Но мольбы Виктории
Пенных радуг стоили.
Бородой покрыл он тело,
От жары чтоб не потела.
«Мы на пляже…»
Мы на пляже
Если ляжем,
Нам никто
Уже не важен.
«Катит скарабей свой шар…»
Катит скарабей свой шар,
А Сизиф свой камень.
Всё делать будем не спеша,
Отдохнём пока мы!
.
Напахался. У межи -
Отдохнул, и снова жив!
«За час до блица я уснул…»
За час до блица я уснул,
не выпив кофе на ночь,
и всю холодную весну
упавшую с банана.
В бесконтактную ночь -
Даже кофе не может помочь.
Если для контакта
Не хватает такта.
«У Гойи много было Мах…»
У Гойи много было Мах:
В рубахе груди… без рубах.
У Пифагора – знаем мы:
Куда не кинь – одни штаны,
Зато круги у Данте
Сочтут не дилетанты.
«Какое наваждение от марта!..»
Какое наваждение от марта!
Наталья пишет про любовь азартно!
Какая же взорвётся страстью трель —
Когда придёт апрель!?
Опять на Пятницкой дают любовь
С цветастыми павлиньими хвостами.
И вылетают звуки из зобов,
Ещё не шевелимые устами.
И как убийственно они просты
Из буйной слепоты страстей прекрасных.
Очарование уйдёт, остыв,
Останутся стихи строкою красной.
Алмазы слёз с наклеенных ресниц,
Сниму я потеплевшими устами…
И снова не увижу озорниц
С распущенными пышными хвостами.
«У бабочек в глазах двоится…»
У бабочек в глазах двоится,
И даже больше у стрекоз,
Когда на них в любви садится
Какой-то псих загнувши хвост.
И надо с этим нам смириться —
Тогда история продлится.
«Ловил я солнце на блесну…»
Ловил я солнце на блесну,
Оно всё ускользало.
И пил из полдня тишину,
Удачно – показалось.
И бабочками весь оброс —
Раз не во что одеться,
Им задавал один вопрос,
Трепещущий из детства —
О пестиках и их любви
К тычинкам кривоногим.
Такие скромные на вид,
Но надо их так много.
Проникнув в карму и сансару,
Куда ещё не помню,
Я посветил поэму Саре,
Весь пустотою полный.
На ветке Сартр сидел с Басё,
Парил над ними Наше Всё.