Эхо революции, или Когда часы XII бьют

Москва. Второе ноября 1917 г.

Очередной снаряд с грохотом ударил в Спасскую башню. Трое юнкеров, расположившихся на Кремлевской стене, словно по команде присели и обхватили головы руками, укрываясь от кирпичного крошева. Один из них, отряхнувшись, шагнул к пулемету, закрепленному между зубцов Кремлевской стены, и выпустил длинную очередь куда—то в темноту.

– Сорокавосьмилинейки со Швивой горки бьют! – зло проговорил второй и пальнул из винтовки в сторону Исторического музея, недавно занятого большевиками. – Пристрелялись, теперь начнут долбить!

Третий, самый молодой из юнкеров, опираясь на винтовку, медленно опустился на холодный каменный пол и прижался спиной к стене. Когда вытягивал левую ногу, поморщился от боли. Бедро было прострелено навылет вчера во время обстрела большевиками гостиницы «Метрополь». Там же, выбираясь из разбитого окна гостиницы, Дмитрий, так звали юнкера, получил удар штыком в левое плечо. Если бы не сестра милосердия, большевики добили бы его. Как прикончили его друзей – юнкера Ивана Сизова и Андрея, студента – добровольца из Московского университета.

Иван погиб героически. Он отказался бросить винтовку и был изрешечен в упор несколькими матросами. Студента же узнал один из рабочих. Ведь Андрей был в группе белогвардейцев, повязавших красные повязки и хитростью забравших оружие и патроны у большевиков на улице Бронной. Озлобленные за такой обман большевики уже мертвого Андрея искололи штыками. А Дмитрий лежал неподвижно и видел, как белая материя на руке товарища окрашивается в красный цвет. Его самого сперва сочли мертвым, но все же решили удостовериться и начали переворачивать на спину. Как раз в этот момент и подбежала его спасительница.

– Да что вы нелюди, что ли!? – закричала сестра милосердия, вырывая юнкера из рук рабочего. – Раненых даже немцы на фронте не добивали!

– Нонче, мамзель, мода другая, – ответил рабочий, все же выпустив Дмитрия, и кивнув головой в его сторону, добавил. – Это вон он не людь, а буржуй – враг народа.

Когда большевики отошли, сестра перевязала Дмитрию раны и помогла добраться до Исторического музея. А вскоре пришлось оставить и музей – отступить в Кремль. И вот он здесь, а его героические друзья, наверное, так и лежат на мостовой возле «Метрополя».

Впрочем, и здесь он оказался в компании храбрецов. Яков Успенский в составе отряда добровольцев двадцать девятого октября сбивал пулемет и очищал от большевиков колокольню Англиканской церкви. Но, несмотря, на ранение в грудь продолжает отстреливаться и сейчас. А пулеметчик Василий Артемьев в перестрелке с "двинцами" у здания Моссовета лично застрелил семерых врагов. А позже был ранен осколком у театра «Унион». И тоже продолжает сопротивляться. У Дмитрия же не было сил даже просто стоять. Он толком не спал уже неделю. В голове гудело, раны ныли, глаза слипались. Где—то рядом в стену снова ударил снаряд. Дмитрий закрыл глаза.

– Что, Митя, прикорнуть решил? – с улыбкой спросил Василий, заряжая в пулемет новую ленту.

– Пусть поспит, сил наберется! – добродушно ответил Яков.

Юнкер пытался заснуть, но сон, не смотря на смертельную усталость, никак не шел. Перед глазами мелькали страшные события, участником которых Дмитрий стал в последние несколько дней.

Вот их, юнкеров Александровского военного училища, ночью вооружают и отправляют охранять здание Думы и склады с оружием и боеприпасами. Вот они окружают Кремль и не дают большевикам вывезти из него винтовки и патроны для вооружения рабочих. Юнкера начинают обстреливать Кремль. На улицах установлено несколько орудий, но артиллеристам отдан приказ не стрелять по Кремлю, чтобы не повредить памятники русской истории. Палят только из винтовок. А вот большевики сейчас бьют из орудий прямой наводкой. И не боятся разрушить памятники…

Вот юнкера возводят укрепления от возможных атак большевиков. Здесь, на строительстве баррикад, он и знакомится с Андреем. Вот после ультиматума командующего Московским военным округом Рябцева, большевики открывают ворота. Дмитрий в составе двух рот юнкеров входит в Кремль. Солдаты пятьдесят шестого запасного полка построились перед зданием Арсенала и складывают винтовки перед строем. Вдруг слышится пулеметная очередь откуда—то с чердака, и солдаты опять начинают хвататься за оружие. Начинается бойня. Вспомнив ее, юнкер еще сильнее зажмурил глаза и затряс головой из стороны в сторону, словно пытаясь стряхнуть эти воспоминания.

– Митя, с тобой все в порядке?! – с тревогой в голосе спросил Яков Успенский. – Может тебе врача?

– Нет, все хорошо, – ответил Дмитрий, не открывая глаз.

– Приснилось что? – поинтересовался Василий.

– Да.

– Не мудрено, после пережитого.

«Да, не мудрено» – подумал Дмитрий, снова погружаясь в воспоминания. Но картины в памяти предстают все ужасней и ужасней.

Вот поймали красноармейца, который стрелял с крыши одного из домов на улице Поварской по грузовику с ранеными юнкерами. Его привязывают за ноги к броневику и на полной скорости протаскивают по улице. Вот перед глазами проносятся картины уличных боев жестоких и беспощадных, в которых гибнут не только мужчины, но и женщины и дети. И наконец, обстрел большевиками «Метрополя». Юнкер снова, как наяву, видит гибель своих друзей…

Дмитрий открыл глаза и достал из кармана часы – подарок отца. Открыв крышку, он взглянул на свое фото. Совсем еще юнец! Многие его сослуживцы хранили в часах фотографии своих возлюбленных. У Дмитрия таковой пока не было, и он закрепил собственную фотокарточку. Да так и практичней было. Потеряй он свои часы, нашедший опознал бы хозяина по фото. А коли не узнают, так тут и надпись имелась: "юнкеръ Александровского училища Д. Аверин".

Вдруг Дмитрий вскочил на ноги от сильного грохота, смешанного с металлическим лязгом и звоном. Это снаряд попал прямо в часы на Спасской башне. Удар снаряда был настолько сильным, что отлетевший от циферблата осколок повредил купол одного из приделов Собора Василия Блаженного. Куранты остановились…

I

Москва. 31 декабря 2017

Ученик шестого класса сто семьдесят девятой московской школы, Василий Куликов, швырнул на пол лыжи и стал нервно расшнуровывать ботинки. Настроение у него было совсем не праздничное. Тройку за четверть по физкультуре так и не удалось исправить.

– Да лучше бы я вообще не пошел сегодня в школу, – пробубнил ученик, небрежно засовывая лыжные ботинки в мешок. – Как можно заставлять учиться тридцать первого декабря, да еще и в воскресение?!

Вопрос не был адресован кому—то, да и вообще был риторическим. Ответ на него Василий прекрасно знал. Из—за эпидемии гриппа в конце октября – начале ноября, все детские сады и почти все московские школы были закрыты на карантин. В школах, где была "пятидневка", как, например, в гимназии имени Капцовых, после произошедшего сделали "шестидневку. А в сто семьдесят девятой, где и так была шестидневная учебная неделя, стали учится и в воскресение. И это несмотря на то, что и во время карантина, некоторые учителя писали задания в электронном журнале.

Подобрав лыжи, Василий направился к выходу. Бросив недовольный взгляд на старшего брата Владимира, который прямо посреди вестибюля тискал за плечи свою одноклассницу и что—то шептал ей на ухо, Вася вышел из школы. Не успел он пересечь Камергерский переулок, как получил снежком в спину. "Опять Богатырев со своими братьями" – решил Вася.

Игорь Богатырев был одноклассником Василия и "по совместительству" драчуном и задирой. Вася же, напротив, был не конфликтным и миролюбивым учеником, поэтому старался не реагировать на издевки и колкости своего одноклассника. Но однажды, в прошлом году, когда Игорь сдернул с него штаны на физкультуре (хорошо хоть это произошло в раздевалке парней, а не перед девчонками), Вася все—таки не сдержался и дал отпор Богатыреву. И даже, к своему удивлению, одержал победу в жарком бою на керамогранитном полу. Но почивал на лаврах Василий не долго. В этот же день, после уроков он познакомился с двумя старшими братьями Игоря. Хотя, как познакомился? Имен он их так и не узнал, но то, что колотить их брата было плохой идеей, усвоил хорошо. Разбитую губу тогда пришлось объяснить родителям падением на физкультуре. Колкости и издевки со стороны Игоря Богатырева с тех пор стали еще чаще, но рук он уже не распускал. Очевидно, не забыл, что нервы у Васи Куликова не железные. А может, зная о старшем брате Василия, боялся перегнуть палку, рискуя, что Вася тоже подключит родственника. Хотя сам Василий никогда не думал жаловаться старшему брату. Несомненно, сделай он это, Вовка легко бы поколотил этих трех богатырей. Он ведь был намного здоровей любого из них – занимался хоккеем с первого класса. Только вот стал бы брат связываться? На этот счет у Васи были большие сомнения. Ответил бы, наверное, что Вася сам должен решать свои проблемы. Мол, как он, десятиклассник, пойдет разбираться с мелюзгой. Ведь даже старший из них на два года меньше его.

А вот восьмиклассника Богатырева не смущало, что он был на два года старше Василия. Вот и сегодня эти тупые богатыри помешали Васе вытянул четвертную оценку по физкультуре. Пробеги он три километра хотя бы на четверку, и, как обещал физрук Александр Викторович, была бы четверка за четверть. И по силам было это Василию. Только вот в середине дистанции на школьный стадион пришли средний и старший Богатыревы и начали забрасывать его снежками. А младший еще нарочно на лыжу наехал, так что Василий растянулся на снегу.

Похоже, тройбан за четверть и отвратительное настроение были еще не всеми несчастьями на сегодняшний день. Очевидно, три богатыря решили еще и по дороге домой его подоставать. Но обернувшись, Василий, облегченно выдохнул. Это были не Богатыревы, а его собственный брат.

– Мелкий, ты почему меня не подождал? – весело спросил Володя, бросая в брата еще один снежок. Снежок попал в грудь.

– Тебе что заняться больше нечем?! – гневно ответил Вася и, замахнувшись лыжами, пригрозил. – Сейчас как дам!

– Я спрашиваю, чего не дождался меня? – повторил вопрос Вова, проигнорировав угрозы младшего брата.

– Прикажешь мне ждать, пока ты со своей Скворцовой наобнимаешься? – съязвил Василий, положив на мостовую лыжи и отряхнувшись.

– А что, малой, завидно? – засмеялся Вова и, кивнув на лыжи, добавил. – Блин, а ты чего их в школе не оставил?

– Я, может быть, на каникулах кататься буду, – ответил Вася. – А ты не забыл, что мы сегодня деда встречаем.

– Я как раз помню! Думал, после школы сразу дойдем до Театральной и на вокзал поедем.

– Закинем домой вещи и дойдем до Пушкинской, – предложил свой вариант младший брат.

– А ты в курсе, который час? – спросил Володя, вынимая карманные часы. – Уже двадцать минут третьего. А поезд во сколько приходит?

– Прибытие поезда Воркута – Москва, – громко произнес Василий в извлеченный из куртки смартфон.

– Ну что там? Во сколько?

– Пятнадцать сорок три. Ярославский вокзал, – ответил Вася, убирая телефон в карман и поднимая лыжи. – Успеем. Пойдем!

Володя машинально снова взглянул на часы.

– Ну как, нормально ходят? Не отстают? – спросил Василий, имея в виду карманные часы брата. Вообще—то их нашел он, в старых вещах матери. Часы не ходили и Василий, разобрав их, почистил, заменил пружину, смазал шестеренки и… Часы пошли. "Не зря ты ходишь в класс с изобретательским направлением" – похвалил его тогда старший брат и забрал часы себе. "Ты все равно время на телефоне смотришь"– аргументировал он свой поступок. – "А мне часы нужны для импозантности". Сам—то он ходил в класс с математическим уклоном.

– Подвожу раз в день перед сном, и ноу проблем, – ответил Володя, – Месяц назад время выставил по курантам, а позавчера на Красной площади сверился – ни на секунду не отстали. Зацени, фотку свою приладил, поверх этой черно-белой.

Вова показал свою фотографию, вставленную в крышку часов с внутренней стороны.

– А не знаешь, что за мужик на той фотографии был? – спросил Вася.

– Не знаю, – ответил Володя, – маме, вроде бы, часы дед подарил. Так что, если интересно, спросишь у него сегодня. Ну, пошли, что ли?!

Ребята переместились на правую сторону Большой Дмитровки. Васе показалось, что от старшего брата пахнет табаком. Наверное, стоял рядом с курившими одноклассниками. Когда подходили к Столешникову переулку из—за угла «вырулила» целая толпа ребят и девчонок, наряженных в карнавальные маски и разноцветные новогодние колпачки. Они не очень дружно пели песню «Потолок ледяной, дверь скрипучая». Василий стал протискиваться сквозь толпу, стараясь никого не зацепить лыжами.

– О, Вован, привет! С наступающим!!! – крикнул один из ребят в маске человека—паука.

– Привет! И тебя с наступающим! – ответил Вова.

– Кто это? – спросил Вася, когда новогоднее шествие осталось позади.

– Вроде, как человек—паук, – пожал плечами Владимир.

– Вижу, что человек—паук, а под маской кто?

– Да, бог его знает. Наверное, кто—то из нашей школы.

Пошли дальше. Василий крутил головой, рассматривая горящие гирлянды в окнах домов. Даже здание Совета Федераций было украшено цветными лампочками. А на музыкальном театре Станиславского и Немировича-Данченко гирлянды висели по периметру афиш.

– А у нас папа, интересно, успел развесить гирлянды? – спросил Вася.

– Да ты что. Ему же все время некогда, – с сарказмом в голосе ответил старший брат.

– Ну, и ладно, сами развесим, как деда встретим. Не сложно.

– Развешивай, если тебе нужно, – ответил Вова, – меня больше интересует, успели ли они нам хавчик приготовить, прежде чем уехать на свою базу отдыха.

Но по этому поводу Владимир расстраивался зря. Лишь ребята переступили порог своей квартиры, как почувствовали разнообразные запахи праздничной вкуснятины.

– Ну, что? Произведем быстренько ревизию холодильника? – радостно произнес Вова, потирая ладони.

– Ты ведь сам торопился дедушку встречать. Пойдем, а то еще опоздаем! – возразил Вася, устанавливая лыжи в угол комнаты, рядом с клюшками брата.

– Пять минут ничего не решат. Просто ускорим шаг и компенсируем задержку, – донесся уже с кухни голос брата. – Ты пока разогрей картошку и пару кусков курицы, а я обследую второй холодильник.

Вася послушно поставил еду в микроволновку, а Володя ушел в комнату. Когда обед, а по времени, скорее полдник, был готов, Василий позвал брата. Не получив ответа, он пошел за Володей в комнату и увидел его, стоящим перед открытой форточкой с … сигаретой!

– Ты, что куришь?!! – поразился увиденному Василий.

– Да, не, так балуюсь, – спокойно ответил брат.

– Балуешься!!! – возмущенно переспросил Вася. – А как же хоккей?!

– А что хоккей? – спросил Володя, выпуская облако дыма. – Я вообще, с ним планирую завязывать. Ладно, пойдем есть!

– Завязывать? Вовка, ты что…? – начал было Вася, но брат затушил сигарету о землю в цветочном горшке и прошагал мимо брата на кухню.

Перекусили молча. Так же молча дошли до станции метро Пушкинская и спустились под землю. Молча доехали до станции Кузнецкий мост и перешли на Сокольническую линию. В метро всюду была новогодняя атрибутика. В вагонах ехали деды Морозы и Снегурочки. На глаза братьям попалось несколько человек, явно припоздавших с покупкой ёлки. В вагоне Владимир первым нарушил молчание.

– Малой, как тебе вон та девчонка? – шепотом произнес он брату в самое ухо, незаметно кивнув на сидящую в углу вагона девушку с видеокамерой в руках.

– Девчонка, как девчонка, – безразлично ответил Василий, хотя и сам уже некоторое время внимательно рассматривал ее. Девушка была очень симпатичной: длинные локоны ее светло—русых волос ниспадали на плечи, большие голубые глаза, походили на два бездонных озера, а ее белозубая улыбка была такой милой, что Василий непроизвольно сам улыбнулся.

– Да ничего, ты малой не понимаешь, – прошептал Владимир, – она просто супер классная! Я ее уже несколько раз встречал и все время в метро. Эх, если бы не нужно было дедушку встречать…

– Ну, и что, хочешь сказать, ты бы подкатил к ней? – спросил Вася.

– Легко! – самоуверенно ответил Вова.

– А как же Скворцова?

– Ну ты сравнил тоже ромашку с розой.

– Интересно, кого из них ты считаешь ромашкой, а кого розой? – спросил Василий, но так и не получил ответа.

На станции Красные ворота ребята выскочили из вагона, чтобы выпустить народ и не успели запрыгнуть назад. Двери закрылись, и братья проводили взглядом уносящийся вагон вместе с сидящей в нем прекрасной незнакомкой. Пришлось ждать следующую электричку.

Когда ребята вышли на Комсомольской, то не без радости увидели девушку из электрички, стоящую с противоположной стороны платформы.

– По—моему, это знак, – улыбнулся Василий. – Иди знакомься! Только зажуй жвачку, чтобы не дышать на нее табаком.

Не успел Владимир ничего ответить на остроты брата, как перед его глазами предстала ужасающая картина. Мужчину, стоящего рядом с девушкой и, очевидно уже начавшего отмечать Новый год, вдруг покачнуло, и он толкнул ее плечом. Девушка взмахнула руками, пытаясь ухватиться за что—нибудь, но не удержалась и полетела на пути. А тоннель уже осветили огни прибывающей электрички.

– Нет!!! – громко закричал Володя и рванул на помощь.

Но здоровый парень в костюме Деда Мороза, стоявший рядом, резво ухватил падающую девушку за руку и легко затянул обратно на платформу.

– С тобой все в порядке?! – взволновано спросил подбежавший Володя.

– Как вы? – обратился к девушке Дед Мороз. – Не ушиблись?

Шокированная она испуганно моргала глазами, тяжело дышала и ничего не могла ответить. Рядом две крупные женщины трясли за ворот куртки мужчину, толкнувшего девушку.

– Ты, что же это делаешь пьянь! – кричала первая. – Чуть девчонку не погубил!

– Да в полицию нужно сдать этого алкаша! – предлагала вторая.

В это время из вагона только что прибывшей электрички выбежали несколько ребят спортивного вида.

– Наташа, что случилось? – спросил один из них – парень в сером пальто, коротко стриженный, но при этом с густой бородой.

– А, Миша, привет! Со мной все в порядке! – ответила девушка бородатому, наконец—то придя в себя, а затем, обратилась к женщинам и парню—спасителю. – Не нужно его в полицию, он не специально! А вам огромное спасибо за то что спасли меня! И счастья вам и вашей снегурочке!

Девушка проверила не повредилась ли камера в сумке и пошла с ребятами к эскалаторам, не удостоив Владимира даже взгляда. Конечно, если бы он спас ее от смертельной опасности, все было бы иначе.

– Вов, знаешь, кто это такой был в пальто с бородой? – спросил, подошедший сзади Василий?

– Александг Гадионович Богодач? – предположил Володя, видимо, пошутив.

– Сам ты Бородач, – не оценил шутку Вася. – Это же Миша Лазутин! Ну, знаешь, "Лев против"?

– Да, какие еще львы, – отмахнулся Вова, расстроенный, что так и не удалось познакомится с Наташей. Ну, хоть имя ее он теперь знал. – Ладно, пошли!