– Но за что?! – почти в испуге вскричал тот.
– Считайте нас вашими спонсорами, – успокоили его нежданные визитеры.
И Иван Петрович успокоился. Папку, с которой он не расставался даже ночью, предприимчивые молодые люди унесли с собой.
«Полдень…»
Все утро Иван Петрович шатался по городу, но тоска, овладевшая им еще со вчерашнего вечера, упорно не желала его покидать. Он пробовал пить вино, пробовал курить анашу, наголо постригся и даже сбрил бороду, но все напрасно.
Ровно год прошел с тех пор, как папка с его идеями была похищена, а сам он оказался окончательно предан забвению. Теперь ему было известно, что люди, так нагло обманувшие его, являлись руководителями коммерческой фирмы «Сын & Пасынок». Неоднократно пытался попасть он туда на прием, но ни Сын, ни Пасынок (…вот бы узнать, кто из них кто!..) определенно не желали иметь с ним ничего общего. Увы, только теперь он понял, какую в свое время совершил глупость.
Только теперь!
На автобусной остановке к нему подошел человек. Маленький плюгавый мужичонка, невероятно подвижный и внешне очень похожий на муху.
– Нет, вы слышали, что делается?! – возбужденно заорал он прямо в лицо Ивану Петровичу. – Это поразительно, но это факт! Их молекулярный реактор работает! Работает!!
Ивана Петровича передернуло.
– Конечно работает, – сердито ответил он, – с чего бы ему не работать?
– Но это же противоречит здравому смыслу, это же… Это же вопиющее нарушение второго закона термодинамики! Этого просто не может быть!..
Поперхнувшись слюной, Человек-Муха замолчал.
– Это противоречит не здравому смыслу, а вашим представлениям о здравом смысле, многоуважаемый коллега, – начал было Иван Петрович, но потом передумал и сказал: – Нет, коллегой я вас называть не хочу. Это не только глупо, но и опасно. Своим коллегой я мог бы назвать господина Больцмана, который пытался втолковать вашим коллегам, что пресловутый «второй закон» опровергается самой природой. И что же вы с ним после этого сделали? Вы довели беднягу до ручки! Нет, какой вы мне, к чертовой матери, коллега?!
– Послушайте, – горячо возразил Человек-Муха, – а почему, собственно говоря, я должен вам верить? Если изобретение реактора ваша заслуга, то при чем здесь Сын с Пасынком?
– Они, – Иван Петрович всхлипнул, – они… украли мое изобретение. Эти подлые негодяи, они…
– Хорошо, – попытался успокоить его мужчина, – я готов поверить вам, но при одном непременном условии. Объясните мне, как возможно невозможное? По какому принципу работает этот чертов реактор?! Ведь если изобрели его действительно вы, то…
– Эффект двух капель! – не своим голосом заорал Иван Петрович, размазывая по лицу слезы. – Капните рядом две капли воды – большую и маленькую. Сначала их температура будет абсолютно одинаковой, но очень скоро маленькая капля начнет испаряться, притягиваясь к большой и конденсируясь на ее поверхности. При этом температура среды вокруг большой капли вырастает! Как видите, процесс переноса тепла от одного тела к другому происходит самопроизвольно, в любом направлении. Вот так! – с пафосом подытожил Иван Петрович. – Я опроверг второй закон термодинамики и изобрел «perpetuum mobile»!..
– Не может быть! – Человек-Муха стоял с распахнутым ртом и дико вращал глазами. – Демон Максвелла – это же демон Максвелла!
– Не знаю, при чем здесь Максвелл, – ответил Иван Петрович, высокомерно почесывая лысину. – В основу своего реактора я положил принцип, согласно которому капли воды испаряются тем интенсивнее, чем они мельче. Процесс, обеспечивающий круговорот воды в реакторе с интенсивностью один кубометр в секунду, позволяет снимать мощность до двух с половиной миллионов киловатт одновременно по теплу и холоду. А ведь это, как вы сами понимаете, мощность крупной электростанции! И заметьте, без затрат энергии извне, без какого бы то ни было загрязнения окружающей среды!
– Да что это?! – не унимался Иван Петрович. – Я могу научить вас, как использовать энергию суточного колебания температуры окружающего воздуха или же энергию перепада атмосферного давления. Соедините термометр или барометр, механические часы и электрический генератор вместе, и вот вам еще один «вечный», а точнее даровой двигатель. Да мало ли что еще можно придумать! Беда в том, что никому мои изобретения не нужны. – Он вдруг помрачнел и насупился. – Были не нужны. А теперь эти мерзавцы обворовали меня.
– Поздравляю вас, коллега! – Мужчина схватил Ивана Петровича за руку и принялся изо всех сил трясти ее. – Позд-рав-ля-ю! Ваше открытие произведет переворот не только в науке. Что там наука, изменится вся наша жизнь, все наше общество! Поздравляю!
Иван Петрович вырвался и, оставив Человека-Муху в полной растерянности, убежал прочь.
Остаток дня он шатался по кабакам и пил водку. Когда же к вечеру, больной и опухший, Иван Петрович воротился домой, у двери квартиры его поджидал сюрприз. Семеро человек, представившиеся особой Ученой делегацией, вручили ему почетный диплом и приглашение на Специальную Ученую конференцию, где именно ему, Кузнецову Ивану Петровичу, должны будут присвоить докторскую степень и сразу после этого послать на другую, еще более Ученую конференцию в город Париж.
– Спасибо, большое вам спасибо, – бормотал сквозь слезы расчувствовавшийся Иван Петрович. – Я всегда говорил, что есть Бог на небе. Да, многоуважаемые коллеги, несомненно, есть!
Коллеги его не перебивали. Этот вечер запомнился Ивану Петровичу как самый волнующий в его жизни.
«Раннее утро…»
Из здания Университета Ивана Петровича выставили. И не просто выставили, а выставили со скандалом.
– И чтоб духу твоего здесь больше не было! – бесновались ученые на крыльце. – Недоучка! Деревенщина!!
– Псих недоделанный! – вторили им из окон студенты. – Гений с макаронной фабрики!..
«При чем здесь фабрика? – недоумевал Иван Петрович. – И почему именно с макаронной?..»
Он долго бродил по улицам, заглядывая в лица прохожих, но все его усилия были напрасны. Никто не обращал на него никакого внимания. Его не узнавали! И именно безразличие со стороны неизвестных ему людей казалось ему в эту минуту особенно оскорбительным.
– Сволочи! – восклицал он в сердцах. – Всех бы поубивал, будь моя воля.
Но именно воли у него уже давно не было.
В Парке культуры и отдыха, куда занес его случай, Ивана Петровича страшно перепугали. Какой-то ненормальный узнал в нем изобретателя «самоходных ветряных машин» и с воплями: «Ага, да ты ж тот самый козел, из-за которого мы без работы остались!.. Стой, куда?!» – погнался за ним.
Делать было нечего, пришлось удирать. Но и удирая, Иван Петрович продолжал сохранять на своем лице гримасу обиды и презрения ко всему человечеству.
– Я гений, – попытался объяснить он, когда гнавшийся за ним мужик настиг-таки его и схватил за шиворот, – я всеми покинутый непризнанный гений!
– Гений?! – заорал мужик, которого эти слова только еще сильнее раззадорили. – А вот я те щас покажу, какой ты гений!
И он несколько раз ударил Ивана Петровича мордой об асфальт.
– Да в чем дело? Чего вам от меня надо? – Иван Петрович был близок к обмороку. – Отпустите меня немедленно, я не сделал вам ничего плохого!..
– Ничего плохого?! – не унимался мужчина. – Щас я тебе покажу ничего плохого!..
И только вовремя подоспевшая милиция спасла Ивана Петровича от неминуемой гибели.
Придя домой, он поставил на старенький проигрыватель свою любимую пластинку, лег на диван и стал ожидать смерти. Это занятие казалось ему таким естественным, а смерть представлялась настолько желанной, что, если бы не звонок в дверь, Иван Петрович, скорее всего, действительно умер бы.
– Здорово, Петрович. – На пороге стоял сосед по площадке. – Огоньку не найдется?
– «Огоньку»?.. – не сразу понял Иван Петрович.
– Огоньку. Совсем ты скоро рехнешься со своими машинами. – Сосед недовольно поморщил лоб и, указав пальцем на сигарету, торчавшую у него изо рта, добавил: – Спички кончились.
– Нет, – Иван Петрович виновато развел руками, – огня у меня нету.
– Дурак ты, Кузнецов, и уши у тебя холодные, – проникновенно, совершенно без злобы изрек сосед. – Все люди как люди, а ты сам не знаешь, чего тебе надо. Ну, посмотри на себя, совсем ведь доходишь.
И, покачав головой, он ушел прочь.
Усевшись посреди кухни на табуретку, Иван Петрович призадумался. «Может, кошку мне завести или собаку какую? – размышлял он. – Все не один, все веселее будет. Или, может, жениться, а? Заведу семью, детей, на работу устроюсь… Глядишь, дурь-то из головы и повыйдет. Оденемся мы с женой в черные джинсы, напялим на себя черные водолазки и пойдем по гостям гармонировать».