Пепел на троих

Юноша противился, но спорить было бесполезно, а портить настроение Васату совсем не хотелось. Его спины кто-то коснулся, там же, между лопаток. Анха? Нет – Лейос обернулся, – Ноак. На Ноака эта странная струна внутри не звякнула. Это одновременно и успокоило Лейоса, и напрягло.

«Ну и почему именно Анха?»

– Проведи выходные с пользой. Я – Примиритель, своё дело знаю, Анха, какой занозой бы ни был, уже давно людей изучает. Доверь дело профессионалам и спи спокойно.

– Вьюнок прав, поспи. А то при виде твоих мешков под глазами у меня просыпается стойкое желание хранить в них пшено, – вставил Анха.

На том разошлись. Ноак хотел проводить до конца, но Лейос уверил, что ему уже лучше и что он дойдёт сам. Ноак поколебался, но всё же остановился у своего дома. Лейос спросил, что Ноак может найти для себя в этом депозитарии, и якша охотно привёл примеры. Они говорили ещё около двадцати минут прежде, чем распрощаться под обещание Ноака, что вылазка пройдёт без проблем.

Это зажгло маленький огонёк надежды. Лейос поплёлся домой, мечтая заварить себе снотворную настойку и хоть на время забыться и утихнуть.

Он ещё не знал, что в этот самый момент тень возле дома аккуратно подбросила зачарованный клочок бумаги, гласивший:

«Дар – твой союзник, но не показывай им всего, что умеешь. Не корми зверя.»

***

Если бы Лейос знал, что анонимные записки подбрасывает шестнадцатилетний подросток, он бы вновь усомнился в реальности происходящего. Но пока встретиться с ним лицом к лицу Лейосу было не суждено: незнакомец приходил, когда точно знал, что провидца дома не будет, и не показывался с освещённой стороны.

Подросток напоследок взглянул на тёмную комнату в окне и отступил под деревья. Трава, примятая обувью, тут же выпрямилась по зову магии, а ветви незаметно склонялись ниже, укрывая юного гонца. Ветер шелестел густой листвой, заглушая шаги.

Природа содействовала вплоть до того момента, пока юнец не оказался возле сарая на краю небольшого огорода при одном из домов общины. Пару досок на скрытой тенью стене отходили. Подросток бесшумно отодвинул их и влез внутрь, после чего вернул всё на место.

Из сарая он вышел так, словно всё это время там и был. Для вида занёс туда грабли и лопату, помахав рукой соседке, после чего как ни в чём ни бывало зашёл в дом.

– Это я! – крикнул он и плюхнулся на мягкий ковёр, слыша привычный шум с кухни.

– С возвращением. Подожди немного. Скоро будем ужинать, – ответил второй голос, а потом спросил, чуть снизив громкость: – Донёс?

–Да. Меня никто не видел, – подросток довольно усмехнулся.

– Молодец, разведчик, – голос прервался хриплым смешком.

– Ну раз я молодец, может, ты уже дашь мне задание посложнее?

Шум на кухне резко стих, подросток слышал только то, как шкварчало над огнём тесто для блинов.

– Мы уже говорили об этом, – голос стал ниже, строже, и всё же подросток уловил родную ноту беспокойства. – Это может быть опасно. Моя забота.

– Знаю, но… я ведь могу больше, чем просто подкидывать записки. Ты хочешь помочь ему, а я – тебе.

Подросток закусил щёку и сжал между пальцами ворс ковра. Лицо вдруг похолодело, отхлынула кровь. Он не хотел оказаться вторым, дурацкой врéменной заменой. Быть всего лишь суррогатом