.

Тот немного подумал, переглянувшись с Зейнаром и ещё несколькими дворянами.

– Не запрещено, – наконец кивнул он принцу.

Стам на виду у всех достал три серебряных монеты и, показав их трибунам, передал Диннелу.

Купец выглядел очень рассерженным и разочарованным. Злобно глянув на Сенту, он подошёл к Мире и в полном молчании, которое словно сгущалось при каждом его шаге, расстегнул её оковы, до сих пор остававшиеся на руках. Мира поражённо смотрела, как цепи со звоном падают в песок, под ликующим взглядом брата.

– Ты останешься у меня.

Диннел вдруг оказался рядом с Сентой.

– Я даже продавать тебя не буду.

– Возможно, раб сможет выиграть ещё раз? – задумчиво произнёс Зейнар. – Не хотелось бы разлучать родственников.

– Нет! – заорал купец, видимо его терпение подошло к концу.

– Игра! Игра! Игра! – сначала тихо, а потом всё громче и громче послышалось с трибун.

Но организаторы хранили молчание, развязав этим руки купцу.

– Играть можно только одни раз! И я, Диннел, больше не упущу свой товар!

Никто не успел и не пытался его остановить, когда купец бросился к Сенте, сначала толкнув его на песок, а после осыпая пинками.

Рума рванулся вниз, решив, что нечего снова смотреть, как мальчишку бьют, если он может это прекратить, но его остановили на полушаге. Шиммел тянул его обратно, туда, откуда был лучший вид на арену.

– Стой, ты только помешаешь.

– Ты никогда больше не сможешь бегать! – разразился диким смехом купец, занося над Сентой посох, вырванный у организатора.

Сента в трансе наблюдал, как тёмно-коричневое витое окончание посоха опускается, приближается к нему, ощутил резкую боль, которая скоро распространится по ноге от раздробленной кости. Зажмурился, боясь посмотреть в глаза Диннелу, ярость в которых пугала даже больше, чем тяжёлая палка.

Но ничего не произошло. Выждав достаточное время и поняв, что ничего плохого не случилось, а отсутствие новой порции боли нельзя списать на шок от удара, он слегка приоткрыл глаза и с испугом и восторгом уставился на руку, которая удерживала Диннела за локоть, не позволяя посоху опуститься.

Дарин, услышав тихий приказ Акана, вовремя подскочил к Диннелу и схватился за палку. Когда купец непонимающе оглянулся на то, что мешает ему выпустить свою ярость, он увидел только яркое солнце, застилавшее всё своим светом и две руки, зачернённые тенью. Через миг посох, разломанный пополам и ставший бесполезной палкой, лежал в песке.

– Продай его мне, – Акан в полной тишине обратился к растерянному купцу.

Диннел ещё немного тупо смотрел на обломки, но скоро пришёл в себя:

– Нет!

– Ты только что хотел лишить его способности работать, а теперь не хочешь заключить сделку? – поднял брови Акан, оглядываясь на трибуны.

Там вряд ли заметили его лицо, но настрой уловили. На купца обрушился недовольный гвалт и свист.

Диннел, поняв, что сильно сглупил, минуту раздумывал, а потом гадко ухмыльнулся:

– Я не продам его именно вам, господин.

– О чём ты, купец? – Акан позволил недоумению проскользнуть в голосе.

– О вашей Родине, господин. Нагат, верно? Я буду глупцом продавать такой товар в эту страну. Думаю, хотя бы в этом меня поддержат.

Купец довольно обозрел трибуны. Свист быстро утих, и в закравшемся недоверии в сторону принца послышалось согласие. Знать подобралась. Остальные торговцы живым товаром презрительно оглядывали Акана: никто из них не желал иметь дело с покупателем из «свободных» стран. Даже люди, мгновение назад жаждавшие дождаться справедливости и показать, что уж они-то обладают широкой душой и могут проявить сострадание к жалкому рабу, теперь готовы были в открытую насмехаться над влезшим в их дела чужеземцем.

– Значит, именно мне? – спросил Акан.

– Граф Харанн, – обратился он к организатору, который, молча, следил за происходящим. – Очень печально знать, что союз, подписанный нами, распространяется на товары и военную помощь, но не включает в себя отношение торгашей, запросто оскорбляющих меня и моих соотечественников.

– Кто вы? – пытливо оглядел его организатор.

Акан стянул с головы капюшон и скинул плащ. Трибуны ахнули.

Озарённая солнцем фигура принца внушала трепет. Скрытые мягкой ярко-фиолетовой тканью гордый разворот плеч и прямая спина больше не терялись в тяжёлых складках тёмного плаща. Заглядывать в глаза теперь мешал не капюшон, но манера смотреть на всех сверху вниз и высокий рост. А осмелившиеся заглянуть в лицо, натыкались на красивые черты, превратившиеся в застывшую маску с самой завораживающей и надменной улыбкой, из-за которой все чувствовали себя грудой мусора, невесть как оказавшейся пред глазами бога.

– Эндиус, – кивнул Акан брату, и тот выступил вперёд.

– Перед вами принц Акан из рода Аншир, герцог Судзуранский, герцог Рёнский, владетель земель Тарнейса и Фларна, главнокомандующий Малой армией, младший дракон Нагата.

Когда Эндиус размеренно и громко зачитал титул Акана, завершив представление гордым взглядом и подчёркнутым словом «младший», последние шепотки на трибунах утихли. Хотя за границами Нагата и близлежащих стран мало кто знал принца в лицо, но слухи о нём расходились далеко. И каждый, присутствующий на трибунах в данный момент, знал, что ссориться с ним чревато крупными неприятностями. Любое неосторожное слово могло стать причиной поединка или даже войны. А появление перед ними именно младшего принца делало ситуацию ещё более нестабильной: если Адан мог проигнорировать нелестные слова в свой адрес, то Акан о спокойствии и доброжелательности, да и, чего греха таить, о благоразумии, вспоминал не всегда. Слухи о лучшем воине Нагата быстро охлаждали пыл недовольных и желающих показать свою удаль.

Организаторы и купцы притихли. Принц ждал.

Шанс спасти Сенту, наконец, представился.

– Ваше высочество, – поднялся на ноги граф. – Мы рады приветствовать вас в нашем городе. Очень жаль, что мы не смогли оказать вам должное гостеприимство. Но, надеюсь, есть способ разрешить недоразумение между нами?

Акан недолго сверлил глазами вельможу, чьё лицо запомнил ещё по первому визиту в Кайгу. Следовало использовать эту возможность, пока никто из купцов не начал возмущаться.

– Пожалуй, – кивнул он. – Мы заинтересованы в судьбе этого раба и его сестры. Раньше я не вмешивался, но сейчас, думаю, ни один из ваших законов не будет нарушен?

Организатор заметно занервничал. Сделав странное движение, словно хотел оглянуться на кого-то, он замер, облизав губы:

– Не будет, ваше высочество.

– В таком случае, – Акан кивнул Стаму. – Я покупаю его.

Под тихим ропотом, поднявшимся среди людей, Стам достал несколько золотых монет и передал их Диннелу, молча принявшему их.

– Достаточно? – просил Акан.

– Да, ваше высочество, – боясь поднять глаза, пробормотал купец.

– Сними с него цепи, – приказал принц, поняв, что сам тот не додумается.

Диннел спотыкаясь, глядя куда угодно, но только не на Сенту, разомкнул замок. Дарин поднял теперь уже действительно бывшего раба на ноги. В гулкой тишине, среди которой различался только шелест песка под ногами и приглушённые вздохи на трибунах и арене, откуда на освобождённых смотрели остальные рабы, маленькая процессия из шести человек двинулась прочь от площади.

Стам напоследок бросил предупреждающий взгляд на графа Харанна, который хотел было заговорить с ними, и тот не стал вмешиваться или окликать Акана, наверняка, решив, что чем быстрее внезапно объявившийся Нагатский принц покинет Игры и саму Фитху, тем лучше.

Рума, смотря на то, как мальчишка вместе с сестрой слегка испуганно теряется среди кажущихся очень узкими улочек города, понял: теперь бояться нечего. Если сейчас с ним что-нибудь случится, то стоит Акану сказать слово, и неприятности на графа и остальных организаторов посыплются, как из рога изобилия. Чего, понятное дело, все власти Фитхи постараются избежать.

Проводив глазами уходящую группу людей, Рума и остальные немного выждали, осмотрительно не давая понять, что принц прибыл в город в сопровождении не только трёх приближённых дворян. Тем более маг старался быть как можно более незаметным.

Люди на трибунах постепенно оправлялись от потрясения, и снова отовсюду послышались разговоры. Даже среди рабов ощущалось волнение: уводимые организатором обратно в бараки восторженно переглядывались, те, кто оставался ближе к трибунам, пересказывали подробности, а кто-то в надежде оглядывался на толпу зрителей, словно ища среди неё кого-то, кто также освободит их. Наверняка ещё долго будут говорить о злом купце и четырёх иностранцах.

Скоро организаторы объявили о новом состязании, из тёмных клеток на яркое палящее солнце вывели новых рабов, и Рума с Шиммелом и Дюманом, начали спускаться, догоняя остальных.

– Надеюсь, больше у него нет родственников, – Шиммел оглянулся на бегущих невольников.

– Надеюсь, – согласился маг.

Город во время Игр был почти пустынным, только иногда встречались спешащие куда-то слуги. Все остальные следили за течением Игр, и даже те, кто не мог себе позволить содержать рабов, устремились за зрелищем.

Рума со спутниками спешно шёл по каменной мостовой, стараясь скорее укрыться от солнечного жара под крышей. Правда, остаться в том трактире, где он остановился, ему не позволили. Как он понял, Сенту и Миру Акан сразу увёл туда, где расположились дворяне, а ему пришлось вернуться за вещами к «Доброму лису». Шиммел с Дюманом отказались возвращаться без него, и в трактир маг зашёл с почётным конвоем.

После, поплутав по городу ещё какое-то время, стараясь раствориться на пустых улицах, маг и его спутники оказались перед трактиром в другой, более богатой части города. Трактир имел забавное название «Трактирщик» и представлял собой красивое большое здание, выглядящее очень нарядно, хотя и не особо отличался от других постоялых дворов Кайги.

Но, зайдя внутрь, Рума нашёл отличие. Несмотря весь город, отправившийся наблюдать за Играми, здесь осталось довольно людей, каждый из которых был, по меньшей мере, бароном, а то и графом. И все были иностранцами.

Трактирщик, заметив их, поклонился и указал куда-то внутрь коридора, уводившего вглубь дома. Шиммел кивнул в ответ, и они прошли дальше. Оказалось, зал, в котором везде подавали еду и договаривались о ночлеге, здесь служил чем-то вроде прихожей, а коридор разделял порядочную площадь первого этажа на небольшие комнаты, в которых собирались отдельные компании.

Оставив позади несколько арочных проходов, из которых слышались приглушённые голоса, смех, а кое-где и пение, они, наконец, заметили своих спутников.

– Наконец-то, – пробурчал Эндиус, увидев вновь прибывших.

Рума оглядывался по сторонам. Весь разделившийся двумя неделями ранее отряд был снова в сборе, но Сенты с сестрой нигде не было.

– Я отправил их наверх, в комнаты. Им нужно отдохнуть.

Акан подозвал мага, указывая на стол, где стояло разбавленное вино и лёгкая еда.

– Тебе бы тоже не помешало, – заметил Шиммел, глядя, как маг устало опускается на стул.

Рума согласно кивнул. Теперь стало понятно, что утро для него оказалось таким же тяжёлым, как для Сенты, будто он сам участвовал в состязаниях. Слегка закусив и промочив пересохшее на жаре горло, Рума узнал о комнате и направился наверх.

Он провалился в сон мгновенно, будто не спал неделю или использовал множество сильных заклятий, хотя всё утро только наблюдал за испытаниями других. Его смутно преследовали странные образы и шепотки, но, проснувшись ближе к вечеру, Рума не смог вспомнить ни одного момента из сна. Комната была пуста, хотя и была рассчитана на двух человек, видимо Акан с остальными надеялись найти мага и убедить его остаться с ними. Усталость после недолгого сна исчезла, словно её и не было, и Рума спустился вниз, решив, что остальные наверняка уже собрались, а может и не расходились.

– Господин Рума! – радостно воскликнул Сента, когда заметил входящего в комнату мага.

Маг кивнул ему и принялся разглядывать обоих освобождённых рабов, присев в одно из лёгких кресел. Они сменили своё тряпьё на приличную добротную одежду, видимо, кто-то из дворян позаботился об этом. Выглядели оба спокойными и отдохнувшими, только девушка держалась немного в стороне.

– Так что вы собираетесь делать дальше? – начал Акан, когда маг устроился.

Рума тоже заинтересованно взглянул на Сенту. В глубине души он надеялся, что его помощь больше не понадобится, и маленькая семья сможет спокойно добраться до своей деревни.

– Я не знаю, – промямлил Сента, обернувшись к сестре, которая почему-то отвела взгляд. – Мира, ты хочешь вернуться?

– Нет, – еле слышно прошептала она, поднимая на брата извиняющиеся глаза, полные слёз.

– И я не хочу, – выдохнул Сента.

Только после этого девушка нашла в себе силы улыбнуться.

– Значит, пойдём куда-нибудь ещё, – просиял мальчишка.

– Почему не домой? – задумчиво спросил Шиммел.

Сента немного помедлил, но объяснил:

– Нашего дома всё равно больше нет, отца тоже, а остальные родственники… Они же нас продали. Так что в нашей деревне мы никому не нужны, и я не хочу снова жить там. Думаю, лучше отправиться в Кушан или Тейтош или наоборот, остаться здесь.

– Не советую, – вмешался Акан. – Здесь вас снова схватят, рано или поздно. Тем более, если останетесь в городе, ничего хорошего вас не ждёт. Ты будешь каким-нибудь зазывалой на базаре, а сестра служанкой, и повезёт, если служанкой.

– Тогда мы уйдём в деревни. Куда-нибудь подальше от столицы. Найдём свободные поселения.

– В Кайге лучше не рисковать. Пока дойдёте до Тейтоша, может случиться что угодно.

– Почему бы им не отправиться в Нагат? – спросил Рума. – Их хотя бы не сделают рабами.

– Нужно пройти через половину Кайги.

– А если пройдут? Они же смогут осесть в какой-нибудь деревне?

– Смогут, – кивнул принц, и остальные поддержали его. – Можно даже отправить их к кому-нибудь из нас. Например, к Стаму, его земли ближе всех.

– Согласен, – кивнул Стам.

– А вы? – спросил Рума Сенту.

– Д-да, господин, – брат с сестрой обрадовано переглянулись. Перспектива отправиться в неизвестность их, видимо, всё-таки пугала.

– Но ведь их могут снова схватить по дороге, – заметил Эндиус. – Не думаю, что этот купец оставит всё, как есть, если появится способ вернуть его рабов. Защищать их никто не станет.