Нет, я ничего такого не имела против иностранцев. Но все же, некое неприятие присутствовало.
– И что теперь?
– Теперь? – зло усмехнулась Лизавета Михайловна. – А теперь, я не знаю. Может, знакомиться с новым, хм, коллегой. А может, лучше и самой продать остальную часть.
– Даже не вздумай этого делать! – воскликнула я, округлив глаза и положив руку на сердце.
Я закипела от возмущения. Это что такое творится-то?!
Скинув ежедневник на стол, подняла один палец вверх:
– Ты в своем уме? Наша корпорация – это семейное дело, – и осеклась, с открытым ртом и распахнутыми глазами, смотря на скривившуюся в ехидной усмешке матушку.
Уже не семейное. Уже не наше. Теперь еще и неизвестного нам человека.
Как так получилось? Зачем отец?
Нет! Я обязательно это выясню! Ишь, чего удумал! Сам развелся с матерью, бросив и ее и меня. Сам укатил за границу. Сам продал свою часть фирмы, ни с кем из нас не посоветовавшись.
С-с-самостоятельный какой! Ну, я ему!
– Ой, только не вздумай ему звонить, – раздраженно фыркнула догадливая мать. – Сами справимся.
– И тут сами, – недовольно пробурчала, нервно обводя пальцами маленькое блюдечко, на котором стояла чашка кофе.
– Что?
– Ничего, – вздохнула. – Когда собирается явиться этот инострантишка, ум? Или представителей пришлет? Так сказать ? на разведку. Вдруг мы тут все дикие.
Я нервно хохотнула, зафыркав, но под острым взглядом матушки сдулась, насупившись.
– На следующей неделе, – мрачно ответила она. – И тебе придется задержаться до этого момента, Лара. Мне нужна будет твоя помощь.
– Что?! – пораженно завопила, подскочив на стуле. – Мама!
– Перестань, Илария, – поморщилась она, и я, обиженно поджав губы, засопела, но села-таки обратно на стул. – Ты хочешь оставить меня одну с этими хищниками? Свою мать? Не так я тебя воспитывала, девочка моя, совсем не так.
Мама деланно огорченно качала головой, заламывая пальцы, а мне даже капельку стало стыдно. Совсем капельку. А при воспоминании, каким отменным манипулятором является моя родительница, весь стыд куда-то испарился.
– Но, мам, у меня поездка запланирована именно на эти выходные! У меня отпуск, в конце концов!
– На твой отпуск я и не покушаюсь, – спокойно ответила она, в голосе полоснула сталь. Началось! – Поедешь на следующей неделе ? и точка.
Так, следующая неделя ? это не месяц. Жить еще можно.
Но вслух ничего не сказала, наоборот, еще больше насупилась. Сложив руки на груди, с укором посмотрела в невозмутимое лицо директрисы и, притворно повздыхав, покорно кивнула, буркнув:
– Ладно. Я согласна. Но только на неделю. И не называй меня Иларией!
Да, мое полное имя мне не очень нравилось. Я вообще не понимала, почему меня назвали именно таким именем.
Илария. Это вообще, что за имя такое, а?
Но только вот, когда спрашивала об этом у своих родителей, они таинственно молчали и разводили руками ? этим беся меня еще больше. Поэтому я с одиннадцати лет просила называть меня только сокращенным именем ? Лара. И все. Но мама в порыве гнева могла назвать меня полным.
Матушка, любимая моя стервь.
И в кого она такая?
– Какие на сегодня вопросы? – вздохнула, открывая ежедневник и настраиваясь на рабочий лад. – Сегодня у вас две встречи. В три с Любомирцевым и в пять со Слониковым.
Мама отрешенно кивнула и, щелкнув мышью по ноутбуку, ледяным тоном надавала мне кучу заданий на сегодняшний день, загрузив по самую макушку.
«Ничего нового, Лара», – мысленно хмыкнула, закрывая ежедневник.
– Будет исполнено, шефиня, – усмехнулась, с удовольствием смотря на кровожадное лицо матери. – Шучу, шучу, наша железная леди.
Я не часто дразнила ее на работе, предпочитая деловой тон и даже на вы. Но сейчас почему-то захотелось ее подразнить.
Может, от слишком напряженной обстановки после разговора?
– Иди, работай, Илария, – с маньяческой улыбкой отомстила она мне.
Скривившись, фыркнула и пошла куда послали.
Работать.
– И сделай еще кофе, – крикнула вдогонку родительница.
– Много кофе вредно, – пробурчала, доставая чистую офисную чашку и блюдце.
Оставшийся рабочий день я то и дело бегала по кабинетам. Печатала отчетные ведомости и носила кофе матушке. Много кофе. Очень и очень много кофе.
Под конец рабочего дня мне даже стало не по себе.
А не получит ли родительница тахикардию от такого количества бодрящего напитка, ум?
Но по-настоящему занимал меня совсем другой, пренеприятный вопрос. О котором действительно думала, делая в первый раз свою работу как механический робот. Монотонно так.
Зачем отцу надо было продавать свою часть фирмы?
Он что-то задумал? Или ему понадобились деньги? Почему тогда мне ничего не сказал? Странно это все.
И очень неприятно.
Да что там говорить, эта новость с продажей попахивала откровенным предательством.
Глава 3