– Здесь кто-то ехал верхом…
Маленький участок земли был истоптан лошадиными копытами, а поверх проступали следы фравна, идущие в обратном направлении. Кони были подкованы, а значит, не туземные.
Пройдя перевал, они поняли, почему молодой фравн убежал в долину: внизу белели начисто обглоданные йорисом кости другого фравна, побольше размером. Однако самому убийце тоже не очень-то повезло (хотя он, по крайней мере, сдох с набитым брюхом): неподалеку распластался труп гигантского ящера с аккуратно срезанной кожей. У тошнотворного желтоватого тела пировала стайка мелких падальщиков.
Горгол, чуть неловко перепрыгивая с камня на камень (мешала перевязанная рука), приблизился к отвратительным останкам и, распугав трапезничающих птиц, присел рядышком на корточки. Когда Хостин присоединился к норби, тот указал ему на голову рептилии.
Зрелище было не из приятных: и не только потому, что у йориса начисто отсутствовал свод черепа; дело в том, что во всей галактике существовало лишь одно оружие, способное нанести подобные увечья. И после окончания войны оно было под строжайшим запретом.
– Слайсер! – выдохнул Сторм. Еще одно доказательство в копилку: вчерашняя догадка подтверждалась на глазах.
Он взглянул на свое оружие и поморщился: лук против станнера еще куда ни шло, а вот против слайсера… Тут, конечно, без шансов.
Норби встал, осмотрелся, подобрал палку и аккуратно приподнял растерзанную голову ящера, чтобы взглянуть на нижнюю челюсть. Внезапно изо рта йориса хлынула фонтаном зеленоватая жидкость. Горгол взвизгнул, как испуганная Хинг, судорожно отбросил палку и жестами изобразил:
– Смертельный яд, брачный сезон!
Значит, наткнуться сейчас на гигантскую рептилию, омерзительную и агрессивную, было вдвойне опасно: в брачный сезон самцы йорисов вырабатывали сильнодействующий яд, чтобы с успехом разить соперников. Зачастую укус ящера был губителен для чужеземцев: теперь придется сразу убивать йорисов, не дожидаясь нападения.
Оторвавшись от кровавого зрелища, Сторм направился к краю небольшого плато, чтобы осмотреть окрестности. Открывшийся вид поразил его (правда, после руин в долине следовало ожидать чего-то подобного): скалы ступенями уходили вниз, напоминая террасы, утопающие в буйной растительности. К югу спускалась дорога, местами очищенная от зелени, – наверное, по ней-то грабители и перегоняли скот: через узкий перевал, который они с Горголом отыскали, не прошло бы ни одно стадо.
Землянин достал бинокль и внимательно разглядывал долину. В глаза сразу бросилось многочисленное стадо фравнов: он без труда узнал этих животных по забавной подпрыгивающей походке, из-за которой они выглядели крайне нелепо, особенно в сочетании с пышными гривами, горделиво посаженными головами, украшенными изогнутыми рогами, и практически лысыми, кургузыми задами, покрытыми лишь короткой жесткой шерстью.
Фравны паслись совершенно одни. Ни лошадей, ни уж тем более наездников видно не было. Возможно, крутые склоны долины не давали стаду разбредаться и в пастухах нужды не было. Правда, на взгляд Хостина, в самый разгар брачного сезона йорисов следовало бы позаботиться об охране.
Долина была гораздо шире предыдущей, и только увеличительные стекла позволяли разглядеть дальние скалы, также превращенные в террасы. Низина заросла густой высокой травой; похоже, разрушительное наводнение не затронуло эту землю.
Больше ничего интересного или подозрительного Сторм не заметил. Наверное, здесь просто прятали угнанные стада. Если бы не страшная рана йориса…
Горгол взял землянина за локоть; тот послушно перевел бинокль на дно долины. Фравны больше не щипали травку: быки кольцом окружили самок и молодняк, неловко сгоняя их в сторону, и встали, выставив рога и в тревоге мотая головами; стадо готовилось обороняться.
Всадники! Трое, верхом на небольших выносливых лошадях темной масти, не похожих на скакунов Ларкина, вероятно туземных. Не норби, но и не поселенцы – одежда отличалась: вместо привычных кожаных штанов и голубой рубахи Сторм разглядел нечто черное.
Он опустился на одно колено, навел резкость и с первого взгляда узнал темную форму с серым отливом, которая вечно казалась покрытой пылью. Страшные подозрения подтвердились. Краденые фравны, нелегальная торговля, а теперь вот еще и вражеские мундиры, – последний кусочек мозаики встал на место. Неудивительно, что ксики вырезали исследовательскую группу и попытались замаскировать преступление под учиненную туземцами расправу. Свалили все на норби… Ничего не скажешь, удобное прикрытие!
– Са-а-а! – Горгол научился повторять лишь один-единственный звук – шипение, которым Хостин созывал команду, – и сейчас настойчиво пытался привлечь внимание землянина, тыча пальцем на север.
Фравны стояли, сбившись в кучу и ни на секунду не ослабляя бдительности. Но туземца привлекло не поведение животных (в целом обычное для копытных в моменты опасности), а нечто иное: по-видимому, во время бури к краю последней террасы намело небольшую насыпь; за ней петляла узенькая дорожка. А на самой вершине насыпи, практически сливаясь с красно-оранжевой землей, распластался еще один наблюдатель. Через окуляры бинокля Сторм без труда различил высокую стройную фигуру норби; со дна долины его было не видно. Однако рога аборигена, загибающиеся над лысой макушкой, выглядели как-то странно: у остальных туземцев они были цвета слоновой кости, а эти – покрыты сине-зеленой краской.
В ожидании объяснений повелитель зверей оглянулся на Горгола. Юный норби растянулся на выступе скалы, с которого открывался прекрасный обзор, и, опершись на поврежденную руку, внимательно разглядывал незнакомца; лишь кошачьи глаза сверкали на непроницаемом лице. Вдруг он оскалил зубы в невеселой ухмылке (так норби выражали злость или возбуждение от предстоящей стычки), а здоровой рукой просигнализировал Сторму:
– Нитра!
Был ли это одинокий охотник? Или разведчик боевого отряда? Обычаи норби допускали оба варианта. Юноша мог самостоятельно отправиться за трофеем, чтобы доказать свою доблесть, либо воины нитра обнаружили тайное пастбище и решили напасть на Мясников. Террасы с густой растительностью давали отличное прикрытие: опытные лучники, оставаясь незамеченными, могли с успехом атаковать противника.
– Один, – показал Горгол.
Хостин не говорил на языке норби, да и туземец умел только произносить «са-а-а», но все же изредка им удавалось читать по губам и даже задавать вопросы (хотя, очевидно, норби не всегда понимал необычную мимику землянина).
Не опуская бинокля, Сторм слегка повернулся и спросил:
– Отряд?
– Нет, он один! – Горгол пригнулся и решительно замотал головой.
Ах, как жаль, что с ними не пошла Сурра; отправили бы кошку следить за воином: уж она-то бы точно выяснила, не спрятались ли в кустах сородичи туземца. Да и знакомство со всадниками придется отложить… Без Сурры, которая спугнула бы посторонних, попросту глупо спускаться в долину, рискуя быть отрезанными от единственного прохода. Однако хорошо бы понять, куда ездоки направлялись.
Хостин, согнувшись в три погибели, пересек небольшое плато, обошел дохлого йориса и, достигнув северного выступа, отважился встать в полный рост, а затем прислонился к красно-оранжевой скале – издали и не различишь, землянин это или кусок каменной глыбы.
Обширная долина слегка напоминала по форме бутылку, горлышко которой смотрело на юг. Вероятно, бандиты тщательно замаскировали свое логово: повелитель зверей не видел ничего, помимо девственной природы – ни строений, ни других следов присутствия человека (или ксика)…
Кроме одного: строго в небо таращилось нечто, прикрытое искусно выполненной маскировочной сеткой. Сторм даже мысленно зааплодировал мастерству неприятеля: если бы не игра солнечных лучей на металлическом корпусе, он бы ничего и не заметил.
Хостин оценивающе рассматривал нацеленный в небо силуэт; вероятно, хвостовую часть фюзеляжа спрятали глубоко под поверхностью луга – колоссальная работа! К тому же посадить такую махину в довольно ограниченном пространстве под силу только очень умелому пилоту. Судя по состоянию камуфляжа, неплохо вписывавшегося в окружающую местность, звездолет приземлился довольно давно. Сетка мешала разобрать тип челнока (точно не грузовой – с такими-то изящными формами). Возможно, разведывательное или курьерское судно – любое, какое удалось раздобыть в сутолоке войны, прежде чем смотать удочки. Впрочем, не важно, к какому именно типу относится корабль; Сторм и так догадался, что за эмблема красовалась на его оцарапанном борту. Интересно, поселились ли ксики в долине еще во времена расцвета своего государства или же бежали сюда уже после поражения, отказавшись сложить оружие?
Тем временем к нему приблизился Горгол.
– Нитра ушел, – показал он на север. – Может, за трофеями охотился. – Тут норби застыл с вытянутой рукой, не сводя глаз с наполовину скрытого звездолета, а затем резко повернулся к Сторму. Вид у него был остолбеневший.
– Это что? – спросил он жестами.
– Небесная вещь издалека, – использовал Сторм туземное обозначение космического корабля.
– Откуда здесь? – не отставал Горгол.
– Мясники, злодеи, привезли.
Абориген вновь растянул тонкие губы в боевом оскале.
– Небесной вещи издалека нельзя быть в земле норби. – Ему пришлось подключить больную руку, чтобы яснее выразить свое недовольство. – На крови клялись, честью клялись, корабли садятся только в одном месте, нельзя близ жилища Гремящих-в-Горах, они разозлятся! Чужеземцы вечно врут – вот небесная вещь стоит!
Плохо дело… Повелитель зверей уловил в жестах юноши угрозу. Норби позволили основать космопорт в значительном отдалении от сакральных вершин. Договор, заключенный с туземцами в обмен на неприкосновенность владений колонистов, устанавливал лишь один участок для посадки кораблей. Если среди населения распространятся слухи о том, что в самом центре священного места находится второй космопорт, то никакие клятвы на крови не спасут арзорцев.
Хостин повесил бинокль на шею, чтобы проще было объясняться с Горголом.
– Я воин, – подчеркнул он, проведя пальцем по бледному шраму на плече. – Горгол воин. – Тем же пальцем он аккуратно прикоснулся к перевязанной руке туземца. – Получил шрам в бою не от нитра, не от своих, меня ранили злые люди, эти люди! – Он, точно копьем, ткнул в воздух по направлению к вкопанному в землю кораблю. – Горгола ранили эти же люди, оттуда, – снова показал. – Они едят МЯСО, – добавил Сторм, жестом изобразив омерзение.
Горгол, не моргая, уставился желтыми глазами на землянина:
– Клянешься Гремящими-в-Горах?
Хостин достал из ножен кинжал, вложил его в руку норби, а затем приставил острие к груди, на которой лежало ожерелье предков.
– Пусть Горгол вонзит нож сюда, если не верит, – медленно пояснил он свободной рукой.
Норби отнял нож от сердца товарища, ловким движением развернул лезвие и протянул его рукоятью вперед. Когда Сторм забрал кинжал, он ответил:
– Верю. Но это плохо. Чужеземцы бьются со злодеями, либо уговор нарушен.