Пепел на троих
–Почему Анха здесь? – шепнул Лейос так, чтобы остальные не услышали его в этом молчании.
–Один из самых полезных Рамити. Йед его ценит. Почему бы ему тут не быть? – взгляд Васата даже не скользнул в сторону якши.
«Знаешь больше Двуглазого, Анха? Ещё бы, раз у Йеда на хорошем счету»
И тут же ему ответил другой и всё же его собственный голос, похожий на трескучие радиопомехи. Он будто вторгся в радиоэфир, чтобы внести самоедское замечание.
«Если бы умел пользоваться даром, не нуждался бы в том, чтобы быть у кого-то на хорошем счету. Не нужен статус, если можешь подглядеть»
Оспорить такой промах Лейос не смог, а потому, чтобы сохранить хотя бы внутреннее достоинство, взял себя в руки.
–Не стоит нервничать, Лейос, – ему показалось, что серые глаза Йеда потеплели. – Это не экзамен. Можешь считать… хм, кажется, у людей это зовётся открытым уроком?
Йед посмотрел на Анху, молча уточняя. Анха лишь кивнул. Видимо, у его таланта язвы сегодня выходной. Что ж, оно и к лучшему.
– В любом случае постараюсь на лучший результат, – ответил Лейос.
– Тогда начинай, прошу.
Йед указал на подготовленный рядом уголок медитации, для которого нужно ни много ни мало тонкий ковёр, плоская подушка и два мешочка под колени, наполненные сухой лузгой. Обычное дело в домах якшей.
«Себе в гильдии такой же делал. Привычно»
Васат повёл ладонью, ненавязчивый жест поддержки. И тогда Лейос позволил себе усесться. Глубокий вдох, выдох. Он закрыл глаза.
Он сосредоточился на теле, на энергии вокруг. Не знал, куда приведёт его дар, за что зацепится, лишь бы не затянул в чью-то трагедию. Вибрирующее напряжение родилось где-то в глазницах, и тьма сгустилась даже перед закрытыми глазами. Пора.
Он открыл глаза, и не увидел зала и остальных.
– Комната, похожа на детскую. Кровать… слишком маленькая для взрослого. Света мало, за окном пасмурно, может быть, лёгкий дождь. Там пахнет сушёными цветами и, кажется, рыбой, но они блёклые, выветриваются. Там атмосфера гудит… как будто был траур. Давно, но он уходит слишком медленно.
«Спокойно, я просто наблюдатель. Я не там»
Складка между бровями углубилась. По предплечью невесомой тканью прошёлся тёплый поток воздуха. Прядь волос щекотала шею.
– На кровати мальчик, лет десяти, якша. Он рисует. Его кто-то зовёт. Мужской голос, знакомый, но не могу понять, чей, слишком тихо. Мальчик вскакивает, несётся к голосу. Рисунок оставил на постели.
– Что на рисунке, посмотришь? – направил Васат.
Лейос дёрнул носом. Картинка перед глазами сменилась.
– Там четверо людей. Семья, кажется. Двое детей и взрослых. Рисунок не цветной, обычный карандаш. Мальчишка с любовью рисовал, стирал много, чтобы ровно вышло, – Лейос чуть улыбнулся. – Один ребёнок выше, второй – ниже, скорее всего, этот мальчик.
– Там было двое взрослых. Что о них скажешь?
– Йед, не рановато ли… – Дубха не договорила.
– Пусть попробует.
Васат вздохнул, но всё же велел:
–Попробуй. Выходи сразу, если что-то не так.
Лейос перевёл внутренний взор на двоих взрослых людей. Картинка дрогнула, стала светлее, будто на неё упал солнечный свет. И Лейос знал, откуда этот свет. Из окна. Кухонного.
«Я в общине, не там. Всё хорошо»
Он закусил губы и сжал кулаки.
–Они… держатся за руки…
Слова шли с трудом. Картинка перед ним расплывалась в некоторых местах, будто на них капали водой, и эти пятна превращались в акварельные разводы. Оставалось лишь одно, холодное, и до боли знакомое чувство.
– Кажется, траур из-за них.
Горло сжалось в тонкую трубку, еле пропускающую воздух. Цвета менялись, вспыхивали зловещей неестественностью.
– Всё плывёт…
– Лейос, хватит, – по ушам резанул приказ Васата. – Выходи оттуда.
Лейос сжал челюсти, в голове загудело. Он пытался смыть эти образы, снова затолкать их во тьму. Он открыл глаза. Разводов не было. Только залитая солнцем кухня с окровавленным полом, родительские тела и заводной радио-мотив тех лет. Лейос застонал. Тихий, рыдающий звук.
– Лейос, тело. Сосредоточься.
Лейос ухватился за жёсткий голос Васата, как за плот в штормовом море. Он попытался двинуться, но с ужасом понял, что не мог. Тело уходило в тот кошмар, и противиться ему было сложнее.
«Где я? Где?!»
Кто-то схватил за лицо.
«Я с Рамити. Точно. Не на кухне»
Лейос рванулся. Лишь кисть отозвалась вялой дрожью. По щекам протянулись влажные дорожки. Он плакал.
– Лейос, ты здесь. С нами, – услышал он Дубху.
Его тряхнули за плечи.
– Ты слышишь? Лейос? – это был Ноак.
– Не тряси. Напугаешь ещё больше.
К собственному шоку, Лейос отчётливо слышал Анху. Он не насмехался, нет. Он – Лейос был уверен, что это он, – положил на его спину ладонь. Твёрдое, неожиданное тепло аккурат между лопаток. Лейос невольно распрямился.
– Эй, щенок. Возвращайся.
Словно что-то выбило воздух из груди. Внутри дёрнулась незнакомая струна, слабо, тихо, но она отозвалась. На Анху.
Слишком бледное ощущение. Голос Васата вышиб его сразу.
– Лейос, скажи что-нибудь, если слышишь.
Всхлип перебил, но Лейос выдавил:
– Я… слышу.
– Напряги пальцы. Просто. Больше ничего.
Лейос послушался. Рука затряслась от напряжения, но её тут же остановило чьё-то твёрдое прикосновение. Васат.
– Буду сжимать. Сопротивляйся.
На пальцы надавили, но Лейос следовал приказу. И тогда он невольно сосредоточился на руке. Васат попытался сложить ладонь, вжать туда пальцы, запястье удерживал.
Картинка снова дрогнула, Лейос зажмурился так крепко, как мог.
«Пальцы. Сопротивляться»
От держащей запястье ладони повеяло холодом. Лёгким, безвредным, но достаточно ощутимым, чтобы отвлекать. Лейоса выводили, вытягивали в настоящее.
Когда Лейос открыл глаза, он увидел всех пятерых зрителей и сорвался на надломленный слезами выдох облегчения.
– В порядке? – спросил Васат.
– Д-да.
Лейос хотел было повернуть голову к наставнику, но сообразил: взгляд Йеда был прикован к нему. Сейчас все пятеро смотрели на него, это очевидно, но нет… Йед стоял – остальные сидели. И его серые глаза, некогда напомнившие Лейосу туманные облака, сейчас блестели сталью, острой, секущей… и голодной.
Йед протянул руку и чуть ли не благоговением стёр большим пальцем слёзы с его щеки. Будто смаковал. Полностью уверенный, что ему это позволительно.
Лейос сглотнул и замер. По телу волной прошла бесконтрольная дрожь.
– Хорошая работа, – проговорил Йед. Его голос звенел от чёткости. – Ты справился. Молодец.
Лейос подавил желание отодвинуться. Это было какое-то странное, почти интимное вторжение, но одновременно с тем холодное. Не отторгающее нет, но от этого легче не становилось.
«Спокойно, он просто застал врасплох, а я готов не был. Всё же в порядке»
– Ладно, Йед, я проспорил. Он не безнадёжен.
Сидевший позади Анха вдруг подскочил и хлопнул Лейоса по плечу, что заставило его вздрогнуть, но, что парадоксально, поумерило ступор. Йед отвлёкся. Напряжение, от которого будто задрожало пространство, схлопнулось.
– Эффектно, конечно, – продолжал болтать Анха. – В следующий раз только не заставляй с собой так возиться, по рукам?
А вот теперь что-то более привычное.
– Уж постараюсь, – буркнул Лейос, мысленно желая Анхе свалиться в крапиву по дороге домой.
– В норме? – Васат всё ещё держал его за руку, но уже не сжимал.
Лейос кивнул, и только тогда мужчина отпустил. Лейос вытер влажное лицо. Паника отступила, но что делать дальше? Взгляд блуждал, ни за что не цепляясь. Фон размылся, и Лейос сосредоточился на якшах вокруг.
– Извините, – из голоса выжали все краски, оставив глухой опустошённый шум, – я не справился.
Лейос осмелился поднять глаза на Йеда. Внутри горели стыд и ярость на самого себя,
«Тренировался же, получалось всё. Чего сейчас-то сплоховал?»
но сил на оправдания он не находил. Даже кровь к щекам и ушам не прилила.
Выражение лица Йеда смягчилось, и Лейос уловил в нём нечто похожее на одобрение.
– Лучше, чем я ожидал, несмотря на казус. Приятный сюрприз, я… впечатлён, – его взгляд снова скользнул по глазам провидца. Волосы на затылке Лейоса встали дыбом. – И всё же тебе ещё работать и работать. Каждый день до меня доходят слухи, что многие из нашей семьи интересуются твоими успехами. Они будут рады сегодняшнему шагу вперёд, но… они ждут, Лейос. И я тоже.
Ни один мускул на лице юноши не дрогнул. Лейос сам не понимал, то ли у него не хватило сил, то ли он напрягся так, что закостенел.
– Ты хорошо поработал. Сейчас отдохни. А потом – за работу.
И Йед покинул зал.
Дубха почему-то нахмурилась. Пару секунд её взгляд метался от предмета к предмету, но потом вновь остановился на двери, за которой скрылся Йед. Не глядя, она потрепала Лейоса по белым волосам, взлохмачивая, а после поднялась и устремилась за Приором.
Слева от Лейоса Васат вздохнул, прерывисто шипя.
– Ноак, Анха, помогите Лейосу. Ждите меня у ристалища.
И исчез, хлопнув дверью. Лейос вздрогнул. Он проморгался и потёр ладонью лоб. Пальцы дрожали, руку утягивало вниз, словно её приковало к полу невидимой цепью.
– Эй, ты как? – Ноак прикоснулся к его плечу.
– Сойдёт, я…
Мозг отказывался соединять слова в предложения.
– Идти-то сам можешь, пророк?
Лейос нахмурился, пытаясь прислушаться к телу. Не его. Абсолютно точно не его. Но идти нужно было, поэтому Лейос начал подниматься, внутренне пытаясь сопоставить себя с телом, так послушно отзывающимся на движение. Он пошатнулся, но удержался на ногах.
– Да, да. Я сам.
– Опирайся на меня, если что, – Ноак демонстративно дёрнул плечом.
– Плохая идея, Двуглазый, на Вьюнка опираться. Наоборот, обычно бывает, – Анха хмыкнул. – Ладно, пошли. На тебя уже смотреть больно.
***
Когда трое молодых людей покинули усадьбу, трое Старейшин собрались в кабинете Йеда. Чистая и выхолощенная комната, как ни посмотри. Выстроенные по невидимой ровной линии корешки якшинских книг, от пожелтевших и выцветших до светлых и неизношенных. Стол, тёмный и на вид лёгкий, удерживали на полу пара многостраничных сборников магических заклинаний. Рядом – сшитые вручную тетради и выложенные в ровный ряд письменные принадлежности. Если бы кто-то захотел измерить расстояние между ними, то обнаружил бы, что оно равно длине концевой фаланги указательного пальца Приора.
Окна в кабинете – да и в усадьбе в целом – никогда не закрывались, даже в зимнее время. И так же, как и в приёмном зале, здесь Йед обустроил личный домашний сад. Вторую половину комнаты закрывал непроницаемый для любопытных глаз полог. Место, где Йед спал, он предпочитал не показывать.
– Не присядешь? – спросил Васат.
Йед покачал головой. Впервые за последнее время он мог стоять без боли в спине.
– Воздержусь, но вечером снова нужно будет обработать. И с вашего позволения, я, наконец, разденусь. Двуглазый… задал жару.
Ни Васат, ни Дубха слова против не сказали, а потому Йед сразу скинул с плеч тяжёлый плащ и без какого-либо стеснения стянул рубашку. Была бы его воля, он бы носил одежду полегче. И более открытую, если уж на то пошло.
Но если бы он позволил себе такую вольность, все увидели бы то, о чём знали лишь приближённые к Главе якши. Скверну. Родовое проклятие, превратившее спину и часть плеч в гниющее заживо мессиво. Пахнуть оно должно соответствующе, но за многие поколения Главы и их семьи вывели мазь, перекрывающую запах. Она утоляла рези до терпимой границы.
В отличие от Лейоса, который, сам того не ведая, освободил Главу от боли.
«Жертвенная роса. Чистейшая»
– Хорошая работа, Васат, – Йед даже позволил себе улыбнуться. – Мальчишка учится. Но скорость оставляет желать лучшего.
– Он сделал больше, чем я ожидал, – Васат возразил. – Требовать больше – рисковать откатом. Удивлён, что он слышал, пока паниковал. Нельзя заходить так далеко.
Последние слова – ритмично упавшие камни. Васат упрекал. Открыто. Приор отрицал:
– У нас нет роскоши неторопливого научения. Викáс ждёт уже несколько столетий.
– Жестокость приведёт к сопротивлению, Йед, – встряла Дубха. – Не ты ли говорил, что хочешь, чтобы он добровольно согласился?
– Кто говорит о жестокости? Лишь ускорение обучения, не более. Из-за Наоса и Люкс мы и так потеряли двадцать лет. Тянуть дольше непростительно.
– Да, у нас нет десятилетий для воспитания идеального сосуда, но он просто сбежит, если сильно давить. Мы и так заставили его покинуть дом.
– Его дом всегда был здесь, Дубха. Ты предпочитаешь так называть то место, где живут люди?
Дубха смолкла, но не потупилась.
– Лейос называет это домом.
Она оправдывалась. Восхитительно.
– И в этом его слабость. В не тех привязанностях. Его единственной связью должны быть Рамити. Тогда и добровольное участие в ритуале не станет проблемой.
Йед присел на краешек стола и скрестил на обнажённой груди руки.
– Ты строишь с ним мосты, Дубха. Это правильно. Но не забывай про цель. Он должен понять, что единственный выход – ритуал. Это путь наименьшего сопротивления.
Васат откинулся на спинку дивана, размышляя. Он уже дёргал губами в раздражении, хмурился.
– Проблема в том, что он не должен узнать о ритуале раньше времени. Лейос мечтает. Ритуал сотрёт его. Викасу нужно тело Двуглазого, не сознание. Если он узнает раньше, чем получит все основания согласиться…
– В таком случае выбора у него не останется, – голос Йеда не дрогнул.
– Это не наш путь.
– Это путь прагматиков. В наших силах привести мальчишку к правильному выбору, где ритуал для него – не жертва, а акт высшей любви к своему народу.
Васат на выдохе издал полный усталости рык и потёр переносицу.
– Не видать мне с тобой спокойной жизни, Йед.
Знакомое с юных лет ворчание значило, что Васат всё понял, и Йед не смог сдержать улыбки.
– Лейосу нужен отдых – пусть отдыхает. А ты пока проведи время с семьёй, порадуй дочку. Да и Килея меня не на хорошее проклянёт, если её муж превратится в чрезмерного трудолюба.
– Она может, – Васат рассмеялся. – Ладно, дам мальчишке пару выходных.
– В таком случае жду тебя с семьёй на ужин. Честно говоря, я скучаю по ягодным мешочкам от Килеи, – Йед приглашающе открыл ладонь женщине. – Дубха, и ты приходи. Нам стоит возобновить традицию.
Йед видел её несогласие по тому, как она положила ногу на ногу и нервно качала ступнёй. Однако, аргументов у неё больше не нашлось, что Йеда более чем устраивало.
– Пожалуй, ненадолго. Мне бы хотелось попробовать выспаться. Речной пион, который ты давал, неплохо помогает.
– Значит, договорились.
Васат и Дубха покинули кабинет, и Йед остался один на один с размышлениями.
Он не спешил присаживаться. Йед вдохнул полной грудью, размеренно, до краёв. Расширяющиеся лёгкие не давили изнутри на спину. Мужчина осторожно поднял руки, в лопатках и плечах лишь мимолётно укололо.
«Вот как, значит, на проклятие действуют слёзы одарённого»
«Одарённые красиво плачут. Глаза сияют ярче»
«Как у Васата, когда он с дерева упал»
Йед невольно улыбнулся, вспоминая далёкие десять лет, когда он стоял под огромной яблоней – по крайней мере, она казалась таковой – и кричал карабкающемуся всё выше Васату. Йед умолял спуститься, Васат отмахивался и смеялся, что Йед просто трусишка. В конце концов, домой со сломанной рукой пришёл именно Васат.
Йед в испуге метался, звал на помощь, пытался подтянуть друга на ноги и дотащи до дома. Уже тогда он, ещё не перенявший проклятие от отца, понял, что слёзы одарённого – дарящее удивительное удовольствие явление.
Йед паниковал, но втайне стыдился. Вид покрасневших глаз Васата – в особенности правого, ярко-голубого, – мутневших от поволоки слёз, вызывали в нём прямо противоположные панике ощущения.
Со временем Йед принял это, как данность. И сейчас, увидев заплаканное лицо Лейоса, эти прекрасные полные слёз глаза, он как будто… вознёсся? Да, наверное, можно сказать и так. Внизу живота при виде этого зрелища разлилось текучее тепло.
Йед опёрся на подоконник руками. Потрясающий день, полный приятных сюрпризов. Конечно, хотелось бы как можно скорее провести ритуал,
«И тогда мир по праву будет принадлежать нам, якшам. Мне и моей семье»
«Подождите немного. Скоро мы заживём свободно»
но злиться на это совершенно не хотелось. Слёзы Двуглазого, прекрасная небесная роса, омывающая святыню. Агнец, коронованный маками. Он подарил время этого чистого блаженства – момент, когда Йед мог побыть обычным якшей. Он подставил лицо лучам солнца.
«Лейос. Тяжёлый мальчишка. Даже жалко»
«Сам под руку к Викасу поведу»
Йед Приор выдохнул и потянулся. Вечер тоже обещал быть замечательным.
***
На свежем воздухе базовая способность мыслить вернулась, и Лейос даже, уходя, сосредоточился, чтобы найти в усадьбе Приора то, о чём говорила Барея.
И… у него получилось. На полсекунды, но он поймал тонкую вибрацию энергии, точь-в-точь такую же, с какой познакомился в зале Квинтета. Барея не врала, и ей не показалось. Йед действительно хранил что-то, что принадлежало Адришу.
Лейос попытался развить мысль, но в ответ на нагрузку голова предупредила прострелившей виски болью. Юноше пришлось оставить это до возвращения домой.
Тем не менее, Лейос вернулся к ристалищу самостоятельно, хотя что Ноак, что Анха шли по обе стороны от него, как страховка. Упав на бревно, служившее скамьёй, Лейос прикрыл глаза и поднял лицо к солнцу. Никакого блаженства, чистое успокоение. В природе он всегда мог найти утешение.
Анха, куда-то исчезнувший и вернувшийся, сунул Лейосу в руки стакан с водой и действительно угадал, поэтому Лейос вполне искренне поблагодарил:
– Спасибо.
– Заботишься? – скептически заметил Ноак. Он присел рядом и начал разминать Лейосу шею, жест поддержки и усмирения стресса.
– Проявляю должное внимание дорогому пророку, – поправил Анха. – Не хочется, чтобы он откинулся, тогда возвращение на родину придётся отложить до следующего цикла.
– В смысле, до следующего цикла? – Лейос оторвался от стакана.
– И чему тебя в этом людском сообществе учили? – Анха снисходительно закатил глаза. – В прямом. Ты реинкарнируешь, всё придётся начинать сначала. Так что давай, в себя приходи. Я не собираюсь нянчиться с тобой после перерождения.
Лейос повернулся, одним растерянным взглядом спрашивая, не несёт ли этот ехидник бред. Ноак развёл руки – Анха не шутил.
«Я реинкарнирую, это понятно, но… если Анха говорит о следующем цикле, значит, я снова буду Двуглазым?»
«Но проклятие в Каменном лесу уже сколько столетий действует, неужели в прошлых циклах Двуглазый его не снял?»
«Почему? Его не находили? Ему мешали? Странно»
– Иди домой, Анха. Я «понянчусь» с ним, – передразнил Ноак и покосился взглядом на выход с ристалища.
– Ещё чего. Васат сюда отправил – Васат пусть и отпускает, – Анха плюхнулся рядом с Ноаком, лихо закинул ступню левой ноги на правое колено и подпёр голову рукой. – А ты давай, Двуглазик, не хворай. Не думаю, что и тебе меня по второму кругу терпеть охота.
– Уж здесь-то точно не подведу, не сомневайся.
– Правильно, старайся. А то я уйду – Вьюнок один с тобой не справится.
– Язва проснулась? Ты нравился мне куда больше, когда молчал, – бросил Ноак тихо, но Лейосу показалось, что он сдерживает рык.
– Правда? А я думал ты по хулиганам больше. Буду знать.
Анха послал Ноаку воздушный поцелуй. Тот взметнул руку, посылая парню в лицо комок земли. Анха среагировал быстро: воздушный щит заставил «снаряд» отлететь в сторону.
«Неужели нельзя вести себя нормально? Придурок»
«Только почему там, во время видения, от твоего прикосновения стало так хорошо? Почему так повеяло…»
«…домом?»
Лейос зажмурился, выгоняя взашей эту странную ассоциацию подальше из мыслей. Анха может соотноситься с чем угодно. С пьяницами, которые не могут сдержать расистских порывов; с котом, сблёвывающим комок шерсти прямо на расшитый ковёр; с проклятием Каменного леса. С чем угодно, только не с домом. Ни в одном его доме – ни в родительском, ни в гильдейском – не может быть места тому, кто постоянно жалит, как злющая оса.
– Эй, не отключишься? – подал голос Ноак. Видимо, он заметил, как Лейос скривился, и тут же отвлёкся от Анхи.
– Просто голова болит. Ничего серьёзного, отлежусь и снова буду как новенький
– Говори мне, если что-то нужно, – Ноак, давая Лейосу время отстраниться, приложил ладонь к его лбу. – Вроде в норме, не горишь, не леденеешь. Уже к лучшему.
– Не переживай, домой сегодня вовремя придёшь, – снова подал голос Анха.
Ноак не успел что-либо ответить. К ристалищу подходил Васат. Явно в приподнятом настроении. Значит, Йед не отчитывал за неудачу ученика.
– Ну что, приходишь в себя? – Васат сел прямо на землю напротив Лейоса.
– Я бы подвинулся, – Лейос поёрзал на скамье.
– Сиди-сиди. Не о том волнуешься. Оклемайся лучше.
– Да я уже в порядке. Ещё немного, и я готов дальше заниматься, – он потупился. – И простите. Я… плохо справился.
Васат резко поднял ладонь, заставляя Лейоса прикусить язык.
– Прекрати. Я ожидал меньшего. И о занятиях не думай пока. Два дня отдыхаешь.
– Но…
– Без обсуждений. Если узнаю, что сам пробуешь, устрою серьёзный разговор. Всё понял?
Лейос поджал губы, но кивнул. Васат ответил тем же, закрепляя договор. Но просто так Лейос тоже сидеть не мог.
«На меня рассчитывают»
«Двуглазые прошлых циклов проклятие не сняли. Почему?»
«Спросить? А скажут ли?»
– Васат, можно вопрос? – начал Лейос, чувствуя, как слова трусливо застревают в горле. – До меня же Двуглазые были, так?
– Само собой.
– А здесь, среди Рамити?
Васат склонил голову набок.
«Заподозрил? Аккуратно нужно»
– Немногие. Сам понимаешь, единственного в мире Двуглазого найти – та ещё задача.
– Я просто подумал. Если Двуглазые здесь были, может, от них какие-то записи остались. Пока отдыхаю, почитал бы. Там могут быть ценные советы или просто наблюдения. То, что мог ощущать только Двуглазый, что-то специфичное.
Васат, словно что-то вспоминая, подёргал короткую бородку.
– Идея-то хорошая. Только нет у нас такого. Ноак, у вас в коллекции ничего нет? Только по Ракше всё?
– Тоже не припомню.
«Плохо. Из первых рук узнать было бы здорово»
– Может, они где-то могут храниться? Я бы поискал. Глупо было бы упускать такой учебник, – не сдавался Лейос.
– Анха? – Васат перевёл взгляд на парня.
– Не уверен, но, если где и стоит поискать, так это в Подречье.
Лейос встрепенулся.
«Родина Эвер и Криса?»
– Откуда там такое? – уже вслух спросил он.
– Да где только Двуглазые за столько лет не пожили, – фыркнул Анха. – Но я не о том. До Коллапса там учёные-якши жили, в библиотеке местной души не чаяли, всякие полезности туда собирали.
– Думаешь, там что-то о Двуглазом может быть? – уточнил Васат.
– В самой библиотеке вряд ли. А вот в депозитарии я бы поискал.
– Тогда я могу отправиться туда! – Лейос просиял, и он вскочил бы со скамьи, если бы Васат жестом не приказал сидеть.
– Похвально, но тебе отдохнуть надо, а не среди людей тереться, тем более в Подречье. Там с якшами не церемонятся особо.
– Но…
– Сиди дома, Лей. Если надо, я сам схожу, – Ноак легко ткнул кулаком в плечо. – К тому же, может и для своей коллекции что-то найду.
– Одному тебе делать там тоже нечего, Ноак, – в голосе Васата заскрежетали отцовские нотки.
– Так я могу с ним пойти, – Анха пожал плечами, отстранённо наблюдая, как между его пальцев танцуют блестящие на солнце капельки воды из бочки. – Кто может нормально всех проводить к людям, так это я.
– А тебе какой с этого прок? – засомневался Лейос.
– Как какой? Я людей изучаю, это моя работа. В Подречье я рано или поздно сам бы полез, но тут такой повод, – Анха развёл руками, будто показывая огромный масштаб события. – Не ради тебя, хорошенького, иду, остынь.
Васат хлопнул ладонями по коленям, поднимаясь.
– Значит, решили. Ноак, Анха, идёте в Подречье. Только из наших ребят возьмите кого-нибудь. Нихаль и Дабих сейчас должны быть без дела.
– А я? – Лейос невольно вскочил вслед за ним, не обращая внимания на потемнение в глазах. – Я могу помочь, я…
– Лейос, – гаркнул Васат, но потом голос смягчился. – Ты – дома. Отдыхаешь.