Мне было искренне жаль подругу. Столько разговоров, столько надежд… В один миг все пошло прахом. Вот бы мы сами могли вершить свою судьбу! Только у девушек из высшего общества чаще всего она находилась в руках родителей. Свидетельством тому были наши истории.
Я указала кивком на огромную белую коробку на кровати и тяжело вздохнула:
– Час назад привез посыльный по поручению Его светлости.
– Тогда давай готовиться к церемонии! Сегодня ты должна сразить наповал не только Мейсона, но и все его окружение, – решительно заявила подруга, вскочив со стула, и бросилась распаковывать свадебный наряд.
Я полностью отдалась в ее власть. Спорить с Рианной, с этим нескончаемым источником энергии и язвительных фраз, было себе дороже.
* * *
Без четверти семь роскошный наемный экипаж остановился у мраморной лестницы Центрального храма. Несмотря на жаркий июльский вечер, я лихорадочно задрожала. Сердце охватил ужас, кончики пальцев покрылись тонким инеем от мысли, что с минуты на минуту мне придется предстать у алтаря и выйти замуж за друга детства.
Не так рисовало воображение некогда этот день, да и самой счастливой в мире невестой я себя тоже не ощущала. Ведь заветного предложения руки и сердца не поступало, признания в любви не слышала, томные взгляды жениха на губах не ловила.
Желая поскорее покончить с терзаниями, я вышла из кареты и замерла, пораженная открывшейся панорамой. Солнце клонилось к закату. На расчерченном багряными полосами оранжевом небе, точно алые зефирки, плыли пушистые облака.
Платье белого цвета, расшитое на груди жемчугом, вмиг окрасилось в персиковый цвет, рыжие пряди охватил огонь. Настроение заметно улучшилось. Казалось, высшие силы подали добрый знак. Я широко улыбнулась и твердой походкой устремилась в храм.
– Доченька, какая ты красивая, – подбодрил ожидавший у входа отец, и в уголках его зеленых глаз задрожали скупые мужские слезы.
Давно я не видела папу столь счастливым. Непредвиденное замужество решало многие финансовые проблемы семьи, однако я полагала, что его радость была вызвана огромной отеческой любовью. Мейсона он тоже любил как родного сына, о котором мечтал всю жизнь, поэтому счастью графа Марча не было конца.
– Спасибо, папа, – поблагодарила его и прикоснулась губами к гладко выбритой щеке в мимолетном поцелуе.
Отец подставил локоть, и мы не спеша двинулись по широкому проходу, украшенному белыми лилиями. С древних времен они олицетворяли чистоту и непорочность. Этот же цветок, правда, гораздо меньшего размера, Рианна закрепила над моим правым ухом.
Я была рада, что в такой знаменательный и судьбоносный день именно папа вел меня к алтарю. Священное место заслуживало внимания, поскольку представляло собой огромный, около трех футов в высоту, каменный кубок, до краев наполненный водой. Поверх нее плавали розовые лотосы и экзотические белые цветы с желтой серединкой. Лучи угасающего солнца проникали сквозь стеклянный купол храма и покрывали позолотой белый мрамор купели, по бокам которой при желании можно было разглядеть загадочные символы.
Позади внушительной чаши стоял храмовник, облаченный в стихарь, справа от нее – Мейсон. Я испытала легкое удивление, увидев его. Отчего-то казалось, что бунтарская натура Каллеба даст о себе знать, и он либо опоздает, либо вовсе не придет на церемонию. Но нет! Блондин дожидался меня при полном параде. Офицерский мундир цвета слоновой кости сидел на Мейсоне как влитой, выгодно подчеркивая достоинства атлетичного телосложения. Темно-синие брюки, заправленные в высокие сапоги из тонкой кожи, облегали длинные мускулистые ноги, приковывая к себе взгляды женской половины. Тем временем как все внимание мага было сосредоточено исключительно на мне.
Выражение его лица заставило меня сбиться с шага. Светлые брови сведены, на лбу глубокая морщина, в голубых глазах волнение. Каллеб неотрывно смотрел на меня, часто моргал, хмурился и, казалось, не узнавал. Я сглотнула возникший в горле ком, поднялась на возвышение и встала слева от алтаря, по другую сторону от жениха.
– Возьмитесь за руки, – скомандовал храмовник.
Будущий муж в легком замешательстве протянул ко мне над купелью две широкие ладони, и я накрыла их своими. Под сводами храма разлилась легкая музыка, положив начало свадебной церемонии.
– Мы собрались здесь сегодня, чтобы соединить священными узами брака лорда Мейсона Каллеба, графа Корнуолла, и леди Джейн Марч, графиню Винтерроуз.
Глядя на жениха, я думала, насколько он сегодня красив. И в то же время задавалась вопросом: не совершаю ли сейчас самую большую в жизни ошибку? Пути назад не будет. Как бы не сложились наши отношения, мне придется до конца дней называть Мейсона мужем, носить его фамилию и титул, дальше терпеть сумасбродные выходки, если он не пожелает измениться. Так может следовало сбежать или хотя бы попробовать достучаться до герцога, с лица которого не сходила нынче улыбка? Но с другой стороны, не попробуешь – не узнаешь. Второго шанса на счастье судьба не даст. Стоило подчиниться ей. Вдруг меня ждет светлое будущее?
Вслед за долгим монологом храмовника, моего кроткого «да» и более решительного «да» боевого мага прозвучали клятвы, связавшие нас навечно. Сердце затрепетало в груди, глаза защипало от набежавших слез, когда Мейсон в присутствии десятков свидетелей поклялся любить меня, хранить верность и оберегать от невзгод.
«О боги, пусть его слова станут пророческими!» – обратилась я к высшим силам.
Казалось, богиня любви услышала мою мольбу, ведь внезапно символы на купели загорелись синим огнем, а из воды вынырнули два прозрачных голубя. В клюве они держали по веточке оливы с единственной спелой ягодой, на груди у них, на тонкой цепочке, висело по брачному браслету.
Мейсон первым взял золотое украшение и защелкнул на моем запястье, затем забрал у птицы оливковую ветвь и раздавил черную мясистую ягоду прямо над браслетом. Стоило соку упасть на металл, как защелка исчезла, лишая его обладателя возможности когда-либо снять драгоценность.
На этом причуды магии не закончились. Едва маслянистая жидкость коснулась кожи, на ней появилось имя Каллеба. Убедившись, что все прошло как надо, Мейсон омыл руку в купели, а ветку оливы убрал в карман брюк. Похоже, он знал, что делать.
Я последовала его примеру. Собственное имя на запястье друга детства ввело меня в ступор. Происходящее походило на прекрасный сон.
– Рыжик, – вывел из оцепенения мужской шепот.
Встрепенувшись, посмотрела на Мейсона, увидела озадаченность в его глазах и спешно протянула свою зеленую ветвь. Голуби тут же опустились на самый крупный лотос и превратились в прекрасную стеклянную статуэтку, которая станет отличным напоминанием о сегодняшнем дне. Символы на купели погасли. Церемония подошла к концу.
– Объявляю вас мужем и женой! – торжественно объявил храмовник и обратился к Каллебу: – Можете поцеловать графиню.
Сердце забилось в груди раненой птицей, щеки опалил легкий румянец, кончики пальцев покрылись инеем от волнения. Я полагала, что Мейсону не стоит этого делать, ведь он не испытывал ко мне чувств. Однако маг обогнул алтарь, положил ладонь на спину и начал склоняться к лицу, намереваясь последовать совету храмовника. Я интуитивно опустила голову.
– Давай не будем расстраивать твоих родителей, – прошептал он чуть слышно, и я подставила губы для поцелуя.
Каллеб едва ощутимо коснулся их, выпрямился, но не отстранился, остался рядом, как и положено мужу.
– Дорогие гости! – министр поспешил взять ситуацию под контроль. – Прошу не расходиться, нас ждет шикарный ужин в великолепном замке, который до завтрашнего вечера в нашем распоряжении. Вы просто обязаны поднять бокал вина или чего-нибудь покрепче за счастье моего сына и его новоиспеченной жены.
Предложение было воспринято бурными овациями. Поздравив нас, гости двинулись к выходу. Супруг поспешил перекинуться парой фраз с герцогом. У меня наконец-то появилась возможность объясниться с родителями.
– Доченька, мы с отцом в полном восторге от церемонии и нисколько на тебя не в обиде, – воскликнула мама, стоило мне открыть рот. – Его светлость сказал, что вы с Мейсоном приняли решение спонтанно. Не хотели расставаться. Я вас прекрасно понимаю. Сама переживала из-за этого. Впрочем, я знала, что однажды вы поженитесь. Иначе и быть не могло. К счастью, все волнения позади, – без умолку говорила она. – Представляешь, лорд Каллеб предложил твоему отцу место в министерстве земледелия, еще и тысячу золотников подарил в качестве платы за восхитительную невесту. Мы спасены, Джейн! И все благодаря тебе!
– Не плата, а подкуп какой-то, – пробормотала я и внезапно осознала, что так и есть.
Сначала с меня слово взяла леди Агнет, затем герцог заплатил за обучение в академии, а после устроил брак, не забыв задобрить моих родителей и поставить тем самым невестку в неудобное положение – заставить себя чувствовать обязанной, беспрекословно выполнять команды, молча сносить обиды. И все ради единственной цели – блага обожаемого сына.
Умозаключения привели меня в неописуемую ярость. Руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Попадись сейчас на глаза кто-нибудь из Каллебов, я бы точно не смолчала.
– Вас не смутила непомерная щедрость герцога? – саркастически спросила у родителей.
– Нисколько. Его светлость всегда был невероятно добр к нам. Между прочим, в качестве свадебного подарка он купил роскошное поместье в Лидберге. Вам не придется ютиться в двух-трех комнатушках и рассчитывать на одну служанку. Но это секрет. Постарайся изобразить удивление, когда герцог объявит новость, – шепотом добавила мама, приставив ребро ладони к уголку рта.
– Дорогая, почему Мейсон отказался от должности в министерстве финансов и предпочел пост полицмейстера? – вмешался папа, чуя неладное, или же побоялся, что моя чересчур охотливая до разговоров родительница выдаст очередную тайну.
Негодование вмиг улеглось. Я молчала, думая, какую небылицу рассказать, чтобы не выставить мужа подлецом и в то же время не приписать ему неслыханных достоинств.
От неудобных объяснений спас сам объект разговора. Он возник столь неожиданно и бесшумно, что я испугалась. Настоящий боевой маг.
– Ры… Джейн, – быстро поправился супруг. – Экипаж ждет нас. У вас еще будет время пообщаться. Лорд Марч, леди Марч, прошу прощения за вторжение и беспокойство, но я вынужден украсть вашу дочь и поскорее доставить в замок. Гости уже на полпути. Вы, пожалуйста, тоже не задерживайтесь, – благодаря повелительным ноткам, обычная просьба прозвучала словно приказ.
Я удивленно посмотрела на Каллеба. Это точно он? Друг всегда был со мной мягок и податлив, сейчас же продемонстрировал властный характер, пусть не по отношению ко мне. Невольно в голове поселился ряд вопросов: настолько ли хорошо я знала блондина, как полагала? Когда он успел закалиться и настолько повзрослеть? Какие еще открытия ждут меня впереди?
– Конечно-конечно, Мейсон! – защебетала мама, залившись румянцем.
Несмотря на собственное происхождение, она всегда благоговела перед Корнуоллами. Это зачастую ужасно злило, но никакие беседы и разъяснения не повлияли на ее манеру держаться рядом с потомственными и влиятельными аристократами.
– Идем, женушка, – ласково, но опять-таки с нажимом произнес супруг.
Не позволяя возразить, он взял меня за руку, устроил на изгибе своего локтя и повел прочь из храма. Поведение Мейсона вызвало внутренний протест, однако я решила промолчать, чтобы не накалять обстановку. В следующий раз ему так не повезет.