Сияние выбрало нас

ПРОЛОГ

Лавина скатилась бесшумно, с каждым завоёванным метром обретая все больше сил, словно дикий голодный зверь, чья пасть состояла из ледяных булыжников и колких кнутов снега. Когда маги и их небольшой лагерь оказались съедены лавиной, по горе прошел рев, подобный грозовой буре. Рев разнесся по склону, то ли призывая все живое укрыться, то ли возвещая о сытости зверя. Земля дрогнула и наступила тишина.

Нури никогда не видел сход лавины. В родном Ехваре, краю Магмы, не бывает снега. Зато есть вулканы и камнепады, поэтому Нури понимал – все произошедшее странно. Склон выглядел пологим и безопасным. Тем более безопасным для двух магов стужи. Тогда почему их сбила воздушная волна, а потом засыпало тяжелой грудой снега?

Огненный щит, который Нури автоматически выставил перед собой, едва почувствовав угрозу, с шипением потух. До места, где он стоял, долетел только хлесткий ветер с острой ледяной крошкой. Лавина сошла с такой филигранной меткостью, задев единственный склон, что вопрос о ее происхождении не давал Нури покоя.

Он стоял, прислушиваясь и вглядываясь в свежий занос на соседней горе. Вряд ли произошедшее могло серьезно навредить магам стужи. Свежий слой снега лежал плавными гребнями. Гора сверкала под лучами закатного солнца, словно драгоценный камень. Безмолвие природы могло показаться людям спокойным, однако Нури ощущал, что природа замерла, не успев отойти от шока. Сначала маги стужи проводили долгий ритуал, а потом пришла лавина. Природа беззвучно приходила в себя. Нури тоже ждал.

За четыре месяца Нури привык находиться в холодных горах и днем, и ночью. Он стал хорошо улавливать смену погоды, и научился различать, когда погода менялась сама, а когда её меняли воздействием. Во втором случае магии предшествовала легкая вибрация воздуха, заметная только тем, кто тоже обладает хотя бы толикой силы стихий.

Нури был сильным магом. Но источник его силы находился далеко отсюда, а он слишком долго жил в мире людей, поэтому сейчас магия в нем горела тусклым огоньком. Это много для обычного человека, но непривычно мало и опасно для мага лавы.

Неделю назад Нури решил, что пора признаться – его план провалился, как предрекал отец, и пора возвращаться домой. Но с ним вдруг заговорила старая шаманка, которая месяцами избегала встреч, что было сложно сделать в деревне на сорок домов.

– Красный чужестранник, – прошуршала старуха, когда он проходил мимо ее избы после очередной вылазки на перевал. – Зайди, одержимый.

Старуха поманила Нури и нырнула вглубь темного проема.

Нури не удивился, что она назвала его красным, – рыжие волосы еще возможно спрятать под шапкой и толстым капюшоном куртки, а вот россыпь веснушек не скроет ни щетина (щетина не рыжая ли?), которая отрастает после долгих походов, ни грубость кожи, появившаяся от суровых морозов. Но почему одержимый? Шаманка явно видела больше, чем считали в деревне.

Внутри избы было тепло, стоял волглый запах трав и забродивших ягод. Глаза Нури, как обычно, быстро подстроились под темноту помещения, и он стал различать скромное убранство дома. Шаманка понаблюдала за ним, хмыкнула и протянула свечу.

– Будь добр, сэкономь бабушке спички. – и пошаркала по деревянному полу в сторону угловых полок.

Нури решил, что скрываться нет смысла и, возможно, честность станет взаимной. Он посмотрел на фитиль, тот покраснел и распустился оранжевым цветком пламени. Шаманка беззвучно оказалась рядом, забрала из рук Нури свечу и поставила на стол.

– Я не буду спрашивать, зачем ты тут бродишь и узнаешь про перевал, Владыка Лавы. Люди не расскажут тебе ничего, что поможет преодолеть переход, они знают только былины.

– Тогда расскажи ты, как попасть в край Сияния, – Нури вложил в свою просьбу страсть магмы, против которой люди устоять не могут.

Старуха ухмыльнулась, цокнула языком:

– Нет, светоч земли, твои внушения не подействуют на меня. Ты ослаб, а я тоже что-то да умею. – Шаманка стала серьезной, внимательно глянула на него пронзительно серыми глазами. – Побереги силы, они тебе пригодятся.

Седовласая протянула закрытую ладонь к Нури, раскрыла ее и попросила:

– Возьми зеркало, сынок. И передай его той, от которой почувствуешь приятную свежесть зимнего утра. Только передай не в деревне. Пойди за ней и передай, когда окажется одна.

Нури взял маленькое круглое зеркало в металлической оправе.

– А когда вернешься, я расскажу все, что ты хочешь. – После этого старушка весело захихикала, резко глянула в окно. – Иди, красный чужестранец. Нас не должны видеть вместе.

Чуть слышно скрипнул снег, мимо пробежал песец, и Нури вышел из воспоминаний. Оглянулся, гора продолжала сиять, только теперь холодным светом. Ночь накрыла мир темнотой, а луна включила призрачное освещение. Нури поднялся, закрыл глаза и тонко, избегая сильно расходовать энергию, начал сканировать соседний склон. Куда делись маги? Ходить сквозь камни они точно не могли, да и почувствовал бы он.

– О, демон огня! – Нури усилил нажим и понял, что не ошибся. Под снежными завалами он почувствовал еле теплое пятно с тлеющим слабым угольком в центре.

Нури решительно вскочил и стал выжигать траншею в сугробах, чтобы добраться до места, где сканирование ощутило человека на грани смерти.

ЯРМАРКА

Двумя неделями раньше.

Веселый детский смех разливался по площади и органично вплетался в остальные звуки ярмарки: в музыку, разноголосье людей, выкрики зазывал, вой ветра. Я остановилась у киоска, от которого пахло корицей, апельсином, и было ощутимо теплее, огромный чан работал как печка.

– Горячего чая, красоточка? – Дама в годах подмигнула мне, и с верхних век под глаза опало несколько крупных блесток, делая ее грустной, будто в слезах. – Больно ты бледная, точно надо согреться.

Я пригляделась к прохожим: румяные щёки, новогодняя мишура вместо бус, синтетические халаты Дед Морозов и Снегурочек, а под ними объёмные пуховики, махровые шубки, цветные шапки и хвосты шарфов. Открытие оглушило меня. На улице лютый минус. Я одета легко, брожу по ярмарке второй час и совсем не чувствовала холода.

– Держи, дочка, подарок от меня! – Дама протягивала из-за прилавка стакан с чаем, над кружкой поднимался пар.

Промямлив благодарность, я оплела пальцами бумажный стакан и отошла в сторону. Села на лавочку в темном углу и тяжело вздохнула. Возбуждение ощущалось в воздухе. Люди толкались у каруселей и небольших сцен. Поймать праздничное настроение и прикоснуться к доброй сказке – вот для чего пришли все на ярмарку. А я?

От чая перестало идти тепло. Я опустила взгляд на стакан и выругалась. Вместо согревающей жидкости увидела темную ледышку. Я пришла сюда в надежде на чудо, что случившаяся со мной беда, – это случайность, недоразумение; что я развеюсь, поймаю праздничный дух, успокоюсь и пойму, как быть дальше. В итоге получила ещё больше вопросов. Подняв глаза к небу, я разглядывала яркие звезды, сожалея, что не умею читать по ним будущего. Одно светило отчетливо подмигнуло и стало стремительно приближаться. Я несколько раз быстро моргнула, и наваждение прошло. На всякий случай поплотнее закуталась в шарф, вдруг у меня таки обморожение, которые я не чувствую, выкинула стакан с ледышкой в мусорку и решительно поднялась.

Пора домой, все-равно с праздничным настроением не задалось.

– Предсказание от Звёздного Оракула! – Чётко выделилась фраза из общего многоголосия площади. По коже побежали мурашки, не от холода, а от того, как быстро мир подкинул мне ответ. Я двинулась на звук, держась за него, как за ниточку, что выведет из темного леса, где я потерялась. Когда обнаружила небольшой киоск с крендельками под названием «Звездный оракул», то не смогла сдержать разочарованного вздоха. Крендельком мою ситуацию точно не решить.

За стойкой щебетала румяная девица в ярком фартуке и широкополой шляпе в звездах.

– К каждому крендельку даем предсказание! – улыбнулась дева и одной рукой размашистым жестом раскинула перед собой серебряные открытки, тоже в звездах, а второй рукой сноровисто достала из подставки крупный крендель.

Если подумать, узелок из теста в лед точно не превратится. Почему бы не взять? Я обреченно потянулась за угощением.

– Выбирайте, какая карточка вам подмигнет. – Моя рука с крендельком застыла на полпути к карману пальто. Увидев мое замешательство, девушка пояснила, – к какой карточке тянет, то предсказание ваше.

Серебряные открытки лежали аркой и никак не помогали выбрать. Я засунула крендель в карман, закрыла глаза и поставила ладонь над карточками. Попросила вслух:

– Оракул, дай ответ, что мне поможет? – И стала водить рукой над столом. От одного места ощутимо шел жар. Я накрыла его ладонью, будто ловила насекомое. Открыла глаза. Рука лежала на серебряной карточке, одной из пары десятков таких же. Я подняла ее и перевернула.

«Зодиак на удачу» витиеватым шрифтом было выведено сверху. Снизу переливался серебром знак, а в центре карточки стоял нарисованный викинг. В мехах, кожаных штанах, с рыжими волосами. Взгляд сосредоточенно уперт вдаль, а на руке его горел огонь. Я пригляделась, не показалось ли. Нет. Огонь шел не из факела или свечи, а из голой ладони.

– Странно. – Шляпа покосилась на бок, когда девушка перевесилась через прилавок и вгляделась в изображение на моей карточке.

– Странно то, что весы, – она ткнула в серебряный символ, расположенный снизу открытки. – вообще-то знак воздуха, а на картинке мужчина держит огонь.

Я медленно кивнула. Видимо, пора привыкать, что вместо разгадок я нахожу все больше вопросов. Шляпа попыталась упасть, девушка ее перехватила, и, вернувшись в образ, попыталась сгладить момент:

– Однако оракулу виднее, что или кто, – она подмигнула, – принесет вам удачу.

– Спасибо оракулу! – Усилием воли я растянула губы в улыбке, помахала открыткой, как крылом, сунула ее в карман к кренделю, и пошла домой.

Квартира встретила колючим холодом и густой темнотой. Стены сжимались, выдавливая воздух из помещения. Тишина угнетала, навалилась обреченностью, от которой хоть немного, но удалось отвлечься на ярмарке. К горлу подступило рыдание.

Я резко включила свет и стены отскочили на место, будто не пытались задушить.

– Я сама себя наказываю так, как вам не удастся! – погрозив кулаком во все стороны, я скинула пальто и обошла квартиру. Пусто, одиноко. Невыносимо тихо.

Включив звуки природы, я плюхнулась на кровать. Мысли крутились в недавнем прошлом. Я старалась не думать о тяжелом, проскальзывать мимо страшных воспоминаний. Важно научиться жить дальше. Только как?

Я закрыла глаза и вспомнила бабулю, кладезь мудрости и мой личный приют спокойствия. «Все ответы всегда есть рядом с нами» – повторяла она. Особенно когда рассказывала про свою сестру, которую я никогда не видела, потому что она как раз ушла искать ответы куда-то далеко, да так и не вернулась. Бабуля злилась на нее, не смотря на открытки, что сестра исправно отправляла каждый год, выводя под названием городка, где жила, аккуратным подчерком буквы, такой сейчас нигде не встретишь.

В голове зазвенело. Не может быть!

Я вскочила, достала из пальто предсказание. Бросилась к стеллажу, раскопала под книгами старую коробку, открыла и наугад вытащила открытку.

Не смотря на мелкие буквы, круглый подчерк был понятен. «Приветствую, моя кряхтунья. Стужа приходит ко мне во сне и не отпускает далеко отсюда.» Дальше читать не стала, я примерно помнила текст всех тридцати шести открыток, мы с бабулей часто перечитывали их вместе. Я прилепилась взглядом к типографской надписи сверху открытки: Бельрей. Название городка на крайнем севере, где застряла наша родственница.

Я положила открытки, старую из коробки и сегодняшнее предсказание, рядом с друг другом. Без сомнения, шрифт верхней надписи был таким же витиеватым, как и шрифт на карточке Звездного оракула. Одинаковый шрифт!

Затаив дыхание, я разглядывала каждую букву. Совпадение не вызывало сомнений. Совпадение! Действительно, отчего я так взволновалась из-за совпадения шрифта, бывает.

Приунывши, я перевернула коробку над кроватью и открытки пролились водопадом на одеяло, рассыпавшись по всей кровати. Я разгребла себе место, облокотилась на стену, подложив подушку под локоть, и начала разглядывать название города на каждой карточке.

Тридцать шесть открыток. Тридцать шесть лет великая тетушка отправляла свои послания и неизменно «Бельрей» отпечатан в одном и том же месте, одним и тем же шрифтом. Я перевернула открытки картинкой наверх и разложила перед собой. Где-то нарисован деревенский дом, он повторялся, но был показал с разных ракурсов. Где-то стояли деревья, графично раскинув узловатые ветви. Я обвела взглядом старые пейзажи. Абсолютно на всех открытках присутствовали заснеженные горы. Даже через черно-белый рисунок чувствовалась мощь этих мест и холод.

Ритм линий на изображениях успокоил меня, я будто сама летела над горизонтом к вершинам, где лежит самый белый и чистый снег. А потом взгляд упал на сегодняшнюю карточку. Яркие волосы мужчины на контрасте с бесцветными посланиями великой тетушки оглушали своей бескомпромиссной пылкостью. Меха, ниспадающие по плечам викинга, блестели и были мягкими настолько, что художник запустил пальцы ветра, чтобы погладить их. За плечами волшебного персонажа высились заснеженные горы. И горизонт их, как кардиограмма одного человека, совпадал с извилистым горизонтом на открытках сестры бабушки.

Морская мелодия с шумом волн, играющая на фоне, сменилась гулом ветра. Подъем взглядом на вершины и спуск с них укачал меня. Переживания и долгая прогулка физически истощили. Я провела пальцем по меху викинга, но кроме шероховатой бумаги ничего не почувствовала. Тогда тронула его медные волосы, подумала, что если бы я рисовала этого мужчину, то запустила пальцы ветра в его волосы, а не одежду. И глаза мои закрылись.

Во сне крутилась метель поземкой, кружилась я в центре двора, а вокруг мелькали деревянные избы, голые ветки осины и горы, горы, горы.

БОДРОЕ УТРО

Бок укололо так чувствительно, что я проснулась. Откинув открытку, впившуюся острым углом в кожу, я потерла место укола, открыла глаза и вскочила.

Это была не моя квартира. Не моя кровать. Но одежда осталась та же. И открытки разбросаны вокруг так же, как я и уснула.

Посидев пару минут, я разглядывала комнату. Небольшая и аскетичная, ничего лишнего.

– Эй! – прокричала не с целью привлечь кого-то, а проверить голос. Голос звучал звонко, в теле от звука прошла вибрация. Но чтобы наверняка, я сильно ущипнула себя за бедро. И шикнула от боли. Значит, не сон.

Мурашки побежали вдоль позвоночника. Удивительно, но я не испытывала ужаса. Предчувствие щекотало спину, а в горле клокотала злость. Как я сюда попала? И куда – сюда?

Прошлепав босыми ногами по непокрытому полу к окну, я отодвинула штору и выглянула на улицу. Примерно второй этаж. Пустая серая улица. Сумерки окрашивали все вокруг в синий оттенок. Напротив деревянный дом, его стены покрывала тонкая пленка таинственно мерцающего снега, сугробы доходили до окон, а из трубы на крыше шел густой дым, – все это создавало иллюзию старой избы из сказки.

– Мда. Пейзаж, который я заслужила. – Ступни закололо от ледяного пола. Я потерла одну ногу о другую и открыла дверь сбоку от кровати. Ванная. Уже хорошо. Рядом со второй дверью стоял узкий шкаф. Внутри я обнаружила серую шубу и высокую обувь, похожую на валенки, но с подошвой и шнуровкой. Решительно надев их и шубу, я вышла.

В коридоре разлилась темнота. Когда глаза привыкли, по обеим сторонам я разглядела двери, а справа в самом конце шел свет. Аккуратно, будто могу разбудить кого-то, я двинулась на свет. Деревянный пол возвращал каждый шаг гулким звуком, словно это поверхность барабана.

Спустившись по широкой лестнице вниз, я оказалась в большой комнате. Тяжелая дверь напротив, а рядом с лестницей стойка. Направо большая приоткрытая дверь, из которой шли запахи еды. В животе заурчало.

Похоже на холл гостиницы. Я подошла к стойке, звонок, карточки, похожие на визитки. «Стирка белья». «Пекарня». «Лавочка сувениров». «Нора охотника». Сердце загрохотало. Адрес на каждой визитке начинался со слова Бельрей.

– Что за черт?

Я бросилась к входной двери, всем телом навалилась на нее, дверь скрипнула открываясь. Снег под ногами приветственно хрустнул. Я огляделась вокруг: дом стоял почти на окраине поселка, с одной стороны темный лес, с другой стороны пустые улицы и редко стоящие маленькие домики. Деревня будто спала, только дымок над крышами и звук разговора где-то во дворе показывали, что жизнь тут есть. Заря, что поднималась над горами, превратила сумерки в зимнее утро.

Думай, Эйра, думай. Как я сюда попала размышлять бессмысленно. Но если попала, то, пожалуй, стоит найти сестру бабушки и расспросить ее, ответы на какие вопросы, она уехала искать, и не связаны ли они с тем, что творится со мной?

Место, где я проснулась, оказалось двухэтажной избой из срубленных стволов. Над входом висела вывеска «Гостевой дом».

– Доброе утро, Эйра! Ты решила, как надолго останешься? – сухонький мужчина неопределенного возраста открыто разглядывал меня с вниманием, которое жители мегаполисов не позволяют себе. Я смутилась. Не от его глаз, а от вопроса. Он меня знает? Что ответить?

– Пока нет, – услышала сама себя. – На два дня, а потом возможно еще продлю. Есть возможность так сделать или у вас заняты все номера?

– Номера, – хозяин ухмыльнулся, – Милая, у нас шесть комнат. Заняты две, включая твою. Так что можешь оставаться хоть до весны, милая.

Он широко улыбнулся и оказалось, что жизнь на севере лишила его пары передних зубов.

Вернувшись к себе, я зашла в ванную, включила горячую воду. Стоя под душем, думала, как же хорошо, что и на самых задворках цивилизации есть водопровод! Однако удовольствие длилось недолго. Струя воды стремительно холодела.

Водопровод есть, но насладиться им не суждено, видимо. Быстро закончив мыться, я вылезла из душа. И тут пронзила мысль – в водопроводе ли дело?!

Я зависла над раковиной: набрала воду в раковину, смотрела на ее поверхность и поставила ладони сверху. Чувствовалось тепло. Я сконцентрировалась, погрузила руки в воду и через минуту она стала ледяной. Зачерпнув в ладошку немного воды, как в ковшик, я поднесла ладонь к губам, подула. И вода стала льдом.

– Вот блин! – я бросила льдинку в раковину, закуталась в полотенце и бухнулась на кровать. Взяла пачку старых открыток, исписанных круглым почерком. И стала изучать их в тысячный раз.

– Великая тетушка, как же тебя найти?

ТАВЕРНА

Привела себя и одежду в порядок, выбрала пару открыток, где дом тети описан подробнее всего, и спустилась вниз. Холл был пуст. Тогда я пошла на запах еды в столовую. Там тоже никого не было, кроме милой девушки:

– У нас только блюдо дня. Сегодня это грибная похлебка и рыбная котлета с макаронами. – Она пристально изучала меня и цепкостью взгляда напомнила хозяина гостевого дома.

В животе упрямо заурчало, давая понять, что раз мы попали в место с едой, хорошо было бы нормально покушать

– Это похлебкой пахнет? – спросила у девушки, а желудок недоверчиво сжался.

– Да, – она сощурилась, улыбнувшись. – Сама собирала грибы летом. Возьмите, вам понравится. Сытно и согревает. А то выглядите замерзшей. С кожей такого цвета люди обычно приходят после суток в горах. Зимних горах.

Так, видимо, никуда не деться от заботливого кормления. Девятнадцать лет моя бледность вызывала у мам подружек настойчивое желание пичкать меня котлетами из печени, а у врачей – желание отправить на анализы. Что не помогало избавиться от анемичного вида. Я оказалась на краю земли и все повторяется.

– Спасибо. С удовольствием возьму суп. – Ответила я, а внутренний голос стал шептать, описывая в подробностях, как экзотично будет смотреться гриб внутри сосульки, свисающей с ложки. Точно. Как же я буду есть?!

На стол водрузился чугунный ковш с похлебкой, которая почти бурлила, настолько была горячая. А рядом девушка поставила маленькую миску с красной пастой и миниатюрной ложечкой.

– Очень советую начать с пасты, – она заговорчески улыбалась и приподняла брови. – Еда даст сытость. А паста согреет. Половинку ложечки съешьте, не пожалеете.

Подмигнула мне, положила стопку салфеток и скрылась за дверью кухни. Я осталась тет-а-тет с супом и пастой. Что ж, спасибо милой девушке. Если сосульки и случатся, то увижу их только я. А мне не привыкать есть холодную еду и пить холодные напитки. Всю жизнь чай в моих руках мгновенно остывал, если я нервничала. Пришлось познать искусство дзена и найти кучу уловок, чтобы быть спокойной. Долгое время помогало. Я тяжело вздохнула, вспомнив, недавние события, взяла ложечкой пасту и засунула в рот.

Сначала все было в порядке. Потом язык обдало жаром. В горле словно бахнул фейерверк и спустился жидким огнем по пищеводу, растекаясь во все стороны, задевая каждую клеточку моего тела. Я горела. Схватила чугунный ковш и выпила бульон почти залпом. Почувствовав облегчение, поняла, что из глаз текут слезы, а я вся в испарине. Промокнула лицо салфеткой, взяла ложку и с удовольствием доела то, что осталось от супа.

Только откинувшись на спинку стула перед пустым чугунным ковшом, до меня дошло – похлебка была горячая. Картошка и грибы тоже оставались горячими, пока я их ела. Взяла мисочку с пастой, поднесла к глазам и стала разглядывать чудодейственную смесь.

– Смотрю, Лизонька успела тебя накормить своим ядреным соусом! – к столику подошел хозяин гостевого дома. – Еда выходит у нее отличная, а вот с приправами лучше быть осторожнее. Дочь любит эксперименты. В детстве она восприняла буквально сказки про травниц.

Он засмеялся так хрипло, что в первый момент показалось, это кашель. Я вспомнила, зачем искала хозяина и достала открытки из кармана.

– Вы мне очень помогли бы, прочитав это, – попросила я и выложила карточки на стол текстом вверх. – Я ищу женщину, которая живет в вашем поселке. Но адреса нет, только описание дома. Может вы узнаете его?

Хозяин взял одну открытку, прочитал, покрутил, рассмотрел рисунок на лицевой стороне. Поменял на вторую открытку и сделал то же самое. Положил обратно на стол и задумался.

– Милая, я всю жизнь провел здесь. И никогда не знал ни местных с именем Жизель, ни приезжих. – Он опять взял открытки и потер их между крупных пальцев, как проверяют состав ткани на ощупь. – Старые. Сколько лет этой женщине?

– Точно за семьдесят. – Ответила я и осознала, как странно все это выглядит. Ветхие открытки, в которых автор описывала свою комнату и крыльцо. В графах адреса только имя и название поселения. Для меня все было понятно, потому что бабушка годами рассказывала истории про свою сестру, живущую на крайнем севере.

– Что ты скисла? Давай я возьму открытки и покажу своей матери, – он заграбастал карточки, засунул в карман куртки. – Если и была тут Жизель, то мать точно знала ее. Вечером расскажу тебе. Не вешай нос.

– Спасибо. – Успела кинуть в спину удаляющемуся хозяину. Через холл он вышел на улицу, и я видела в окно, как на ходу он натянул толстую вязанную шапку ниже бровей.

Что мне делать, если тети не окажется в этой деревне? А вдруг она умерла, как и бабушка? Я смотрела в окно на белесый безжизненный пейзаж, который олицетворял тоску, живущую в моем сердце.

Если тетушки нет. Тогда что? Представив, как возвращаюсь в свой мегаполис, засосало под ложечкой. Нет, опасно. Буду жить здесь. Стану одиночкой. Найду избу в лесу, построю забор, чтобы никто ко мне не мог прийти. Превращусь в не разгаданную загадку. Причуду эволюции. Ошибку природы. Главное, спрятать себя от остальных. Чтобы больше никому не причинить вреда.

За окном поднялся ветер, дым из труб шел почти горизонтально, по земле вилась плотная пороша. Тоска переросла в беспокойство. Небо заволокло низкими тучами и ощущение тревоги стало осязаемым. Повеяло холодом, а воздух стал пахнуть металлом. Я автоматически достала перчатки и надела. Вряд ли на погоду влияю я, но на всякий случай подстраховалась, чтобы случайно не превратить никого в ледяное изваяние.

Из-за здания напротив вышел длинный человек. Ветер развивал полы светлой шубы и серебристые волосы, как паруса элегантной яхты. Его фигура так органично вписывалась в промозглый пейзаж, что я решила, это мираж. Однако мужчина приближался и становился реальным.

Он двигался широкими уверенными шагами, словно дорога не была сколькая, а ветер не сносил с ног. Когда он прошел мимо окна, я забыла дышать. Такое лицо не получилось бы слепить даже гениальному скульптору, удивительное сочетание красоты и предельной маскулинности. Как такой человек оказался в забытом богом месте? Я тряхнула головой, чтобы избавиться от наваждения.