Метаироничные приключения Виталия Суцепина

Вид из квартиры Финиста выходил во двор. В центре двора стоял корт, засыпанный песком. Уже смеркалось, и на нём никого не было, хоть тот и освещался. Вокруг корта были высажены яблони. Яблоки с них никто не собирал, и те просто валялись всю осень у подъезда, становясь кормом для птиц и создавая кислый запах сидра повсюду. Где-то вдалеке орали пропойцы, машины скрипели тормозами, а во дворе была тишина, словно все сбежали домой до заката. Вечерний ветер навевал прохладу и разносил кислый запах яблок, а никто и не знает, что какой-то бизнесмен лежит себе в окровавленной ванной.

– Видишь, Виталь. Ты не понимаешь, ибо не понять тебе всё это. Такая тема называется арка персонажа. Ты сегодня изменился, а понимание не сразу возникает. Тогда возникнет, когда так изменишься, что будет поздно откат делать. Да и если я начну рассказывать, что-то обязательно отвлечёт нас от разговора. А если начистоту…О чём бы ни думал Виталий – мысли приводили его к совершённому поступку. Если взглянуть правде в глаза, он лишь стоял рядом, но никак не участвовал, однако ему было без разницы, и ощущение соучастия пожирало изнутри. Виталий посмотрел на Финиста, который просто курил и думал о своём: – Как тебе так наплевать? Ты вообще ничего не чувствуешь? – Ох, Виталь. – Финист повернулся и улыбнулся с сигаретой в зубах. – Мне, знаешь ли, не наплевать, и я очень за тебя переживаю. Просто, знаешь… Шухрат лучше расскажет об этом, а я успокаивать не умею, ей-богу. – Фини-и-и-ист… – Виталий протянул так, словно укачивал ребёнка. – Я не про это вовсе. Человек же умер. У него была своя судьба, мысли, сознание было, понимаешь? А теперь его нет. Нету его, и всё из-за нас, Финист. – А, ты про это, что ли? Тут ты абсолютно прав. Мне наплевать, по фигу, до фонаря на этого мужика. – Но почему? – Слушай, Виталик. Я поэтому и не берусь тебе объяснять всю эту делягу. – Он почесал нос и смачно харкнул в окно. – Ты не очень понимаешь, что тут происходит вообще, и это за границами твоего понимания. – Да я не могу просто… – Виталий приложил руку к глазам и начал хныкать. – Ладно, ладно! Смотри, – Финист приобнял его за плечо, – вот у тебя улитка была. Представь, что она ползёт по склону горы Фудзи. Представил? – Виталий кивнул. – Так вот, может ли она понять, что находится на другой стороне или на вершине? Сможет ли осознать, что по другой стороне может ползти, ну не знаю, гусеница? Но самое главное – сможет ли эта улитка понять наш интерес наблюдения за ней и поймёт ли она, что мы такие, кто есть, и за ней наблюдаем? Поймёт? – Я вообще ничего не понял, Финист. – Виталий вытер слёзы и посмотрел на него красными глазами. – Вот именно, Виталик. Тебе и не надо. Я, к примеру, это всё понял. Ну, или должен был понять. Это не суть важно. Мне плевать, где я нахожусь, что делаю, ибо мой век недолог, а последствия моих действий – это всего лишь текст, бульварное чтиво, которое даже хуже Достоевского. – А сейчас ты о чём вообще?

– А притом… – В этот раз Никита встал и посмотрел Финисту в глаза. – Списанку я распределяю, если Антохи нет. Сегодня вот кучу продуктов просто так списал типа из-за повреждений, а они целые и свежие вон. – Он указал на пакеты, над которыми склонялся Шухрат.Стук в дверь заставил обоих непроизвольно обернуться. Финист посмотрел на Виталия и молча развёл руками. Они покинули балкон, и Финист пошёл открывать дверь. На пороге стояли Шухрат и Никита с двумя пакетами из «Самоката» и чёрным пакетом, предположительно из «Красного и Белого». – Виталыч, привет! – с порога начал Никита. – Поздравляю с первым разом тебя! – Он почесал свою рыжую щетину на голове и улыбнулся. – Ты это, – осёк его Финист, – без приколов. Парню тяжело вон. – Виталя, братишка. Как ты? – Шухрат поставил пакеты и подошёл к Виталию, дабы обняться. – Да нормально, Шухрат, – соврал Виталий. – Финист сказал, что ты мне на все вопросы ответишь. Ответишь же? – Отвечу-отвечу и ещё сверху добавлю. – Шухрат шмыгнул носом и вместе с Никитой принялся разбирать пакеты. – Вы сегодня весь ЦФЗ ограбили? – с ухмылкой спросил Финист. – Финист, ты чего мозги паришь? – Никита спрашивал, не поднимая головы. – Я же на товароведа сейчас учусь, и функционал другой там. – А это тут причём? – Финист скрестил руки на груди.

– Финист, братишка. – Шухрат посмотрел на него исподлобья. – Если водку пить – надо хорошо закусывать.Финист с улыбкой помотал головой и принялся помогать. Виталий присоединился. В пакетах было обилие готовых продуктов, которыми торговал «Самокат»: круассаны, чизкейки, сэндвичи, пасты, готовые блины, сырники, драники. В чёрном пакете была ещё одна бутылка водки «Пять озёр» и упаковка яблочного сока «Добрый». – А вы, ребята, на кой вообще столько готовой еды взяли? – вопрошал Финист. – У нас вон торт есть с вафлями.

– Аминь, – добавил Никита, и все дружно ударили рюмками.После разбора часть продуктов они положили в холодильник, а на столе остались вафли, торт и сэндвичи. Шухрат кинул бутылку «Пять озёр» в морозилку, открыл «Хортицу» и разлил всем по половине рюмки. – Давайте, – начал тост Шухрат, – чтобы если всё и было – ничего бы за это не было.

Они выпили. Каждый реагировал на попадание водки в организм по-разному. Финист пил быстро, словно закидывал огненную воду прямиком в горло, дабы она не обожгла рецепторы во рту. После проглатывания сильно морщился и сразу пытался заесть неприятные ощущения. Никита пил водку медленно и в несколько глотков, словно ликёр. Закусить после он не стремился и, как бы нехотя из необходимости, положил себе в рот кусочек «Медовика». Шухрат пил будто герой советских фильмов. После опрокидывания рюмки он занюхал рукавом, а в сторону еды махнул рукой, как бы показывая, что после первой рюмки он не будет закусывать. Виталий в свою очередь пил добрую половину своей жизни и понимал, что и как. Перед тем как «намахнуть» – выдыхал. Крепости он почти не чувствовал, но взял сэндвич с ветчиной и, понюхав его, сделал солидный укус.

– Считай, – Шухрат серьёзно оборвал его.После выпитого все сели. Шухрат сразу повернулся к Виталию и начал: – Ну, Виталик, давай. – Шухрат, почему ты мне не сказал, что в такое меня впутывать будете? – Братишка, ты же сам согласился, а остальное – нюансы уже. – Шухрат начал шарить в кармане и, хлопнув по столу, выложил небольшую «котлету» американских долларов с лицом Бенджамина Франклина. – Вот, ради этого такие старания. – Но это же… – глаза Виталия округлились от увиденной суммы, – я думал, три тысячи, как Финист сказал. – А тут, думаешь, сколько? – Шухрат сверкнул золотыми зубами и медленно пододвинул стопку ближе к Виталию. – Посчитай вот. – Да я верю, но…

– Ох, Виталик. Давай выпьем, а потом доложу да всю правду расскажу.Виталий взял в руки пачку денег и посчитал купюры. Купюр было ровно тридцать, и каждая номиналом в сотню. Виталий тут же начал вспоминать курс к рублю. Вроде это было примерно шестьдесят рублей к одному. Тут же он прикинул, что на полное закрытие долгов ему не хватит, но сумма была серьёзная. – Посчитал, – Виталий сунул деньги в карман. – Всё верно. – Вот и отлично. – Шухрат положил руку на плечо Виталию. – Ты сразу всё не снимай в одном месте. Деньги чистейшие, но для перестраховки ходи в разные обменники лучше. Понял? – Понял, – Виталий утвердительно моргнул. – Шухрат, ты объясни, как это всё вообще? Почему? Откуда деньги эти?

– Мне тоже плесни… – Шухрат ткнул Финиста в бок, и он с Никитой повернулись. – И ребятам налей.Шухрат налил всем вновь по половине рюмки. Подняли, но выпили молча и не чокаясь. Все понимали, но Виталий был в недоумении. Они вновь сели. Финист разговаривал с Никитой о своём, а Шухрат начал свой рассказ: – Слушай, Виталик. Слушай и запоминай. Рассказываю это всё один раз и повторять не буду. Понял? – Понял-понял, дядя Шухрат. – Хорошо. – Шухрат отрезал себе торт и начал. – Организация наша – это всё большая система и структура, но я думаю, что ты уже понял. Мы не просто так людей устраняем, а по правилам и за деньги, причём большие. Вы вот были на довольно крупном заказе, и за такой шесть тысяч полагается, но Финист с тобой разделить решил. – Шухрат ласково похлопал Финиста по спине и продолжил. – Вообще, как я помню, чтобы такой заказ сделать, ну такой крупный, надо минимум тысяч двадцать пять. – А все остальные деньги куда? – Тут, как раз, всё прозрачно для нас. – Шухрат мотнул головой в сторону Никиты. – Вон рыжий сейчас будет работать там. Организовывать всё, снаряжение подготавливать, заказы тяжёлые формировать, чтобы никто их брать не хотел. – Всегда такие только по этому выпадали? – Виталий приложил руку к щеке. – А если бы кто-то взял всё-таки? – Виталик, ты думаешь, что мы пальцем деланные? Всё схвачено там, и всегда на смене есть человек, который не участвует в этом, но знает всё и заказ обычным курьерам говорит не брать. У нас, к примеру, это Антоха. Он в курсе всего и получает какие-то там дивиденды за молчание. Я не знаю, честно, но что-то получает. Если ситуация трудная, поможет всегда, но пока такого у нас на ЦФЗ не бывало. – Вот он о чём говорил, когда меня увидел. – Конечно, он же не знал, что мы тебя на место Никиты взяли. Ты ж свой человек, и горжусь тобой вообще, братишка. Выдержал. Выдержал как мужик и не пикнул. – Не знаю, Шухрат. – Чувство, которое охватило Виталия, он будто никогда не испытывал. Чувство вины было словно задавлено этим чувством, как бетонной плитой. – Чего ты не знаешь-то? – Шухрат улыбнулся. – У нас был один мальчик. Ему пророчили работу в нашей конторе, а он со мной на заказ поехал. Ты представляешь? Я на сложные заказы езжу. – Он потёр свою щетину, посмотрел в пол, посмотрел на шушукающихся Финиста и Никиту, а после – прямо Виталию в глаза. – На страшные заказы раньше ездил. Плохо. Ой, как плохо эти координаторы работали. Представь, Виталик. Приходим мы к клиенту, я уже укол достал. Открывает парень молодой нам, а я ему сразу в вену кольнул. Он падает парализованный. Мы заходим, а навстречу нам его жена. Ты представь только. Что вот с ней делать? Он-то один должен был быть. – Шухрат помотал головой и молча налил всем по полной рюмке. Все выпили, не чокаясь и не вставая. – Так во, что нам делать было? Ничего не поделать. У меня молоток был тогда с собой, ну, я его, как бросил в жену эту. Вот, как целишься и готовишься – никогда не попадёшь, а тут прямо между глаз зарядил. Ох, грустно это всё, Виталик. Ты меня останови, если чего. – Виталий смотрел на Шухрата с интересом и не думал его прерывать. – Она замертво упала, а парень этот парализованный видит всё. Плохо так поступать, и один он должен быть. Мы со стажёром этого парня в ванну затащили, а с бабой этой непонятно, что делать. Стажёра отправил комнаты проверить, а через минуту он меня зовёт. В детскую зашли, а там две девочки маленьких. Понимаешь? Видели нас. Там сидели и молчали, а если бы не проверили? Ох, бля. Тяжело это, Виталик. – Шухрат налил только себе полную рюмку и выпил. – Стажёру этому говорю, мол, подержать их надо, а он испугался сам. Никто не говорил, что так будет. Я его заставил держать, а сам тем же молотком… – Шухрат начал вытирать глаза, но эмоции лица не изменились. – Я быстро их, чтобы не мучались. Представь, что этот стажёр испытал. Ох, бля. Так вот всё мы так выставили, что этот парень домой пришёл, всю семью свою прибил молотком, а потом от тоски вены порезал. Тогда расследование было, но наши деньги, куда надо занесли, чтобы оставалось всё так, как мы со стажёром подстроили. Кстати, вот ещё куда часть денег уходит. Даём на лапу, чтобы признавали самоубийство и всё. Всё очевидно, как бы, но если пару анализов нормально взять – всё на раз-два вскроется… – Как наши клиенты, – Финист неожиданно сострил, и все дружно рассмеялись. Напряжение, которое сгущалось вокруг Шухрата, почти развеялось, и всем стало легче. – Ты чего грузишь его, Шухрат? Расскажи про стажёра. – Сказав это, Финист вернул старого в нужное русло. – Точно-точно. Стажёр-то, представляешь, Виталик. На следующий день на работу не вышел и через день. Нашли его быстро. Он дома один был и запил сильно. Никого у него не было, и поговорить не с кем было. Загибался потихоньку. Мы с Финистом и Илюхой его вытащить пытались. Всё без толку. Так он и пил и пил, а потом нашёл бабу себе. С ней вместе пил. Мы про него вспоминали иногда, но с нами он не работал больше. Через полгода где-то приходит заказ на его адрес. Мне ещё приходит, представляешь? Заказ ещё на небольшой на Мартина Матвеевича от Полины Павловны. – Шухрат поймал непонимающий взгляд Виталия. – Тебе Финист рассказывал про классификацию? – Какую классификацию? – Ты думал, откуда Финист имя клиента знает? – Ну, сам клиент сказал, что это не его имя, но своего не назвал. – Вот и правильно, а если назовёт – забудь. Выбрось из головы, иначе так и помнить будешь, а это ни тебе, ни конторе нашей незачем. – Он повернулся на Финиста и Никиту, которые вели оживлённый разговор, но, передумав их отвлекать, продолжил. – Так вот, про классы потом, про стажёра закончу сперва. Заказ на него почти самый дешёвый выпал. Я приезжаю к нему, а он классификацию знает. Я к нему обращаюсь по протоколу, а он давай хохотать. Зашёл я к нему, выпили, закусили. Рассказал, что с женщиной жил и полюбил её, а она его, по словам, тоже. Но загвоздка в том, что родители её узнали, что у нашего Мартина Матвеевича своя квартира и участок в Горном Щите. Такие дела вот. Он и сам не знал, что именно они стали его Полиной Павловной. Он меня уговорить пытался, но сам в душе понимал, что не сможет. В итоге я ему ничего не вкалывал, а он сам повесился. Такая вот история, Виталик. – Морали я не понял, но суть уловил, – Виталий улыбнулся и налил себе водки.

– Очень просто, братишка. Полюбишь – и всё. Сам поймёшь или, может быть, сейчас понял, но помнить о той одной будешь. Главное – той, с которой живёшь, о своей памяти не говори, а то даст по шее и пилить потом будет. – Он легонько посмеялся и налил две полные рюмки. – Давай выпьем за любовь, чтобы была, и за привычку, чтобы появлялась.Рюмки у всех были полными. На лице Виталия уже не было той печали, как до прихода Шухрата. Виталий первый поднял рюмку и начал произносить тост: «Ребята, Стендаль говорил, что человек живёт на белом свете не для того, чтобы стать богатым, но для того, чтобы стать счастливым. Так вот, счастье – это, конечно, очень хорошо, однако богатство приблизило бы его в разы!» Каждый за столом понял этот тост по-своему, однако каждому своя собственная интерпретация понравилась, и все начали улюлюкать и чокаться. Выпили и сели так же по парам. – Шухрат, ты про классификацию расскажешь? – То ли от водки, то ли от одобрения Шухрата, Виталий уже не печалился, а был наполнен интересом. – Точно-точно! Система старая, но не с первого раза понятная. Кто услугами пользовался – знает, что Алексей Алексеевич – самая дорогая цель. Если прямо – первый это цель, а второй – заказчик. Если Алексей Алексеевич и Яна Яковлевна – цель мужчина, а если Анна Анатольевна и Ян Яковлевич – женщина. Но знаешь, вот. Женщин очень и очень редко заказывают. Не знаю, может, мужики сами как-то справляются, но факт остаётся фактом. Если два раза в год цель – женщина, это уже редкость. Тут нет предвзятого чего-то, но реально ведь. Любой, особенно русский, мужик не станет тратить лишнюю копейку на то, что может сделать своими руками. Так что, основа наших целей – это здоровые «лбы». Так… Что-то мысль потерял. А, точно. Самый дорогой – это Алексей Алексеевич и Яна Яковлевна, а самый дешёвый – это Николай Николаевич и Ольга Олеговна. Там каждый чуть дороже, но максимум – это двадцать пять штук. С одного заказа ты получаешь 24% от оплаты. Именно столько, а не больше и не меньше, потому что именно столько, а это большая часть, всей работы ты делаешь. Понятно? – Понятно! – Виталий кивнул, и они снова выпили. После выпитого Финист что-то сказал Шухрату. Тот понимающе кивнул, а Финист и Никита вышли из кухни и закрыли за собой дверь. – Ты, Виталь, не выходи пока из кухни. – А что такое, куда парни пошли? – Куда они пошли, – Шухрат кокетливо улыбнулся, – не наше с тобой дело. – Подожди, Шухрат, – Виталий открыл рот от удивления. – Ну нет. – Виталик, вот у тебя есть любовь? – С такой же кокетливой улыбкой спросил Шухрат. – Ну нравится девочка одна, но может две. – Вот видишь. О любви ты только мечтаешь, а если у кого-то эту любовь увидишь, что будешь делать? – Не знаю, может, завидовать, а может, порадуюсь за людей. – Так вот ты порадуйся и радоваться начни. Любовь – это редкость нынче. – А если это не любовь, а влюблённость? – Ты молодой ещё, Виталик. А что же любовь тогда по-твоему? – Когда люди друг с другом живут и всё такое, когда привыкли и приняли друг друга. – Это, конечно, хорошо, но если бы друг друга не полюбили однажды – не жили бы никогда. Так что любовь это чуть раньше появилась и раньше закончилась. Закончится может ещё до того, как ты этого человека для жизни выбрал, понимаешь меня? – Понимаю, а потом тогда что? – А потом уже привязался и всё тут. Куда теперь без неё или без него ей. Однако без их любви чистой и светлой ничего бы не началось. – Ну а если просто привыкли и не было никакой любви. – Конечно, бывают браки и без любви, а по расчёту, ради положения или статуса, и в них люди привязываются. Прикипают друг к другу, но потом любовь ищут на стороне. Хотят любви, а не привычки. – А как одну женщину любить всю жизнь? – Я и люблю и любил только одну, а жил с другими. – Как же? А эта одна – твоя? – Нет, чужая. Но люблю и любить буду. – Почему тебе с ней не быть тогда? – Я вот люблю её. Она меня не любит, но любила когда-то. Вышла замуж по расчёту и привыкла. Может, своего полюбила уже и разлюбить успела, а может, про меня вспоминает. Такая у каждого есть, которая никогда не забудется. Она в назидание в голове болтается, чтобы ты помнил, как это – любить по-настоящему. – И как же я, допустим, полюблю кого-то, если у меня другая в голове?

Они выпили. Виталий закусил остатками торта, а Шухрат достал из холодильника драники и закусил ими. Через пару минут дверь кухни открылась, и в проходе стояли Финист с Никитой, немного красные и вспотевшие, но такие счастливые. Виталий поглядел на Шухрата, а тот искренне умилялся происходящему.

– Виталик, братишка! Ты что думаешь?Финист предложил покурить, и все дружно двинулись на балкон. Идя на перекур, Виталий заметил, что диван, который являлся спальным местом Финиста, взъерошен и измят, но не подал виду. Вышли на балкон. Закурили. Шухрат начал разговор: – Слушай, Финист. Виталик говорит, что нет любви никакой, а есть только влюблённость. – Ну, – Финист затянулся и искоса посмотрел на Шухрата, – правильно говорит. – Да как же, я же ему говорю… – Ты чего, дядя Шухрат, сочиняешь? – влез в разговор Никита. – У тебя женщин было больше, чем ты на свете лет живёшь. Соответственно у тебя было как минимум больше одной новой женщины ежегодно. – Вот такой вот я – любвеобильный! – Шухрат погладил себя по груди, держа сигарету в зубах. – А я считаю, – Финист крепко затянулся и на выдохе продолжил, – что блядство всё это. Ты уж извини, Шухрат. Вот женщины есть шалавы, а есть жигало. Так вот почему-то для нас, для мужчин – это комплимент, однако он являет твою истинную непостоянную суть. Ты как женщина с шлюхой натурой – вечно ищешь чего-то и сам не знаешь чего. Ища эмоции, ты находишь лишь страдания и тщетность своего бытия. Ты безусловно красивый для своих лет и обаятельный, однако твоя инфантильность в отношении противоположного пола – это не есть хорошо и не любовь точно. – Ты это хорошо сказал, Финист, – Никита сказал это и посмотрел на него так, что Виталию стало немного неловко. – Я полностью с тобой согласен, так как это всё не очень хорошо сказывается на понимании долгосрочных отношений. Это в перспективе, конечно. – Да вы чего, ребята? – Шухрат недоумевал от их ответа, ибо думал, что они его поддержат. – Ничего, Шухрат. Ты не те ценности продвигаешь. Ну, не то чтобы они неправильные, но нам они не подходят. Не знаю про Виталия, но нам с Никитосом точно нет.

Виталий действительно думал. Он смотрел в окно, за которым уже стемнело, и курил. Курил с удовольствием. Думал он не о мужчине, чью жизнь не вернуть, а думал, как бы побольше пообщаться с той девушкой, которую встретил с утра на складе. Он думал о той смуглой красотке, которая была словно журавль в небе. Было неясно, как с ней встретиться и всё такое, но эта девочка привлекала Виталия просто своим настроем. Он думал, что, возможно, стоит действительно послушать Шухрата и влюбляться, не боясь самого себя, но решить пока не мог. Вечерний ветер вновь принёс запах яблок, но он был уже не таким, как на закате. Этот яблочный дух нёс не смерть, а надежду. Надежду на то, что всё будет, и за это ничего не будет.