Зов крови

– Так, значит, в райцентр завтра…

– С волости УАЗик пойдет – и я с ними. Родион покачал головой:

– А что же – вас лекарствами-то не снабжают?

– Почему же? Снабжают. Только сам знаешь, как. Целую зиму вон, арбидол пропихивали. А на что он, дорогущий такой? Люди-то у нас небогатые. Мне бы парацетамолу в ФАП, обезболивающего…

– Так ты нас на руках, что ли, сюда тащил?

– Почему на руках? – доктор неожиданно улыбнулся. – Пришлось попутку поймать… «Тойоту – Лэнд Круизер».

– Х-ха! – удивленно воскликнул Родион. – Это бандитский внедорожник, что ли?

– Да уж, какая попалась. Спасибо, не отказали, я ж главного бандита – администрации нашей главы – тещу от ларингита лечил. Да и Димка, сын его, в принципе, неплохой парнишка. В медицинский вроде бы в перспективе поступать намерен. Вот только – отпустит ли туда папаня? Засунет, скорей всего, на какойнибудь факультет управления.

– Уважает, значит, тебя власть-то?

– А то! Ладно, – Юрий поднялся со стула. – Не буду вам мешать, спите. И завтра утром со двора – ни ногой!

Пожелав гостям спокойной ночи, врач вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. Честно говоря, Рад чувствовал себя довольно хреново – все еще кружилась голова, да и слабость какая-то нехорошая ощущалась во всем теле. А потому молодой человек, попив заботливо принесенного доктором Юрой соку, вновь растянулся на койке рядом с женой.

Тепловой удар. Ну, надо же! А вроде не очень-то и жарко было.

– Ты здесь, милый? – Хильда открыла глаза.

– Здесь, родная моя, здесь. Не спишь, что ли?

– Давно уже не сплю. Боюсь! Такой жуткий сон снился! – приподнявшись, красавица прижалась к мужу и, хлопнув ресницами, прошептала: – Знаешь, мне Влекумер-навий привиделся. И мы с тобой… возле старого дуба.

Молодой человек непроизвольно дернулся:

– Та-ак! Только одни мы?

– Еще парубок какой-то. С белой ногой. Хороший такой парубок, на тебя похож чем-то.

– Та-ак…

Родион не знал, что и думать. С чего б это им с Хильдой одинаковый сон приснился? Нехороший сон, нехороший – «Все умрете, все!». Жуть! И этот еще… Родионаватар… в реанимации. Гангрена. Это от перелома-то? Если у него вообще перелом был, может – просто сильный вывих. Шел, упал, очнулся – гипс.

Странно это все, очень странно.

– Слышь, милая, а давай, завтра в церковь местную сходим. Я видел, тут, на холме, есть. Неблизко, правда, но и не очень-то далеко. С утра – пока не жарко – пойдем… Эй, эй, родная. Ты спишь уже? Спит…

Осторожно укрыв жену простынею, молодой человек растянулся рядом и неожиданно для себя тут же уснул, словно бы провалился в глубокую черную яму. Спал крепко и на этот раз, слава богу, без всяких сновидений, лежащих вокруг старого дуба тел, прыгающего жреца и всего такого прочего.

Утром снова сияло солнце. Оно врывалось в окно, по-хозяйски усаживаясь на столе, отражаясь в принесенном доктором Юрой графине, нахально лезло Раду в глаза и с ухмылкой щекотало спящей красавице пятки. Вот, отразившись в старом, висевшем на стене, зеркале, принялось будить гостей уже с удвоенной силой, веселилось, словно бы кричало: подъем, подъем, подъем!

Супруги распахнули глаза разом. Посмотрели друг на друга и дружно – в голос – расхохотались.

– Смотрю, встали уже, – доктор Юра заглянул со двора в распахнутое настежь окно, прикрытое от комаров да мух марлей. – Ну, я в райцентр. Чайник на плите, колбаса в холодильнике… Да что я говорю – и так все знаете. Как спалось, кстати?

– Как в яме, – честно признался Рад. – Темно, глухо и безо всяких снов.

Врач хохотнул:

– Ну, еще бы – успокоительного-то я вам вчера вкатил с избытком. Ладно, поехал, машина ждет уже. Завтра выходной – борщ наварим… или ботвинью сладим – посмотрим.

– Лучше ботвинью… Слышь, Юра, ты ключи-то оставь все-таки. Я бы тут, во дворе, в тенечке, и повозился бы в свое удовольствие. Ну, не могу без всякого дела сидеть – тошно!

– Понимаю – сам такой. Коль уж так хочешь – ключи в столе, в ящике. Только ты это… без фанатизма, ладно?

– Договорились!

Вскочив с койки, Родион вышел во двор, почистил зубы, умылся и зашел в комнату доктора – забрать от машины ключи. На письменном столе, возле раскрытого ноутбука, лежала набитая закладками книжка с простым и без всяких коммерчески выверенных изысков названием – «Чума».

Молодой человек едва не сплюнул – нет, чтоб, скажем, Шукшина или Чехова почитать, или хоть тех же разрекламированных донельзя Коэльо, Мураками, Брауна. Впрочем, вместо последних, наверное, все же лучше – «Чуму».

Родион машинально пролистнул книгу. Приятное, между прочим, чтиво, особенно – названия глав. Простые и ясные – «Происхождение чумного микроба и возникновение его подвидов», «Роль сусликов в поддержании природной очаговости чумы»… или вот, совсем хорошо – «Взаимоотношения кровососущих членистоногих переносчиков и возбудителей бактериальных инфекций теплокровных животных». Все ясно, конкретно, понятно – не какой-нибудь там женский «ероничско-любовный детектив» под названием «Огненный зов вагины».

Взяв ключи, Рад, опасаясь разбудить женушку, пока не стал запускать двигатель, а просто внимательно осмотрел подвеску и кузов – благо, машина стояла в тенечке, под развесистым платаном. Выделил для себя требующие неотложного ремонта места, каковых, к удивлению молодого человека, отыскалось не так уж и много – задний левый «солдат» приварить покрепче да подтянуть рулевое, вот, в принципе, и все. Всякие там брызговикибампера-сальники Рад за ремонт не считал.

– Ого! – вышла на крыльцо томная спросонья Хильда. – Решил самобеглую коляску сделать?

– Да уж хозяину нашему помогу.

– Уж помоги, коль сможешь, человек он добрый, – подойдя ближе, женушка чмокнула мужа в щеку и тут же пожаловалась: – Знаешь, а мне опять Влекумер-навий привиделся.

Ключ на тринадцать, выскользнув из руки Родиона, со звоном упал наземь.

– Навий приснился? Опять?

– Ну, вот под утро уже, – пояснила Хильда. – Вначале темно все перед глазами было, а потом… Влекумер словно бы разогнал морок, руками так поводил, да опять про смерть начал. Мол, все трое умрем очень скоро. И почему – трое? Может, того парня вспомнил? И еще сказал – мол, ждут нас. Черная смерть кругом, мор страшный… и будто бы только мы с тобой это поветрие остановить можем!

– Мор, говоришь? – молодой человек сплюнул, вспомнив Юрину книжку.

Чума, наверное, что еще там у них быть-то может? Аттилу ведь именно чума из Европы выгнала, а вовсе не душещипательная беседа с папой римским Львом. Ну да, с гуннами, гепидами, готами чума в Восточную Европу и пришла… Непонятно только, какое отношение к эпидемии имели Радомир и Хильда? «Врачи без границ» они, что ли?

– Милая, ты мне нужна будешь… Кое-что подержать, на газ понажимать иногда.

– На что понажимать?

– Вон, на ту педальку. Ну, давай-давай, умывайся… Да, там на кухне продукты…

– Я приготовлю, уж посмотрю, чего есть.

– Постой, я тебе плиту включу… растоплю…

– Видела я, как ее разжечь. Слажу.

Сладит она… баллон бы газовый не взорвала, чудо. Сполоснув лицо, Хильда скрылась на веранде, слышно было, как чиркнула спичка… другая…

– Как там, милая?

– Все. Разожгла. Что я, совсем уж безрукая, что ли?

Ну, слава те… Пусть хоть приготовит чего-нибудь, все – при деле. А то ведь опять этот чертов жрец Влекумер привидится, не к ночи будь помянут.

Откуда взялся джип, Родион не заметил – увлеченно возился с машиной. Просто обернулся, услыхав за спиной голоса, и уж тогда увидал и по-хозяйски въехавший во двор внедорожник – тот самый черный «ЛэндКруизер», и выбравшихся из него молодых людей, крепеньких, коротко стриженных, с одинаковыми, отнюдь не обезображенными и намеком на интеллект лицами. Столь карикатурно выглядевшие, словно бы вынырнувшие из начала «лихих» девяностых, «братки» – или все же лучше именовать их «быками» – сохранились как вид лишь в глухой провинции. В больших городах сия, когда-то довольно немаленькая, популяция давно уже вымерла либо окультурилась, обзаведясь вузовскими дипломами, не всегда, кстати, и купленными. А чего ж? В девяностые «бык» это не призвание было – профессия, хватало там и умных, вполне. Однако вот эти двое к таковым, похоже, не относились.

– Слышь, мужик, а Всеволодыч где?

Это вот вместо того, чтобы поздороваться, пожелать доброго дня.

– В город уехал, – пожал плечами Рад. – К вечеру, думаю, будет. Может, что ему передать?

«Бычата» переглянулись.

– Да ему-то ничего не надо. Просто Димыч, пахана наше…

– Виталия Аркадьевича сын, – поспешно перебил напарника один из быков, тот, что, верно, все же был поумнее.