– Не говори глупостей, Фиц! Он всего лишь спит.
Бран почувствовал прикосновение маленькой теплой ручки, отчего по его продрогшему телу пробежала стая мурашек. «Нельзя открывать глаза, вдруг видение исчезнет», – подумал он и как следует зажмурился.
– Я же говорила, у него руки теплые. Значит, живой, – заключила незнакомка и аккуратно придвинулась к лицу Брана.
Он явственно почувствовал легкое дыхание на своем слегка покрасневшем то ли от холода, то ли от близости девочки, лице. Такое воздушное, как облако на лазурном небе. Абсолютно невесомое, точно ветерок на цветущем пастбище. И пахло от нее не так как от других, знакомых Брану людей, а совершенно иначе. Сливочно-медовой мякотью спелой дыни, холодной сладостью лаванды и чем-то очень странным, не сочетающимся с таким нежным образом. Это была горечь, выделяющаяся из надломленного пополам пучка полевой мяты. Пока Бран витал в собственных мыслях, рассуждая о том, как выглядит человек, носивший на своем теле этот чудесный аромат, не заметил, как голоса стихли. «Ну вот, чудесный сон исчез, а вместе с ним и незнакомка. Сейчас я снова очнусь в своей одинокой сырой берлоге», – подумал Бран и неохотно приоткрыл свои светло-серые глаза.
– Вставай! – крик будто обухом оглушил мальчика.
Казалось, внутри слухового прохода все сжалось до размера маленького бобового зернышка, а вместо привычных звуков он слышал лишь мерзкий назойливый писк. Бран схватился за голову от ужасной боли, остро стрельнувшей прямо в висок. Затем, немного погодя, перевел взгляд наверх, к источнику разноголосого шепота. Перед ним, скрестив тонкие руки на груди, стояла белокурая девочка. Ее непокорные волосы мягкими волнами спадали на узкие розовые плечи, слегка пухлые чувственные губы скривились в недовольной гримасе, а большие глаза цвета лесной травы глядели прямо на съежившегося от крика Брана.
– Так и знала, что ты в сознании. И зачем притворялся? – сказала она, неодобрительно постукивая изящной ножкой в туфельке по сырому каменному полу. – Ты в порядке?
– Вроде как, – юноша потер макушку, затем поспешил осмотреться.
Окружение было весьма странным – с дубовых заплесневелых досок на него глядели причудливые украшения в виде насаженной на проволоку, искрящейся на слабом свету рыбной чешуи, высоких камышовых колосьев, скрученных в одну охапку и перевязанных бечевкой, лесного оленьего мха и засушенных лягушачьих голов, лапок и глазниц разного вида и цвета. На отсыревших кривых полках стояли банки с загадочным янтарным содержимым, чем-то напоминавшим мед или густой кленовый сироп. Из маленького окошка в тесную комнатку просачивались тонкие лучики утреннего октябрьского солнца, заставляющие немного прищуриваться.
«Это явно не моя лачуга в Ардстро. Как я здесь вообще оказался?» – подумал юноша, вскоре заметив, как над ним сужается круг из лиц. Незнакомцы внимательно смотрели на него, выжидая бурной реакции, которой, к их огорчению, не последовало.
– Да ты у нас крепкий орешек, как я посмотрю, – фыркнул низкий коренастый парень, недовольно отведя голову.
– Не то что ты, Фиц. Как очнулся, так сразу штаны обмочил, – хохотнул самый высокий из незнакомцев и с одобрительной улыбкой взглянул на Брана. – Давай руку, помогу встать.
Юноша молча подал ладонь и, лишь поднявшись с пола, смог внимательнее рассмотреть каждого из присутствующих в тесной комнате.
«Зеленоглазая стройная красавица – это, получается, Ниса, – подумал Бран, вновь вспыхнув, произнося про себя имя хорошенькой девочки. – А тот мрачный светловолосый тип – это, значит, Фиц. Удивительно, они похожи как брат и сестра. А кто вот эти двое?» – он перевел взгляд на незнакомца, подавшего ему руку.
Парень был довольно высок и хорошо сложен. Несколько густых темно-русых прядей выбились из хвоста, собранного и завязанного в узел на затылке, и неряшливо спадали на ярко выраженный лоб и четко очерченные скулы. Кофейного цвета кожа на крепкой шее и крупных ладонях – словно высушенные плоды китайского финика, а в карих глазах читался неподдельный интерес ко всему происходящему. Он определенно выглядел немного старше остальных детей. Бран невольно подумал о том, что парень кажется ему знакомым, возможно, он встречал его на одной из деревенских ярмарок в Ардстро.
За ним, недоверчиво косясь на Брана, пряталась невысокая девочка с ярко-рыжими, будто шерсть у лисицы, волосами и россыпью маленьких веснушек на миловидном лице. Ростом она была не больше пяти футов. Ее юное тело было слегка полноватым, с покатыми, чуть выглядывающими из рукавов-фонариков плечами и пухлыми короткими ножками, отчего девочка вовсе становилась похожей на румяный круглый персик. Ее тонкое льняное платьице изящной выделки, пестрящее искусной вышивкой, и оголенные коленки были вымазаны липкой коричнево-серой грязью и соком влажной лесной травы.
«Наверное, стоит узнать их имена», – подумал Бран. Но, прежде чем он успел что-либо сказать, высокий, крепко сложенный парень шустро произнес:
– А как тебя зовут-то?
– Бран, – полушепотом ответил мальчик, немного сбитый с толку отнятой у него инициативой.
– Интересное имечко у тебя. Кажется, даже знакомое, – сказал парень и задумчиво потер узкий подбородок.
– Не думаю, что мы раньше встречались, – выпалил Бран, поспешив перевести тему разговора.
– Наверное, ты прав, – ответил незнакомец, и легкая доброжелательная улыбка тронула его благородное лицо. – Мое имя Девин Линч, а это Ниса, Фиц и Арин. Мы все, кажется, влипли в кое-какие неприятности.
Несмотря на довольно странную ситуацию, в коей невольно оказались все присутствующие в комнате, Девин старался сохранять бодрый настрой и стремился спрятать страх, поселившийся у него в груди, за маской этакого весельчака. Благодаря природному жизнелюбию, у него это неплохо выходило.
– Неприятности? Да мы закрыты в этом жутком погребе! И нас, вероятнее всего, в ближайшее время убьют, а потом съедят, а потом… – шептала рыжеволосая Арин, подрагивая всем телом. – Мне мама рассказывала, что в лесу живут дикие людоеды, которые сдирают кожу с заблудившихся путников. Это они утащили в свое логово моего отца.
– Твоя мать всего-навсего деревенская сумасшедшая, – прошипел Фиц, оценивающе взглянув на Арин. – Вся деревня давным-давно знает, что твой отец был пьянчугой. После очередной порции дешевого джина забрел в лес и утоп в зыбучем болоте.
В светло-карих глазах Арин заблестели слезы, она опустила голову и, зашмыгав маленьким веснушчатым носом, прижалась к воротнику Нисы.
Все с укором смотрели на Фица, но никто не смел оспаривать его слова. Он говорил правду. Все считали Мойру Куин, маму Арин, сумасшедшей. Женщина искренне верила в то, что в лесу живут тролли, феи, ведьмы и русалки и рассказывала о своих фантазиях каждому жителю деревни, стучась в закрытые двери и оставляя на порогах домов самостоятельно смастеренные листы с посланиями о неминуемом вторжении в деревню лесных чудовищ. Люди поговаривали, что это смерть мужа довела ее до такого умопомрачения.
Ниса неодобрительно покачала головой, глядя на ехидно улыбающегося Фица. В ее взгляде читалось нескрываемое презрение.
– Да что я такого сказал? Это ведь всем известно, – отшутился Фиц, дотронувшись рукой до своих приглаженных по пробору пшеничных волос.
Ниса нарочно проигнорировала его слова, с серьезным видом обратившись к остальным присутствующим:
– Нам нужно сохранять спокойствие. Скорее всего, родители уже сообщили всем о нашей пропаже. И они с минуты на минуту будут здесь.
– Мы уже часа два сидим в этом подвале, Ниса. А спали, наверное, и того дольше. Вот и посуди сама: они обшарили лес, не нашли нас и решили, что мы стали закуской для диких зверей, – рассуждал Фиц, с умным видом проходя от стеллажа к стеллажу. – Как пить дать, по нам уже в деревне поминки справляют.
– Ты просто невыносим, Фицджеральд! Я уже видеть тебя не могу! – закричала девочка, угрожающе сжав свои крохотные розовые кулачки. – Надеюсь, дикие людоеды съедят тебя в первую очередь!
– Я передам мистеру и миссис Суини твои последние слова, – усмехнулся юноша, обнажив ряд белых крохотных зубов. Сейчас он больше походил на маленького злобного хорька, чем на человека.
Бран молча наблюдал за происходящей перепалкой. Его совсем не волновали взаимоотношения новых знакомых. Да и сами подростки были ему не особо интересны. Он всегда отличался от эмоциональных, со страстной жаждой к жизни ровесников. Будучи сиротой, Брану не у кого было учиться искусству общения и, как ему казалось, он не умел испытывать чувства в полной мере, подобно другим. Потому единственным, что заставляло сердце Брана учащенно биться, а мысли – хаотично вращаться в голове, словно рыбки в озерной воде, был интерес к загадочным явлениям, редко происходящим в его безынтересной жизни, к свойствам каждого загадочного существа и предмета, находившегося в его поле зрения. Место, в котором он оказался, было, как нельзя кстати, подходящим для досконального изучения. Он молча подошел к полусгнившей деревянной двери и попытался толкнуть ее, навалившись всем телом. В ответ она лишь жалобно скрипнула, но не поддалась.
– Тоже мне, нашелся умник, – заговорил Фиц, зло взглянув на Брана своими водянисто-голубыми глазами, обрамленными тонкой полоской светлых ресниц. – Думаешь, мы не пытались открыть ее?
– Он хоть что-то делает, в отличие от некоторых, – вмешалась Ниса и, посмотрев на Брана, аккуратно произнесла: – Нужна помощь?
Бран лишь слегка покачал головой и продолжил изучать помещение, не обращая внимания на колкие насмешки Фица, как яд с острых клыков тайпана.
Он нашел погреб весьма занятным. В странного вида шкафах на кривых деревянных дощечках находились загадочные краеугольные камни, длинные пестрые перья диковинных птиц, крошечные тельца высушенных пауков и омерзительные звериные скальпы, снятые с крыс, лисиц и даже волков. В стеклянных банках, пылящихся на старых полках, оказался далеко не пчелиный мед, а весьма интересные выжимки из различных трав и цветов. К каждому стеклянному донышку была приклеена желтая, как осенний лист, бумажка с названием и свойством жидкости, находившейся внутри.
Бран с детства увлекался травничеством, знал полезные свойства каждого растения, найденного им в Ардстро, но не думал, что из них можно изготавливать подобного рода концентраты и эссенции. «Интересно, а они действительно работают?» – думал он, разглядывая очередную надпись на старинном кусочке иссушенной временем бумаги.
На покосившемся стеллаже, заваленном жестянками, колбами и перетертыми в труху птичьими косточками, Бран увидел крошечный сосуд с необычным синим содержимым. Свойства этого вязкого на вид вещества на бумажке указаны не были, лишь короткая надпись, наполовину стертая временем и сыростью этого мрачного места гласила: «Не о…ать. Ра..да..т!». Бран покрутил колбу в руках. Жидкость внутри растеклась, а затем медленно соскользнула с тонких стеклянных стенок, образовав небольшую волну. Маленькие пузырьки лопались, бурлили и кружились, как в водовороте, оставляя мутную молочную пену. Мальчик поднес сосуд к носу, но тот был слишком плотно закупорен пробкой, а потому запах не выходил наружу. К тому же подвальная вонь была слишком сильной, чтобы почувствовать тонкие струйки аромата, выходившие из маленьких отверстий. «Нужно открыть ее и по запаху постараться понять состав. Вдруг это что-то действительно полезное», – подумал Бран и уже хотел было потянуть за пробку, как вдруг из ниоткуда возникли внимательные зеленые глаза.
– Эй, чем ты тут занимаешься? – спросила Ниса, откинув с лица светлую, словно пух одуванчика, прядь волос. – Ищешь оружие?
– Нет, – тихо ответил Бран, спрятав в карман крошечную колбу. – Просто осматриваюсь.
– Это ты зря, – сказала девочка и, раскрыв ладонь, сжатую в кулак, показала Брану кусочек острого разбитого стекла. – Если и умру, то оставлю одному из мерзких похитителей напоминание о себе в виде глубокого шрама или раны. Я пока не решила, куда именно буду бить, – она задумчиво закусила губу.
– Думаю, лучше метить в шею. Там сонная артерия, блуждающий нерв и все такое, – неуверенно сказал Бран.
Ниса удивленно подняла светлые, почти прозрачные, брови.
– Откуда ты об этом знаешь?
Бран немного замялся, размышляя о том, кому вообще нужны рассказы о нем и его скучных интересах. Но спустя несколько секунд безмолвных рассуждений все же ответил.
– Я хотел стать врачом, когда вырасту, поэтому в свободное время посещал лазарет доктора Рэя, что за кузницей. У него довольно много книг на тему медицины.
– Ух ты! Это же здорово! – ответила Ниса и на ее ярких губах заиграла одобрительная улыбка. – Значит, нам обязательно нужно выбраться отсюда, чтобы осуществить свои мечты, верно? – она посмотрела на мальчика так, словно ждала от него поддержки и некоего подспорья.