Оценить:
 Рейтинг: 4.6

Карибская сага

Год написания книги
2013
<< 1 ... 11 12 13 14 15 16 >>
На страницу:
15 из 16
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
«И зачем ей это надо?», – недоумевал Ник. – «Знает ведь, что рискует, да и плечо раненое. Уже не говоря о том, что холодно ещё совсем…».

Десять часов утра, полное безветрие, гладь озера чиста и светла: вчерашняя комариная армада ночью поднялась на крыло и отбыла в неизвестном направления, а новая армия поднимется на поверхность воды не ранее, чем через полтора часа.

Солнышко, словно записавшись на этот день в верные союзники, грело от души, щедро разбрасывая во все стороны ласковые лучи.

Это было просто превосходно: Мэри не стоило застужать свою рану, да и вообще, организм у неё был очень ослаблен, так и до воспаления лёгких – рукой подать.

Ник с карабином в руках залёг на перевале, рядом с ним расположились Банкин и Вогул, чуть ниже по склону паслись освобождённые от груза олени.

По словам шамана, ближе к озеру не стоило подходить, чтобы не спугнуть осторожного зверя – по прозванью Синица.

– Он уже – точно не человек. Зверь настоящий, – уверял шаман. – Опасность за версту чует. Где-то во временном логове отлёживается. Не вспугнуть бы…. Ещё бы подальше отойти, да некуда уже. А выманить его из логова только одним способом можно. Самку ему предложить. Молодую, здоровую. Тогда он точно забудет об осторожности. Обо всём на свете забудет. Выскочит, побежит, бросится. Здесь мы его и возьмём. Не получится по-другому…

На том и порешили: мисс Мэри Хадсон, желательно – в неглиже, прогуливается по песчаной косе вдоль озера, изображая из себя беззаботную курортницу, а остальные прячутся в засаде. Одичавший Синицын выпрыгивает из кустов и устремляется к девушке, Ник из карабина стреляет ему в ногу, Банкин и Вогул бегом устремляются к обездвиженному поручику, связывают его, перевязывают рану. Всё, романтическая игра сыграна. Дальше начнётся скучная проза: допросы, угрозы, кнуты и пряники. Нормальный план, тем более что для хорошего нарезного карабина с приличной оптикой, к которому прилагается неплохой стрелок, пятьсот метров – не вопрос.

Конечно, с такого расстояния коленную чашечку не прострелить, но попасть в нижнюю часть тела можно запросто. Главное, не убить наповал. Даже если рана окажется серьёзной, то это может ещё и дополнительно помочь следствию: болевой шок, как известно, иногда способствует прояснению замутнённого рассудка…

Карабин у Вогула был первостатейным, бельгийским, пятизарядным. На плохую стрельбу Ника никто до сих пор не жаловался.

Мэри – походкой манекенщицы – вышагивала по песчаной косе: сто пятьдесят метров в одну сторону от заранее снятых кирзовых сапог, сто пятьдесят – в другую. Вот девушка здоровой рукой расстегнула тугую пуговицу и сбросила с плеч бушлат (вторая рука из-за раны не была продета в рукав), и ногой отбросила его далеко в сторону, продемонстрировав всем любопытствующим белизну бинтов на перевязанном плече и не менее белоснежный лифчик. Рядом с Ником учащённо задышал Банкин.

Мэри так же элегантно расстегнула брючный армейский ремень с неизменной пятиконечной звездой, после чего стащила со своих стройных ножек грубые штаны защитного цвета.

Банкин тут же жалобно замычал и принялся шёпотом материться, возмущённо фыркая после каждой законченной фразы, словно изображал из себя рассерженного сибирского кота.

Мисс Хадсон ещё пару раз продефилировала туда-сюда и нерешительно остановилась, явно раздумывая, какую из двух оставшихся частей одежды снимать первой…

Краем глаза Ник отметил какое-то шевеление в зарослях ольхи, отмечавших границы берега крохотного ручейка, впадающего в Облямбино, и срочно направил карабин в ту сторону.

Расстояние от этих кустов до беззаботно разгуливающей по дикому пляжу ослепительной курортницы-стриптизёрши едва превышало сто метров, шутки заканчивались.

Синицын стартовал мгновенно. Ветки ольховника разлетелись в стороны, и нечто, обросшее длинными волосами и одетое в какие-то немыслимые лохмотья, понеслось – стрелой – по направлению к беззащитной девушке.

Ник выстрелил через мгновенье, Банкин и Вогул тут же сорвались с места и что было сил побежали к озеру, стараясь не оказаться на линии огня. Бывший поручик упал на землю, схватился руками за простреленную голень правой ноги и страшно завыл – так пронзительно и громко, что у Ника по спине тут же побежали мелкие и частые мурашки, а на голове зашевелились волосы.

Однако, буквально через три-четыре секунды, Синицын поднялся с земли и достаточно быстро, лишь слегка прихрамывая, целенаправленно продолжил своё движение к заветной цели.

Мэри, похоже, окончательно потеряла самообладание и впала в транс. Она опустилась на песок, безвольно вытянула руки и с немым ужасом уставилась на приближавшегося к ней монстра.

Ник выстрелил во второй раз, всё ещё целясь бывшему поручику в нижнюю половину туловища.

На этот раз Синицын от души покатался по земле секунд шесть-семь, после чего двинулся вперёд по-заячьи, отталкиваясь от кочек и валунов непропорционально длинными руками, приземляясь на колени и не обращая внимания на боль от полученных ран. Банкин и Вогул явно не успевали.

Нику стало по-настоящему страшно, мерзкий холод тяжёлой волной прокатился по всему телу – от макушки до самых пяток: между смертельно-испуганной Мэри Хадсон и Родионом Синицыным было уже метров десять, не больше.

Стараясь ни о чём не думать, он трижды выстрелил – уже на поражение, стараясь попасть в голову или грудь…

Ник поднялся на ноги, смахнул со лба крупные капли холодного пота и, закинув карабин за спину, прогулочным шагом пошёл в сторону озера. Некуда было торопиться. Мифический Синица мёртв, допрашивать уже некого, следовательно, тайна Чаши Святого Грааля не будет раскрыта никогда…

Глава шестая

По тонкому льду

Банкин – в трёх шагах от трясущейся Мэри, закутанной в собственный бушлат и Гешкин ватник, – лихорадочно разводил костёр. Вогул возился с мёртвым телом Синицына. Лицо монстра представляло собой сплошное кровавое месиво: очевидно, три последние пули попали точно в голову.

«Это я, наверное, со страха такую меткость продемонстрировал», – отстраненно подумал Ник и криво ухмыльнулся.

Он прошёл метров на пятьдесят-шестьдесят дальше по косе и присел на ствол поваленной берёзы – со свежими следами бобровых зубов на комле.

Во-первых, не хотелось смущать бедную Мэри нескромными взглядами (а там было на что посмотреть), во-вторых, больно уж гадко пованивало от мёртвого поручика.

Закурил, наблюдая, как из тайных глубин озера начали подниматься первые комки будущих комаров – чёрно-бурые, с частыми рубиновыми прожилками.

Осторожно подошёл Вогул, легонько толкнул Ника в бок.

– Не грусти начальник. Ну, так получилось. Бывает. Лучше, вот, посмотри, что я у нашего Синицы нашёл. Нашёл – теперь куда денешься от этого?

Ник равнодушно посмотрел на шаманские находки: холщовый мешочек на толстом кожаном ремешке и плоский серебряный медальон – на серебряной же цепочке.

– Медальон у него на шее висел, а мешок – к поясу был привязан, – доходчиво пояснил Вогул.

Ослабив тесёмки на мешочке, Ник вывалил его содержимое на землю: с десяток ромбических разноцветных металлических кристаллов, два прямоугольника, напоминавших диктофонные кассеты, и квадратная пластина, по внешнему виду – дискета для компьютера, Ник такими пользовался в конце девяностых годов, пока на смену дискетам не пришли CD и DVD-диски.

«Диктофонные кассеты и компьютерные дискеты в 1940 году?», – подумал про себя Ник. – «А почему, собственно говоря, и нет? Чего только на этом Свете не бывает…»

С одной стороны, это было хоть что-то, всё же не с пустыми руками теперь предстояло возвращаться в Ленинград.

С другой стороны – всё равно задание было провалено, а требуемая информация от источника так и не получена.

Да и то, что было записано на кассетах и диске, прочитать удастся только через многие годы.

Так что впереди, при любом раскладе, ждали жёсткий разнос и косые неодобрительные взгляды.

– Знаешь что, Вогул, – обратился Ник к шаману. – Сегодня нам обратно всё равно не тронуться, девчонке же надо дать в себя прийти. Так что, давай, тут заночуем, только отнесём этого Синицына чуть в сторону и похороним, как полагается. А потом одного олешка зарежем, давно я оленятины парной не пробовал…

Вдвоём с Вогулом отнесли тело бывшего поручика на полкилометра в сторону, закопали на краю торфяного болота, в изголовье могилы Ник даже крест установил, наспех изготовленный из тонкого ствола молодой осины.

Потом он вернулся к костру, где, крепко обнявшись, сидели молчаливые Банкин и Мэри, временами начинавшие очень даже серьёзно целоваться, не обращая – при этом – никакого внимания на окружавшую их Вселенную и её отдельных представителей…

Вогул пошёл к перевалу – резать оленя. Сразу договорились с ним, что не стоит в очередной раз смущать и расстраивать трепетную американку, ей и так досталось с лихвой – за этот весёлый и насквозь авантюрный поход.

Ник сел в некотором отдалении от влюблённой парочки, достал из ножен охотничий нож и попытался открыть медальон Синицына. С первого наскока ничего не получилось. Пришлось прибегнуть к грубой помощи камней. Через десять минут покорёженный и смятый медальон, всё же, раскрылся.

На чёрной бархатной подложке лежал девственно-белый картонный прямоугольник.

Ник взял в руки визитную карточку, обнюхал её, перевернул и с удивлением прочёл: – «Aleksandr Amatov, Klagenfurt».

– Твою мать, в том смысле – что мою! – не сдержался Ник, после чего позвал Банкина: – Эй, Ромео недоделанный, двигай сюда быстро! Кажется, я знаю, где искать нашу загадочную Чашу…

<< 1 ... 11 12 13 14 15 16 >>
На страницу:
15 из 16