Оценить:
 Рейтинг: 0

«Клиповое» мышление

Автор
Жанр
Год написания книги
2022
Теги
<< 1 2 3 4 5 6 ... 12 >>
На страницу:
2 из 12
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

Спотыкаюсь о тёмно-коричневые, почти что и чёрные, старые и трухлявые корни деревьев, где прорезавшие, а где прямо и прорвавшие и так, и без того побитую и истерзанную, потрескавшуюся со временем и самим же временем дорожку под ногами… Запинаюсь о камни. И осекаюсь о стеклянные бутылки… Считаю про себя и себе же под нос, аки «делать в процессе ходьбы больше нечего», прочую мерзость… Радуясь, бесспорно, что и не носом! Да и пусть же всё – «пока»… Вроде оставленного к питьевому – ещё и цветного пакетированно-пластикового пищевого мусора: разношёрстного продакт-плейсмента! Практически падаю, но и в последний момент ловлю сама себя же, удерживая равновесие, и, переведя более-менее сбившееся дыхание, иду дальше и ещё быстрее. Хотя… «Куда уж – быстрее?». Знаю же, что оторвалась. И что меня уже – никто не догонит. Да и не начнёт… не «начал» даже – погоню! Не «начала»… «За кем… «чем», спрашивается?». Да… Но почему-то ощущение чьего-то присутствия рядом – не покидает… Не оставляет же – ни на одном из моих шагов вперёд. Неужели, догнала? Но… «Да…». О чём… о «ком» – это, то бишь, я? Эта же… «женщина» – не переступит через себя! Даже, а и «тем более» – ради меня… Не наступит на шею своей гордости – своей же гордыней! «Человек, а столько греховного пафоса…». Не дадут же «забрать» её – из личных интересов и побуждений. Или… «Или, да? И она…». «Догнала»?!

Слышу хруст сухих веток за спиной… Ускоряюсь. «Но…». В секунду – оказываюсь поймана! «Чья-то» правая рука хватает меня за аналогичное плечо, разворачивает и… «Оглушительный шлепок!». Резкий и резвый хлопок… «Пощечина!». Да… Вторую руку-то, то бишь – левую, я и не заметила! «Вышло – смачно!». Голова отклонилась назад «так»… Что пришлось даже согнуться и чуть выгнуться, чтобы не упасть. А после – приложить свою уже правую и прохладную ладонь к своей же правой, горящей и уже покрасневшей, прямо-таки и раскрасневшейся, как никогда и нигде, ни с кем, щеке.

Ситуация почти напомнила сцену из «Паразита». Вот только и у меня – кожа толще, чем у Павлуши. И навряд ли из-под неё – просочится жидкость… Какая-либо! «Дрянь», если только… «У такой ведь «твари», как я, иной и не течёт». И это, к слову, не мои мысли. Как и «слова»… Хотя – и такое бывало! И «не»… «Дурной пример – заразителен!». О, да… И «да», это цитата – её и из её же глаз. Такое… «Некое» и немое же – обращение ко мне! Пока что: «немое».

«Останется синяк…». И, похоже, крупный. А завтра – в колледж!.. «Сегодня – он зацветёт. А завтра – «расцветёт»… буйным «светом»: всеми цветами и соцветиями же радуги!». И вот зачем только она снова и снова подвергает сомнению свою «родительскую пригодность» и «компетентность»? Ещё же немного – и её могут лишить родительских прав! И нет, не то чтобы я прям «так» волновалась. И за неё… На самом-то деле – мне и впрямь всё равно! И, как было сказано мной же и «не» чуть выше, «плевать»! Просто… «И ведь вечно – это «но» или его синонимы!». Оказаться в интернате, а там и детском доме – не очень-то и хочется… «Не хотелось бы и от слова: «совсем»!». Да… А и особенно, когда мне остался всего год – до совершеннолетия и… обращения. «Официального» принятия себя и всеми же, как демона, в себе же! Да и всех же его сил…

Поднимаю глаза, всего-то на мгновение, чтобы с готовностью принять второй удар… Третий. И последующие… Но вижу – лишь её… ступор?! «Ступор»! И… «Испуг»! На секунду – просто!.. На какое-то «ничтожное» мгновение – вдруг показалось, что она хочет попросить прощения! Хочет извиниться – за всё это… И не только: за это. За всё! И я бы – простила! Так ещё и сама бы попросила прощения, извинилась – за всё выше же мною ей сказанное… И сказанное – ранее, в том числе! Вслух. И про себя… На высоких и «бранных» тонах… Опять же – «за всё»! Попросила бы… Извинилась! Обняла и, глотая слёзы, шептала бы слова любви… Слова тоски – по ней… «Но и…». «Ранее», да! Когда они – ещё были и теплились… Пульсировали – во мне… Не сегодня! Не здесь и сейчас…

Мои губы нахально кривятся. И кривятся – не в короткой усмешке. А уже – в сформированном и полноценном, широком и открытом оскале! И её опаска, тот её испуг и ступор в одном флаконе, сходит на нет. Буквально – как с белых яблонь дым… «Тут же»! И тут же – растворяется… Сменяясь, и чем-то же не хуже «моего», лютой злобой.

– Тварь! – Шипит она. А меня – вдруг прорывает. Да и так, что и прямо – на неконтролируемый смех! Я просто – смеюсь и… В голос! Смеюсь – сквозь только подступившие и уже проступившие невзначай слёзы. Почти что и свернувшись в три погибели. Калачиком… И в ту же самую «позу эмбриона»! Следом за чем – ещё и оседаю-опадаю на тёмно-коричневую, почти чёрную землю с грязью и пылью. Меня – трясёт! А она – так и стоит, сверля меня своим уже и тёмно-карим, почти чёрным взглядом. И наверняка думает: «Что же делать дальше: бить или уйти? Добавить и убить или?..».

Выбирает же – что-то «среднее»! Хватает меня вновь своей правой рукой, но уже и за мою же левую, и тянет в обратную сторону… К своим друзьям! Пока я же – продолжаю извиваться в приступах смеха, чуть ли и не задыхаясь. И давясь же этим самым «приступом» в смеси с воздухом: со сбитым и вновь же перебитым, убитым навзничь дыханием. Хрипло кашляя и сплёвывая между – жёлтоватую мокроту. Сбиваясь… Но и после – вновь смеясь. «Это – истерика»! Да, просто – «очередная» истерика. А ей кажется, что я над ней издеваюсь! Рыхля землю кроссовками… Практически и тащась за ней следом и на коленях… И, возможно, даже рвя джинсы. Как в принципе – и обувь… Но сейчас – это не трогает. Ни меня. Ни её. А если как-то и трогает – то точно меньше всего!

Ведь и пока суд да дело – мы успеваем вернуться. И вот она уже, «кривясь» и телом, и душой, поднимает меня за плечи и ставит перед собой! А я же, в то же самое время, особо вновь не осматриваясь, вдруг боковым зрением замечаю чуть поодаль от себя, на том же самом столе – «стальной блеск»: среднего по размеру предмета со светло-коричневой деревянной резной ручкой! Да и что уж там, он буквально загорается от света и цвета костра, позволяя и почти требуя таким образом – заострить всё внимание на нём.

И как же я его раньше не замечала?.. «Неужели, знак свыше? Решил помочь своей грешной дочери?». Не нужны мне твои подачки… И помощь твоя – не нужна! «Или нужна?». Снова сама себе противоречу… Говорю внешне: «Нет!». А внутри же себя – ору троекратное: «Да!». Как же я себя бешу в эти моменты!.. Этой своей неопределённостью и уступчивостью. Ведомостью и… Доступностью! Как же ненавижу!.. Ладно! Будь – по-твоему. Но и это – в последний раз. «Как и то, что: подачки не нужны… И помощь». Ух!

Застыв на месте, я будто ещё и вросла в землю, смотря лишь на предмет рядом, но и в то же время – так далеко от меня. Так ещё и находясь в каком-то вакууме – в полной тишине и молчании. Словно бы – погрузив саму себя, и мир же внутри и вокруг, в непроницаемый и невидимый купол… «Непроходимый» – для всего и вся. Всех… Не только – для звуков, но и каких-либо действий! Смотрю – долго и упорно… Дотошно рассматривая – каждую его часть и элемент. Каждую деталь и… Мелочь! После чего – тяжело вздыхаю и сглатываю липкий и тягучий, мерзкий ком, образовавшийся в горле от так и оставшихся внутри слёз… Так и не услышав просьбы! Но и уже зная, что именно она попросит. «Просьбы и попросит? Требования и заставит!». И так же зная – как это воплотить. Каким образом – создать и воздать, явив миру! «Это будет больно». Больно… Но и не больнее, чем уже есть, на самом-то деле. «Зато – зрелищно!». Безусловно… Они запомнят это! «Надолго запомнят…». Запомнит – и она! «Та, что предала!».

– Попроси прощения… Сейчас же! – Кричит она. И пихает меня вперёд – буквально и в «руки-объятия» того самого предмета. Не забыв оставить и хлёсткую, наотмашь, затрещину на затылке – своей же всё и той же правой рукой. – С улыбкой – попроси… Широкой!.. Чтобы я – поверила.

Поверишь! «Все – поверят…». Мгновение!.. И в моих руках – тот самый предмет! А из их же рук – выпадают все белые пластиковые стаканчики и тарелки… Стеклянные бутылки и стальные столовые приборы… С грохотом падая, а где-то ещё и разбиваясь о стол! Царапая его – с противным визгом и скрипом… И падая затем – на землю. Не хуже и той же всё рыже-красной и жёлто-зелёной листвы… Которую они и покрывают. И которой же следом – накрываются сами. А где-то – и полностью скрываясь, «замалчиваясь» в редкой и мелкой, но и всё ещё имеющейся тёмно-зелёной траве.

В их глазах – страх. Ужас и паника… Зачинающаяся и начинающаяся истерика! В моих же – непоколебимость и решительность. Дерзость и уверенность… «Сейчас или никогда!». Нужно – потерпеть… Просто – потерпеть. Опять, да, и снова! Но – надо. Надо – подождать. Подождать – и исполнить! Ведь и лишь тот, кто умеет ждать – получает всё.

Грузно выдыхаю и сглатываю вязкую, горькую слюну: как остатки и осадки от того ещё кома и в горле. «У кого-то, может, они и сладки…». Но и точно – не у меня. Не сегодня… Не здесь. И не сейчас… Не при них! «И не при таких обстоятельствах». Хотя и как посмотреть… «Опять же! И кому». В секунду же может всё измениться – и на моей же улице вполне заиграет музыка… «Начнётся праздник!». Начнется, да! Уже очень скоро…

Поднимаю свой «трофей» на уровень своего же лица и глаз, подношу его близко-близко к нему и ним, с секунду рассматриваю и, убедившись в правильности того, что я видела ещё на расстоянии, опускаю его к своей же приподнятой левой руке. «Моё сокровище. И прелесть!». И, надавив им слегка, а после и чуть крепче, сильнее и больше, перехожу в «длину» – и черчу. Черчу – две параллельные… вертикальные линии! Резко и быстро. Резво… «Не раздумывая. И не размениваясь!». Пока по кистям рук и вниз, от левого предплечья и испачканной правой кисти, струится бордово-красная, тёплая, солоновато-металлическая жидкость. «Металлическая – на привкус. И солоноватая – на вкус!». Но и я – не замечаю её. Не замечаю её – и на самом предмете… Просто подношу его затем ещё и к лицу – и провожу им так же резко и быстро одну линию… Будто бы и боясь уже передумать! «Будто бы…». Пока левая же рука, в то же самое время, саднит и неприятно щиплет. Но и я же в этот раз – уже пользуюсь правой, так что вновь не обращаю особого внимания на это и делаю всё остальное: уже как и на автомате. «От уха до уха!». Со стороны же – напоминает параболу: с точкой пересечения осей «x» и «y», и «нулем» – между сомкнутых чуть больше прежнего и побелевших, почти что и посиневше-иссохших губ! «Уголки их – тянутся вверх. Челюсти – размыкаются…».

– Стоит ли чего-то улыбка, отражённая в глазах, в сравнении с улыбкой до ушей?.. В буквальном смысле – до ушей. «От уха и до уха»!.. Бой же – изначально обречён на провал, когда как уже и на самом первом этапе, «сравнении» же, проигран в сухую. «В сухую»… бутылку красного! Как говорится: «Пей из горла». Но можешь так и не изгаляться – и пригубить… со рта. А там – и «до дна»!..

И ведь буквально вижу, как в них, в их глазах и душах, телах напротив, бурлит адреналин! Да… Уже не слышу и не чувствую. Не ощущаю… А именно – «вижу»! Как и вижу – как бушует страх внутри них!.. Внутри – её гостей и друзей. «Окружающих… свидетелей». Внутри – неё самой!.. Пока дети же плачут – за спинами их, уже даже и не пытаясь отойти от увиденного, как и те же всё их взрослые! А и что уж говорить за шок и тихий ужас? Да и попытки хоть как-то уже адекватно, а и главное «научно» – сгруппировать хаотичные мысли в своих головах: во что-то более-менее подходяще-походящее на одно целое. Вразумительное и понятное… «Принятое» – всем и каждому! Будто, как и в том же самом самолёте, стараясь сначала доходчиво объяснить это себе, чтобы после разъяснить это и им! Вот только и, всякий же раз натыкаясь на что-то, а там и «кого-то», не справляются, даже и с собой, и начинают по новой! «А ведь и казалось бы: разум властвует над сердцем, сердце – над душой, душа – над телом, тело – над р… А нет, всё правильно!». Маленький же ублюдок – больше остальных просится домой, так же, а там и ещё громче, давясь слезами. На что уже и я же сама отвечаю раскатистым смехом и схаркиваю кровью-мясом вперемешку с кожей.

– Так – достаточно широко, мами? – Открыто и как-то даже истерически, почти что и сумасшедше-психически-параноидально улыбаюсь я «Анне». После чего – отбрасываю нож, а это был именно он, уже и подальше в сторону, втыкая его в землю и траву, и иду на выход из леса! Ухожу – от них и от неё. «И на этот раз – окончательно!». На этот раз – точно навсегда! Ведь и, помнится, она ещё сама же мне опять же говорила, что ей: будет довольно легко –расстаться со мной… Что ж, думаю, пора проверить это – на практике!

Бабочка

(«AM-A-S» – «Тороплюсь» / Bahh Tee и Нигатив “Триада”)

Почему всё – так? Почему этот мир – так тяжёл и жесток к… ангелам? И «не только», да… «Ко всем». Но… Но почему-то – к ним и рождённым… Рождённым, но не обращённым… С ними – он куда больше и сильнее!.. Крепче и туже… Хуже и… Больнее! А уж и к не «принятым» в свои семнадцать лет – и подавно! «Тем более»! «Почему»?.. Почему он – так зол и сердит? И всё же – на одного (одну) и… Одновременно!..

Каждый день… Каждый день – он так и норовит прижать меня к земле, чтобы затоптать кучей разношёрстных и разномастных ботинок и туфель… Кучей прочей такой же и ещё более разнопёрой обуви! Да… Ведь они пройдутся по мне и даже не заметят этого. Конечно… Конечно: ведь «свои» проблемы – куда важнее! Свои заботы – куда ближе… «чужих». Зачем слушать, когда можно высказаться? Высказаться… И слить все проблемы – на «другого». А после… После – просто уйти! А этот другой, «чужой», приняв на себя всё сказанное… Приняв всё – за чистую и чеканную монету… Потеряет себя. Потеряет веру – «в себя». Пускай, «да»? «Пускай»… Это же – не так важно! Подумаешь… Его только что использовали, сравняли с землёй и окунули в грязь. Хм! Ничего… Ничего: ведь грязь – полезна! Грязевые ванны! М-мм… Да! Ну а сами же при этом – будут чисты. И останутся же – таковыми!.. Справедливо ли? А есть ли – она?..

Они же и не представляют, как это трудно… Как трудно – жить! «Просто» жить и… Знать, что всё, что у тебя есть – это лишь твоя душа. Тело же… Ум и красота… Они… Они – просто перейдут в другие, «чужие» руки! И им будет без разницы, что скрывается за этой «яркой окраской». За твоей маской и… Обёрткой. За «оболочкой»! Ведь они считают её – цветной и блестящей фольгой. Всего-то… За которой – и не может быть… Да и никогда не было… Более того – никогда и не будет… Ничего интересного! Поиграли ей… Использовали её… Да и выкинули, оставляя кому-то другому! «Чужому»…

Да… Как и все, для них я – лишь объект! Объект, служащий удовлетворению лишь их потребностей… И ничего более. Только – менее! Они же и не пытаются узнать меня… Понять меня! Мои мечты и желания, как и я же сама, для них – ничего не значат. Они – только ловят их… И меня!.. А когда поймают… Поймают с ними… За них же – меня… Будут играть! Для них же – это развлечение. А для меня же – самоубийство. Ведь и просто перекрывая доступ кислорода… они будут лишь смеяться! Громко. Надрывно… Будут смеяться и… повторять это. Снова. И снова… Из разу в раз! Воображая… Фантазируя, что они – повелители. А я, в то же самое время, прикрывая глаза и сжимаясь так, чтобы было меньше боли и меньше самой же меня, буду терпеть! Буду терпеть и… Ждать окончания пытки… Чтобы перейти – к другому. Из рук в руки… И пойти же – по ним!..

А что ещё – остается? У меня ведь – нет прав! Нет и свобод… Нет ничего того, что есть, и как, у них. Или даже – хоть каких-то! Хоть – чего-то… И хотя последнее – и есть… вроде бы! Но и в куда же меньшей степени, чем и всё у них же… И у всех! Моя же свобода – длится минут двадцать… от силы. А после – новые (не)люди! И новые пытки…

Порой, я и сама загоняю себя в тупик… Просто в какой-то момент и «залётно» – попадая в «серую коробку», которую они называют «домом», как в западню! Ведь я ничего тут не знаю – я ещё здесь ни разу не была… Но уже – подсознательно рвусь к выходу. Наружу и… На волю! Хоть это – и не так просто… Усталость – берёт своё, накладываясь мёртвым грузом… Накатывает и… Сразу же прижимает! Давит на меня – нещадно! Придавливает и… Выдавливает из меня же – всю меня. Из тела и… Душу. И всю же мою жизнь! Поэтому-то, в большинстве своём и случаев, мне приходится скрываться… Прятаться – в тёмных углах. В самых дальних и потаённых закутках… Где меня – всё равно находят! Находят и… Уже не отпускают! Деревянные белые двери закрываются… Белые пластиковые ручки не прокручиваются… Как и белые металлические ручки – у деревянных окон!.. Тоже ведь – не открываются. И я вынужденно сажусь на коричневый деревянный пол, покрытый зелёным однотонным ковром с мелким ворсом! И пусть он протёрт до дыр в некоторых местах – металлическими ножками светло-бежевой деревянной мебели: в виде дивана и такого же раскладного кресла… Но и всё ещё – есть! И вроде как – так же ещё греет. Пока я мечусь же взглядом по этой коробке, её стенам и потолку, полу – в надежде найти хоть один выход. Пусть даже и прорываясь, продираясь сквозь ворс и щели пола, если придётся… Но – отыскать его!..

А как бы ведь хотелось – слиться с ковром и просочиться в пол… Под него… Я бы всё отдала – за подобного рода функцию… в функционале моего же всё тела и души. Но… Мне – не дано! Белое тельце, как и белые плотные крылья его и её, слишком заметны на фоне всего же этого… бежево-зелёного безобразия!.. От пола. По стенам и… Только лишь потолок – принимает меня: «такой, какая я есть». Да и прося же ещё будто ко всему – не обращать внимания на светло-зелёный квадратный плафон люстры на нём!.. Но и, благо, сейчас день и это – мне не светит. Никак и… Никоим же образом! Впрочем, как и Икару… Да и тем же чёрным мухам и серым комарам за его стеклом – уже отошедшим в «тот» мир! Не говоря уж и о том, что и на потолке-то – долго не усидишь. Как и не полежишь… Не «удобно»! А уж и – долететь?.. В удушье внутри и полной дезоориентированности в и самим же пространством вокруг?.. Просто – невозможно! «Исключение», да? «Да»…

Не-воз-мож-но!.. Я задыхаюсь – в этой серой бетонной коробке! Но и всё-таки нахожу в себе силы – на последний, не «крайний» уже, рывок. И… Из последних же сил, собранных внутри души и снаружи же тела, подлетаю к окну – и стучусь о его стекло всем своим существом и естеством: пытаясь на ощупь нащупать хоть какой-нибудь уже, пусть и совсем небольшой, но приток свежего воздуха… Пытаясь отыскать – вход и… «Вдох»! Как и выход… С «выдохом»! Но его – нет… Их – нет!

Всё! И эти – тоже… Силы – окончательно покидают меня, выходя на осадке души и остатке же тела! И вот я – снова на полу. Где – мне и место. Где – мне и «самое» место! А был ли смысл взлетать, если всё равно вернулась к нему?.. Всё равно – осталась с ним!

Но и почти тут же – меня находят! Находят в таком состоянии «не стояния» и… Поднимают! Да… Вот только и мне – уже всё равно! Лишь бы – всё это закончилось для меня… И со мной же… Быстро. И всё! Больше – никого и ничего не надо! Но…

Но и вновь – ничего из этого… того не происходит! Я слышу лишь – как открывается окно и… на меня вдруг прямо-таки и обрушивается поток холодного свежего воздуха! Я вздрагиваю. А он… А это был и есть – парень! Повелитель и… Хозяин. Он… Дал мне – лишь подышать?!

Краем глаза и боковым же зрением – вижу его «преувеличенно» большие черты лица. Вроде и длинного с горбинкой носа. Пухлых губ… Мощного и округлого подбородка… Тупых, и пусть не «умных», но и, тем не менее, видных скул. Как кончики моих крыльев! Светло-серых глаз – на фоне и такой же, почти что и белой кожи. Светло-русых коротких волос: с редкой чёлкой, спадающей на низкий лоб и прикрывающей его широкие светлые брови вместе с тонкими ресницами! Непривычно, но и как на контрасте, со всем вокруг и мной же – он одет во всё черное: футболку, шорты и бандану… на руке!

Но и, посчитав же эти несколько минут достаточными для обновления кислородного баланса внутри и возобновления дыхания снаружи, а и скорее всего – попросту решив проветрить, не замерзнув сам, он вдруг прикрывает окно и… несёт меня в прихожую! Через коридор с бежевыми стенами. И белым же потолком… По светло-коричневому линолеуму… По обеим сторонам которого и от нас – тянутся ещё какие-то белые деревянные двери. Но и он – не заходит в них! Поворачивает направо. Подходит к такой же почти двери, только с замками и цепочками… Где и по левую уже сторону от нас – стоит тёмно-коричневый деревянный шкаф-трюмо: с висящей и стоящей, как снаружи, так и внутри же, скорее всего, верхней одеждой и обувью. А по правую – такая же, «в цвет», тумба, но побольше и тоже, наверное, с обувью: в три ряда полок. И рядом с которой уже, по левую сторону от неё, примостился небольшой пуфик, обтянутый серой тканью… И вот под его ногами – чёрный жёсткий коврик, чтобы вытирать ноги при входе. Казалось бы… Казалось бы, кто-то предпочитает белый коврик… Вроде меня! Чтоб вытирать об меня и мной же – всё. А «кто-то» и… «Чёрный»! «Спасибо же, что ты – это ты». Но и… Однако… Однако, здравствуйте! И… Добрый вечер! День же – уже был… И что же это, на самом деле, значит? «Ты так быстро наигрался!». Повезло же… наверное.

На-вер-ное… Распахивается дверь!.. В пустой и тёмно-серый бетонный подъезд… И я снова сжимаюсь, вздрагивая! Непонятно же ещё, что хуже: холод его, ветра или того, кто сейчас держит меня, будто и вы- и отпуская, хотя совсем недавно – сам же и закрыл в комнате?.. Не говоря уж и о том, что он сам остался за порогом, а меня же – кинул, почти что и «швырнул» через него, заставив «упасть ниц» перед собой. «Перед «ним», да! Перед кем же ещё?.. Не перед собой же, т.е. мной!». Холод же, что был ранее, ничто, в сравнении с болью, которая тут же пронзила моё хилое тельце, стоило лишь шмякнуться об пол: как лепёшка напополам с мешком картошки! Какие же они все – злые. Жестокие и циничные!

Переворачиваюсь… Лишь бы более – никак не видеть его! Пытаюсь привстать, если уж и пока не встать, и слышу стук двери за спиной! Щелчок металлического замка по ту сторону двери. И… Удаляющиеся от меня, в глубину и саму же квартиру, тяжёлые шаги!..

И какой смысл отдавать годы жизни, чтобы после – слышать эту звонкую тишину в ответ и свой же адрес?..

Да… А ведь, и нисколечко не давя на жалость, я уже совсем – не та, что была раньше! «Да»!.. «Раньше» же – я ещё была милой. Была даже и… красивой. А уж и что говорить за?.. Яркой – я была! Любимой и… Любящей! А что – теперь? Теперь – я сломлена!.. Как духовно, так и физически… Выцвела и выгорела!.. И вот за что мне – всё это? В чём я таком и с кем я таким «так» же провинилась, чтобы заслужить эти подчас и ежедневные лапанья, не говоря уж и за «время», посиделки в одиночестве на холодном линолеуме?.. На холодных деревянных досках. Паркете! Ковре или сером бетонном полу!

К чёрту – всё! К чёрту – эту жизнь! Этих (не)людей и… К чёрту – меня! Я не хочу – так. Не могу – так… больше!

Резко подрываюсь… Что даже, поначалу, и изображение перед глазами плывёт в чёрно-белом свете, взрываясь ещё параллельно где-то и цветом… И несусь – в сторону улицы. В сторону – выхода!.. Подхваченная, пусть и холодным, но и потоком же ветра, свободы: из открытой или не закрытой кем-то ранее чёрной металлической входной двери подъезда, побитой временем и не «только» и обитой же поверх ещё тёмно-коричневыми досками. «Она выведет меня – на волю. А ветер – спасёт… Спасёт меня – своим же холодом! Ему ведь – не жалко… А мне – и подавно… приятно! Не совестно… Он же – не сострадает. И не сожалеет… Ему – наплевать на меня. Значит – и мне наплевать. Значит и мы – солидарны! И уж пусть лучше меня собьёт – чья-то машина!.. Больше такой пытки – я не выдержу. Просто – не вынесу… Не могу. Не смогу и… Не (за)хочу!».

А стоит пересечь «черту» и вылететь к белому, прямо-таки и слепящему после квартирно-комнатного и подъездного полумрака свету, как ветер меняет свою и одновременно мою траекторию «падения» – и бьёт уже не по касательной и подгоняя в спину, а в лицо и насквозь, отталкивая, наоборот, меня и назад. Проникая в меня… И возвращая на «своё» место! Но и я – уже не обращаю на него никакого внимания. «Он ведь всё же помог мне выбраться – и с него этого хватит! С меня – всего этого хватит! Ведь и мне – всё равно! Уже – всё равно… Я хочу – свободы! Хочу наконец-то и по-настоящему – взмыть в небеса!.. Без вечных нравоучений… И извечных же – правил! Они же все – подрезают мне крылья! Они все – пытаются меня удержать и приструнить!.. Не в этот раз! Уж лучше – в небо, чем под землю. Да! Я же – не боюсь смерти… Никогда не боялась!.. И всегда искренне – её желала. Ждала – её… Верила – в неё. И звала… И вот теперь – моя мечта точно и вся же исполнится… Моё желание – воплотится в жизнь!.. И пусть сейчас я поймала на них – саму же себя!.. Как ловили меня те. И до этого… «Пускай и… Отпускай»: так же – меня учили! Прощай… Прощай, о, грешный мир! С меня достаточно такой и «не» – (не)жизни! И с тебя же – достаточно: меня».

Впереди, над серой асфальтированной дорогой с белой разметкой, мелькают две ярко-жёлтые фары! «И эти два огня – с каждой секундой: приближаются всё ближе. И ближе… Ко мне! Мой убийца… И мой суд! Моё влюбийство… И моё же спасение! В одном лице… И в одном же флаконе!».

Встаю перед ними и «их» чёрной глянцевой машиной, даже не пытаясь сойти на обочину… Слететь на бордюр. Или в кювет… Спастись! «Так – будет проще! Так – будет легче и… Лучше». Сначала, правда, конечно, как и во всём, что «впервые», будет больно. «Но и это же – не продлится больше и дольше минуты. Может, двух… Но и максимум же – трёх! «Физических»!». А моральных и эмоциональных… «Лучше – не думать об этом». Буду надеяться, что и их я не переживу. А до «самовнушения» и после них – и вовсе не доживу! «Двенадцать минут»?! Ага. Да… Да чёрта с два! «Ага»… Дайте – дважды. А то – и трижды!.. И подержите моё пиво! Я же и так, и без этого – мало страдала и мучилась, не правда ли?.. Можно же и ещё – до кучи. И горки… Нет! Минута-две… Три! Не более… «Но и не менее!». И… «Кома»! А после – настанет, наконец, спокойствие. И за ним – придёт и свобода. Вечность и… Бесконечность! И пусть же всё это – от беспечности!.. Зато же и я сама, пусть и лишь для себя, уйду красиво. «И никто не заметит». Да и зачем?

Они же – слишком большое значение придают… лишь смерти! Да… И даже больше же, чем жизни! На «лапках»… День рождения – празднуется один раз в год. Именины – не в счёт. «Праздник имени?.. Чего?!». А День умирания (смерти) – по два-три, а то и больше раз в год. Из основных: «три» и «девять», «сорок» дней… «Странно это – жить, чтобы после отмечать… только смерть!». А «родительские субботы»?! Они ездят на кладбища к родителям… и стоят. Стоят – у чёрных земляных бугорков! У холодных серых бетонных плит. Или коричневых деревянных крестов… Но и зато, да, в почтении! Вот только и на следующий же день – уже и не помнят, не вспоминают… в принципе!

«Всё – когда-то забывается». Бесспорно! И человек, который жил бы да жил… Которому и жить бы да жить ещё… ого и иго-го… Но в один миг – его не становится… И вот – он уже в окружении ярких… искусственных цветов! Лежит… В одной части коробки… Чтобы и после всех же «процедур» – его же ещё и накрыли второй… Поверх. Закрыли уже! От всего и вся. Всех… Парадокс! Как жили, так и умерли – в коробке!

Но, да, зато и что при жизни, что и при смерти – можно выбрать любой цвет! Любое оформление и… Содержание. Не содержимое! Сопровождение! Да…уж. Будто это – и имеет хоть какое-то значение! Какое-либо!.. Какую-то и значимость… Ценность! Кроме – цены. Какую-либо! И именно же – для самого усопше-умерше-почившего!

Как там говорится?.. Всех денег не заработать и с собой не утащить? «А с собой хоть что-то, а там и кого-то – можно утащить?». Совесть! Ведь это при жизни – нужно и надо было… «понтоваться»! А в момент смерти… Ну что это такое?.. Все эти блёстки… И весь же этот бархат. Рюши и… Хрюши. Хренюши… Цацки! Они же – ни к чему! И более того – ничто! Как время… Как пространство и… Деньги! «Там» – всё же иное и… другое. И зачем – они… там? Не говоря уж и о том, что и всё равно же эта самая коробка «с начинкой» – окажется во всё той же чёрной земле… И под ней же самой! И её там – никто не увидит… Кроме – червей! Но и им же это надо – не больше, чем… «начинке» же. Если и не меньше… И вообще же – хоть как-то: «надо»!

«Ходили над землёй и по земле – она их и приголубила-накрыла…». Да! Иронично. «Символично и… Даже поэтично, в какой-то степени». Трагикомично – скорей! Ведь и как бы высоко они ни взлетали – в итоге: всё равно все лягут – в «одну» и на одну и ту же глубину! А я же – буду лежать на дороге, перед этим же ещё и пройдясь «по», ведь…

Поток ветра!.. Оглушительный удар. И хлопок от падения… Машина проезжает меня… и несётся дальше! А я же, прижатая к асфальту, кручусь в предсмертной агонии и смертельной боли… «Белая лепешка!». Да… Так – я выгляжу… «всегда». Ну а телом – лишь сегодня. Здесь. И сейчас… «Оно так изуродовано…». И кое-каких частей даже не хватает… «Но и нужны ли они – сейчас?». Внешний вид… Волнует же – только их! Для меня же – это пустышка. Пустой и… такой же глухой звук. Как и от меня же. И моего падения… По всем фронтам! Я – ничего не чувствую. Ничего не вижу… Ничего и не слышу… Но и хотя бы – ещё говорю. Ещё немного, да… Ещё чуть-чуть и…

Дыхание – сбито… Сердце – реже… Пара секунд и…
<< 1 2 3 4 5 6 ... 12 >>
На страницу:
2 из 12