Из небытия

– Живой? – спросил он, глядя на побледневшее лицо рыцаря.

Сандер кивнул и, стиснув зубы, отполз к ближайшему мёртвому телу. Разорвал рясу послушника, выдрал длинную полоску ткани и быстро затянул её на ране. Его движения были отточены. Несмотря на боль, он действовал с холодной решимостью. Кровь всё ещё просачивалась сквозь повязку, но время не ждало. Он бросил взгляд по сторонам и тут же заметил свой меч. Стальной клинок лежал всего в нескольких шагах, рядом с телом одного из поверженных послушников. Сандер рванул вперёд, схватил рукоять, и в тот же миг ощущение утраты силы отступило. Тело наполнилось прежней мощью.

Он поднялся на ноги, шатаясь, но уже с оружием в руках, и бросился в бой. С каждым шагом дыхание становилось ровнее, а в глазах разгорался боевой пыл. Лезвие, отражая свет жаровен, вонзалось в плоть с глухим звуком. Холодная ярость вела его, как в самых кровавых сражениях его прошлого. Но в один миг всё словно застыло. Один из выживших послушников схватил с пьедестала у статуи длинное церемониальное копьё. Он метнул его со всей силы. Тяжёлое древко рассекло воздух, несясь прямо в грудь рыцаря. Из-за повреждённой лодыжки Сандер вновь потерял драгоценную долю секунды. Он чувствовал, как нога подкашивается, как тело не слушается и как звук рассекаемого воздуха уже режет слух. Он не успевал увернуться. Всё происходило слишком быстро. И в этот миг, прокравшись через бойню, рядом с ним оказалась Ирис.

Её белые волосы взвились, глаза сверкнули и она взметнула руку, выкрикивая слова, что резанули по воздуху:

– Veitra aslern, shalla ravel!

Воздух перед ней вспыхнул мягким голубоватым светом, из ничего вырос щит, прозрачный, как поверхность замёрзшего озера. Копьё ударилось в него с резким звуком, разлетевшись в щепки, искры вспыхнули в воздухе, озарив её лицо. Сандер перевёл дыхание, взглянув на девушку с немым изумлением. Ирис стояла рядом, слегка дрожащая от напряжения. В её взгляде не было страха, только пылкая невозмутимость.

– Леди Генриетта… – он опешил, но решил, что будет уместно задать вопросы после всего.

– Я же просил тебя остаться! – крикнул Эйдан, готовясь к следующей атаке.

– Я не собираюсь отсиживаться в стороне!

В этот момент воздух сгустился, словно мир задержал дыхание. Из пентаграммы, залитой кровью, вырвался душераздирающий, первобытный рёв, такой, будто сама преисподняя вскрикнула от боли. Звук прошёлся по храму, как ударная волна. Стены задрожали, а земля под ногами покрылась трещинами. Послушники, окружавшие алтарь, завыли от ужаса, многие бросились врассыпную, спотыкаясь о тела и оружие. Кто-то упал на колени, прикрывая уши, кто-то начал молиться, взывая к богам.

Священник стоял неподвижно лишь миг. В его глазах вдруг вспыхнуло страшное осознание. Всё его лицо перекосилось в панике, и он, забыв про свою великую цель, развернулся и побежал к выходу. Его ноги запинались о рясу. Сандалии громко шлёпали по полу. Он нёсся по залу, как крыса, бежавшая с тонущего корабля. Шаги эхом отразились под сводами, сливаясь с лязгом мечей и предсмертными стонами его приспешников. Он не обернулся. Слишком боялся встретиться взглядом с теми, кого предал.

– Сандер! – выкрикнул Эйдан, отразив удар одного из последних фанатиков. – Он не должен уйти! Догони его!

– А вы?!

– Мы постараемся всё исправить! – крикнул в ответ некромант.

Рыцарь, не теряя времени, хромая, помчался к проходу, сжимая меч в руке. По полу побежали рунические потоки, сплетаясь в узоры, которые пульсировали, как живое сердце. Прямо в воздухе разверзся разлом, темнее ночи, и из него вылезло первое существо: уродливое, с вытянутыми конечностями, покрытое клочьями кожи и чёрными жилами. Его пасть была полна кривых, острых зубов, а глаза – если это были глаза – пылали внутренним огнём. За ним следом ползли и другие твари, искажённые, как кошмары наяву, без формы, с единственным желанием – уничтожить. Ирис вздрогнула, её пальцы сжались в кулак.

– Эйдан… – голос девушки дрожал.

– Сейчас главное соберись. Эти твари вылезли первыми, прочищая своему господину путь. Значит у нас еще есть время закрыть портал, – Эйдан обернулся к Ирис, взгляд его был острым. – Садись рядом с пентаграммой, быстро! – рявкнул он, перекрикивая нарастающий вой, доносившийся из разверзшегося портала. – Ты должна повторять за мной. Слово в слово. Не ошибись, ибо цена будет слишком высокой.

Ирис, сглотнув, ринулась к пентаграмме, сердце колотилось так, что казалось, его стук был громче ревущих тварей. Она опустилась на колени, воздух вокруг неё дрожал, как раскалённый металл. Кровь на печати уже начала испаряться, тёмный пар поднимался вверх.

– Azel toran, shel’marak! – крикнул он. Некромант метнулся вперёд и врезался в первую тварь, отсекая ей голову. Кровь, тёмная и дымящаяся, брызнула в стороны, едва не попав на Ирис. – Повторяй! – закричал он, отражая когтистый выпад другого чудовища.

– Azel toran, shel’marak! – произнесла она, и пентаграмма дрогнула, начав светиться мягким синим светом.

– Vrell’kash domar eth-rien! – продолжал Эйдан, уклоняясь от длинного жала, пробившего воздух у него над плечом.

Он вальсировал в смертоносном танце, тело двигалось с точностью и яростью. Один демон рухнул, исколотый мечом, второй пал с вывернутой шеей, третий завыл, когда клинок прошёл сквозь его грудь.

Ирис продолжала.

– Vrell’kash domar eth-rien!

– Громче! – взревел Эйдан, пригибаясь под ударом когтей и протыкая очередную тварь снизу вверх.

– Vrell’kash domar eth-rien!

Печать вспыхнула ослепительным светом, воздух застонал. Портал дрогнул, его края начали сжиматься. Изнутри прозвучал новый рев – низкий, глухой, с такой мощью, что стены вновь затряслись. Эйдан резко обернулся к Ирис.

– Ещё немного! Он близко! Не останавливайся ни на секунду! – и вновь он ринулся в бой, в одиночку сдерживая натиск демонов, зная, что именно её голос сейчас может спасти всех.

Ирис продолжала повторять заклинания. Портал содрогнулся в последний раз и начал медленно затягиваться. Края скручивались внутрь. Из него вырывались огненные всполохи и струи чёрного дыма, но чудовища из него больше не вылезали. Ирис выдохнула. Плечи её поникли, заклинание оборвалось, и она, наконец, позволила себе почувствовать облегчение.

– Мы… мы справились… – прошептала она.

В следующее мгновение раздался резкий шорох. Из-за разбитых колонн, что лежали в тени, выскочила последняя тварь, сохранившая остатки ярости. Её тело было овальным, как у огромного паука, покрытое черной бронёй. Хвост, с жалом на конце, изогнулся в воздухе и с оглушительным хрустом проткнул Эйдана насквозь.

– А-аах… – только выдохнул он, глаза расширились.

Изо рта вырвался сгусток крови, брызнув на пол. Его тело дёрнулось, но меч не выпал из рук. С последней, отчаянной силой он взмахнул клинком и рассёк тварь пополам, её останки шлёпнулись рядом, издавая мерзкий, вязкий звук. Он покачнулся. Затем рухнул на колени, опираясь рукой о пол, кровь струилась из раны, тёмная и непрекращающаяся. И без того бледное лицо стало почти прозрачным, а в глазах застыл тусклый блеск, словно сама жизнь, истончаясь, утекала из него. Ирис застыла на секунду. Мир сжался до одного образа некроманта.

– Эйдан! – выкрикнула она, сорвавшись с места. Едва не упав, подбежала к нему, колени ударились о камень. – Нет-нет-нет… – её голос дрожал, пальцы же прижались к его ране, тщетно пытаясь остановить кровь. Горячая влага липла к её рукам.

Он медленно поднял взгляд.

– Ты… отлично справилась, – некромант выдохнул слабо, с тенью улыбки. – Я тебя недооценил.

– Тише… не трать силы на разговоры, – прошептала Ирис, почти умоляя. Дрожащими пальцами она бережно убрала с его лба окровавленные пряди волос, прилипшие к коже. – Не смей… не смей умирать, слышишь? – голос её сорвался

Но Эйдан, вопреки всему, улыбнулся. Уголки губ дрогнули в той самой упрямой, лукавой усмешке, которую она уже начинала узнавать

– Ты переживаешь? – хрипло выдавил он. – А я-то думал, что уже успел тебе надоесть.

– Ты… ещё и шутишь?! – воскликнула она,

Он слабо усмехнулся и поднёс её окровавленную руку к ране. Та начала затягиваться – медленно, но неумолимо. Плоть срасталась, кожа вновь становилась гладкой. Алая река крови истончалась, превращаясь в едва заметную струйку, а затем исчезла совсем, не оставив и следа. Эйдан глубоко вдохнул, и по его телу пробежала лёгкая дрожь.

– Так ты… бессмертен? – Ирис застыла, расширив глаза. Губы её едва разомкнулись, дыхание сбилось.

– Маленький факт обо мне, который я забыл упомянуть, – лукаво произнёс Эйдан. – Скажем так… я не совсем человек.

– А кто же тогда?

Он медленно поднялся и опёрся на обломок колонны. Плечи его чуть опустились, взгляд потускнел. Некромант какое-то время молчал, подбирая слова, затем тихо заговорил:

– Я родился не как остальные. Мой отец, Северин Сварт, был человеком гениальным и при этом редкостным мерзавцем. Великий маг, чьими талантами восхищались и кого одновременно боялись. Его одержимость была направлена на одну цель – понять, что находится там, за занавесом смерти.

Голос его звучал спокойно, почти отрешённо, но под этой ровностью слышалась глубокая усталость.

– Однажды он призвал душу. Женщину. Её звали Розмари. Он вырвал её из мира мёртвых, придал её сущности эфемерную плоть, созданную из чар.

Ирис слушала, затаив дыхание.

– Он делал с ней… многое, – Эйдан сжал кулаки. – Изучал её, мучил, ломал. Ради науки, ради прогресса. Но, в сущности, он просто играл в бога. И однажды… добился невозможного. Оплодотворил её… Так появился я. Не живой и не мёртвый. Тело моё – плоть, что не стареет. Душа – осколок между мирами. Я чувствую время, но не подвластен ему. Мне сто пятьдесят два года, хотя выгляжу намного моложе. Я бессмертен не по своей воле, – тихо произнёс он. – Я – ошибка… или, может, чудо. Сам порой не знаю. Отец сказал, что мать умерла через несколько месяцев после моего рождения. Что же стало с ним – мне неведомо, но, раз он не обладал бессмертием, его кости, вероятно, уже давно истлели в земле. И, если честно, я не хочу знать, где именно. Он забрал у меня мать, детство и покой. А взамен дал только это… проклятие.

Эйдан взглянул на Ирис. Впервые, по-настоящему уязвимо. В его серых глазах не было загадки, только сотня лет одиночества.

– Вот почему я не боюсь смерти. Она для меня невозможна, – он не знал, зачем рассказал ей всё это, зачем открыл ту часть себя, которую не осмеливался тронуть даже мысленно. Но, к собственному удивлению, ему стало легче.

Ирис стояла, не в силах пошевелиться. Всё внутри неё сжалось, словно сама боль Эйдана эхом отозвалась в её груди. Неизбежность одиночества, вековое заточение в собственной бессмертной оболочке, она почувствовала это почти физически. Сейчас перед ней был человек: раненый, одинокий, потерянный. Губы Ирис дрогнули, но слова так и не сорвались с губ. Что можно сказать тому, кто живёт с таким грузом? Что можно противопоставить столетней пустоте? Она подошла ближе, медленно. Пальцы коснулись его руки – тёплой, живой, такой же, как у любого человека.

«Мне так жаль…» – хотелось сказать, но эти слова казались слишком слабыми, ничтожными перед тем, что он только что открыл. Всё, что было внутри, бурлило: жалость, сострадание, гнев за него, за его мать, за ту вечную участь, что стала его оковами. Ирис просто села рядом. Молчание легло между ними тихим согласием, в котором было больше понимания, чем могли бы выразить тысячи слов.

Утро над деревней выдалось необычайно ясным, впервые за долгие месяцы серое небо уступило место солнцу. Его золотистые лучи падали на крыши домов, касались верхушек деревьев, ласкали лица тех, кто собрался на главной площади. Казалось, сама природа вздохнула свободнее – исчезла тяжесть и сырость, впивавшаяся в землю. Деревня, словно пробудилась от полувекового сна. Люди выходили из домов, щурясь от солнца, забывшие, каким оно бывает ярким.

На помосте стояли трое: отец Карвин и двое его оставшихся в живых послушников. Их руки были связаны, лица осунулись, в них больше не было высокомерия. Только смирение. Сандер шагнул вперёд, доспехи его отливали бронзой в лучах солнца. Его меч, массивный, покрытый тонкой резьбой, казался воплощением правосудия. Рыцарь развернул свиток и твёрдым голосом зачитал приговор:

– За убийства невинных, сотрудничество с демоническими силами и участие в ритуалах, отцу Карвину и его соратникам назначается высшая мера наказания. Смерть.

Священник молчал. Один из послушников дрожал, другой что-то бормотал, вероятно, молитву. Но небо было чистым – никакой бог не посмел бы вмешался. Сандер поднял меч. Мгновение – вспышка стали. Голова Карвина скатилась с эшафота, окропив доски кровью. Следом пали и двое других. Всё было сделано быстро, без показного жестокосердия. Лишь ради памяти тех, чьи жизни были оборваны слишком рано.

Эйдан и Ирис стояли чуть в стороне, наблюдая за правосудием. Девушка отвела взгляд от эшафота и вдруг заметила среди толпы знакомую фигуру. Лара. Рядом с ней стояла её мать, она держала дочь за руку. Лара выглядела иначе. Пропала безумная пустота в глазах, сменившись усталостью. Она была умыта, волосы аккуратно заплетены, никакой грязи, никакого зловонного запаха болот. Только бледность и следы боли, спрятанные глубоко внутри. Ирис тихо выдохнула. В её душе шевельнулась хрупкая надежда. Может быть, теперь у Лары есть шанс. Шанс снова жить.

Когда тела были убраны с площади, и кровь уже начала засыхать, к путникам подошёл староста. Йорик выглядел иначе – сутулость всё ещё тянула плечи вниз, но в его глазах мелькала искра, которую раньше не было видно. Он держал в руках мешочек, тяжёлый и звонкий.

– Это… от всех нас, – сказал он, протягивая его путникам. – Мы собирали, кто сколько мог. Вы… спасли нас. От него, от того ужаса и от самих себя. Я верю, что теперь всё может быть иначе.

Ирис с теплом взглянула на старосту. Сейчас Жерн выглядела не как умирающее поселение, а как место, где снова будут звучать детские голоса. Надежда, словно прорастающий сквозь пепел росток, уже тянулась к небу.

– Не позволяйте больше никому промывать вам разум, – сказал Сандер скрестив руки.

– Больше мы такого не допустим, – тихо ответил староста и ещё раз взглянул на троицу. – Пусть дорога будет для вас ровной, а ветер попутным. Пусть ваши мечи ржавеют от покоя, а не от крови. И если когда-нибудь вы вернётесь в эти края – вас встретят, как друзей.

За его спиной, в знак одобрения, тихо загудел людской ропот. Путники сели на коней, и под стук копыт, направились дальше. Ирис ехала чуть впереди, её волосы блестели на солнце, перекинутые через плечо. Эйдан молчал, его взгляд был устремлён вдаль, мысленно он был где-то не здесь. Сандер держался рядом, крепко натягивая поводья. Раздумья не давали покоя. Он знал, что девушка нарушает закон. Она – маг, причём сильный. Сандер украдкой посмотрел на неё: тонкий силуэт, уверенная осанка, решимость в каждом движении. Потом перевёл взгляд на Эйдана, в ком ощущалась древняя непостижимая мощь, от которой по спине бежал холодок.

– Леди Генриетта… – заговорил он наконец, нарушив затянувшуюся тишину. – Вы – фрейлина принцессы. Достаточно значимая фигура при дворе. Скажите, Её Высочество знает о ваших способностях?

Ирис на мгновение замялась, взгляд её скользнул в сторону. Эйдан, уловив паузу, лукаво взглянул на неё, явно ожидая, как она будет выкручиваться.

– Нет, не знает, сир Сандер, – наконец произнесла Ирис спокойно, но с долей сожаления в голосе. – Способности пробудились во мне недавно. Эйдан взялся обучать меня. Он… помогает мне держать это под контролем.

– Так значит, как я и предполагал, вся эта история с нападением разбойников была ложью?

– Верно, – кивнула она, не отводя взгляда. – Извините, что обманула вас. Мне пришлось.

Сандер молчал несколько секунд, хмурясь. Затем вздохнул, но не с тяжестью, а с принятием.

– Вы спасли меня от смерти, не колеблясь. И спасли деревню. Я ваш должник и никому не посмею доложить о вас. Но вы должны понимать, чем грозит укрывательство магии. Сокрытие дара – это уже преступление. По законам Кадере каждый маг обязан быть внесён в Свитки Огня при первой же возможности. Особенно вы… приближённая к королевской семье.

– Я понимаю.

– Когда вы думаете вернутся в замок?

– Думаю в течении недели, я лично сопровожу леди Генриетту в Аргенштайн, – вклинился в разговор Эйдан. – И она обязательно внесёт своё имя в списки.

– Не думаю, что Его Величество будет в восторге от твоего прибытия, – Сандер скептически на него посмотрел.

– О, поверь, он будет рад моей компании, – ухмыльнулся Эйдан, не теряя уверенности. – Я приеду к нему с очень занимательным предложением. Настолько интересным, что он забудет, кем я был, и задумается, кем могу стать.

Сандер ничего не ответил, лишь бросил на него долгий, внимательный взгляд, в котором читались осторожность и любопытство. Рыцарь натянул поводья и остановил коня. Ирис и Эйдан обернулись, глядя на него.

– Полагаю, дальше наши пути расходятся, – произнёс он спокойно. – Леди Генриетта, будьте осторожны. Этот мир не прощает легкомыслия, особенно тем, кто носит в себе силу.

– Спасибо, сир Сандер, – мягко ответила Ирис, едва заметно кивнув. – Не тревожьтесь, я запомню ваши слова.

Рыцарь слабо улыбнулся и перевёл взгляд на Эйдана.

– И ты… береги себя. В этот раз ты спас множество жизней, и этим заслужил моё уважение.

Эйдан молча кивнул. Сандер крепче взялся за поводья, уселся в седле и развернул коня. Перед тем как тронуться, он бросил последний взгляд через плечо.

– Удачи вам. Обоим, – произнёс он и, пришпорив жеребца, направил его по дороге, прочь от деревни.

Когда Сандер скрылся за холмом, Ирис не трогала поводья. Она просто смотрела туда, где в воздухе ещё клубилась пыль от копыт. Лишь спустя минуту они двинулись вперёд. Девушка подняла взгляд и замерла. Над ними раскинулось ясное небо: глубокое, как бездонный океан. Оно простиралось над ними, не тая в себе угроз, не нависая тьмой, как прежде. Ни одной тучи. Только бескрайняя лёгкость.

– Как красиво… – прошептала она. – С тех пор, как ты меня воскресил, небо всё время было тёмным, хмурым и давящим. Я впервые вижу его таким чистым и свободным.

Эйдан скользнул по ней взглядом. Его лицо оставалось безмолвным, но в глазах мелькнула искра чего-то неуловимого.

– Голубой, – продолжила Ирис с улыбкой, – теперь мой любимый цвет.

– Значит, тебе стоит когда-нибудь побывать весной в южных землях, – сказал Эйдан, чуть прищурившись, представляя эту картину. – Там, среди холмов, распускаются цветки небесного люриса. Когда ветер проходит по поляне, кажется, будто над землёй порхают сотни крошечных голубых бабочек, а воздух наполняется ароматом дождя и мёда. Уверен, тебе этот вид придётся по вкусу.

– Обязательно, – тихо ответила она. – Обязательно побываю.

Ветер тронул края их плащей. Позади осталась деревня. Всё, что требовало искупления, нашло свой конец. Впереди тянулась дорога, полная тайн и неведомых опасностей.