Невеста в долг

Этот новый Филипп вещал вдохновенно, но меня его планы не слишком заботили, так что пока он рассказывал, как именно будет организована работа, я нервничала и планировала планы побега.

- А тебе мне хочется помочь, Алия, - к этим словам я прислушалась. – На самом деле, ты одна из немногих здесь, кто работает честно.

Я напряглась. Как правило, после похвалы от начальства всегда следует дополнительная работа. Неоплачиваемая. Так что лучше и не хвалили бы, правда.

- Потому хочу попросить у министерства квоту на твое обучение. Ты сможешь стать врачом, Алия. Лучший университет Вассы примет тебя!

Врачом? Меня захватило ощущение чистого, незамутненного восторга. Восторга от наивности Филиппа. Сразу понятно, что он никогда не жил в Поганке. Стать врачом – всегда было моей мечтой, и будь живы родители, она бы исполнилась и без этой квоты, которую давали кому угодно, только не жителям нашего района. Но сейчас это попросту невозможно.

- Я очень благодарна вам Филипп, но вынуждена отказаться.

Судя по лицу чиновника, он засомневался в моем психическом здоровье.

- Вы не хотите изменить свою жизнь? Вам нравится…когда вас погоняют хамки вроде Илайи?

Ну да, дело именно во мне – я оскорбленно поджала губы. Из-за спины Филиппа выглянул Уллис и махнул мне, призывая заканчивать разговоры. Могла бы я…

- У меня не та жизненная ситуация, чтобы учиться. Под моей опекой сестра. Васса – другая планета. Мне дадут комнату в общежитии, а что делать ей? Законсервироваться в ожидании, пока я стану врачом? – Филипп молчал, а меня понесло. – Предположим, я смогу прятать ее под кроватью – ничего страшного, просто чаще будем мыть полы, чтобы она пылью не дышала. Но прожить вдвоем на стипендию попросту невозможно.

Бесполезно, все бесполезно. К чему эти речи, когда Филипп не представляет в каком мире мне приходится жить. Потому я улыбнулась уголками губ и постаралась взять себя в руки.

- Я очень благодарна вам, правда. Но ваша жизнь слишком далека от реалий Поганки.

Филипп неожиданно вскинул на меня острый взгляд. Мгновение мне казалось, что я нарвалась на грубость, или на увольнение… Лучше бы первое.

- Я понял. Вам пора идти.

Несмотря на проверку и на увольнение некоторых власть имущих, прием больных продолжался и работы у персонала хватало. Возможно, завтра корпус закроют, но сегодня я выполняла обычные манипуляции. И все шло как всегда – лишь немного кололо осознание того, что у меня оказывается имелась возможность изменить свою жизнь.

- Алия, пройдите к переговорному пункту.

Вызов прозвучал на весь корпус и отчего-то я решила, что это звонок из опеки. Вдруг Олли все же успела нагадить напоследок – такая гадина и из мест заключения заявление напишет, чтобы жизнь испортить. Немного волнуясь, я прошла к аппарату. Секретарь странно взглянула на меня и осторожно подвинула телефон ближе.

- Кто? – одними губами спросила я и похолодела, поняв практически беззвучный ответ:

- СИБ.

Я знала по какому поводу звонок еще до того, как деревянными губами произнесла свое имя. Так что сообщение о том, что Лила Макбрин в участке и требуется мое присутствие как опекуна, не шокировало.

Я положила трубку и какое-то время смотрела на телефон, не отрывая от него ледяных пальцев.

- Ну что там? – прошептала изнывающая от любопытства секретарь, и я вздрогнула, осознав, что вообще-то не одна.

- Все хорошо, - прошептала, сама не веря своим словам. – Но мне нужно уйти. По делам.

Секретарь понимающе закивала. Конечно-конечно, позвонили из СИБ и теперь у меня какие-то дела появились. В ее глазах я видела усмешку и готовность к разнесению сплетен.

- У кого теперь отпрашиваться?

- У Филиппа Эслаутера, проверяющего этого, - секретарь даже наклонилась, чтобы было удобнее вещать, - ты посмотри какой бессовестный – проник к нам обманом, а теперь…

У меня не было ни сил, ни времени перемывать кому-то кости, а потому я неопределенно махнула головой и практически бегом покинула приемную.

Филиппа я отыскала быстро: вместе с комиссией он был в кабинете директора и просматривал документы. Я влетела в кабинет и остановилась на пороге, не понимая, как к нему теперь обращаться.

- Алия? – счастье, что Филипп заметил меня сам. Заметил и оценил панику на моем лице. – Что-то случилось?

Члены комиссии дружно сделали вид, что ничего странного не происходит: подняли на меня мутные от огромного количества документации глаза и дружно опустили их обратно.

Я задыхалась от ужаса. Стояла, вцепившись в ручку двери, сжимала ее до такой степени, что побелели пальцы, и не знала, что скажу Филиппу. Чем он может мне помочь? Да и зачем ему это нужно?

Мужчина приобнял меня за плечи и осторожно вывел в коридор. Мы стояли так близко, что со стороны походило на объятия, но мне было все равно.

- Моя сестра, - выдохнула я, - ее забрали в СИБ. Скажите, Олли все же отправила сообщение о моей неблагонадежности? От этого многое зависит.

- Постой-постой, - Филипп взял мои ладони в свои и легонько сжал. На контрасте с горячей кожей я поняла, насколько мои пальцы замерзли. – Твоя сестра что-то натворила?

- Скорее всего, - я рассматривала наши руки и боялась поднять взгляд. – Вы можете, - я гулко сглотнула, - посодействовать, чтобы ее отпустили.

Тишина. Я поняла, насколько это жалко и нагло прозвучала и зажмурилась. Из последних сил, пытаясь спасти ситуацию, добавила: - Отпустили ко мне…

Филипп молчал, а я вдруг вспомнила, как он требовал от Олли, чтобы все было «по закону». Все зря. Вот она моя жизнь во всей красе: единственный знакомый чиновник, и с тем договориться невозможно. Разозлившись, я наконец посмотрела на Филиппа.

- Вы должны мне! Вы подставили меня перед Олли, перед опекой.

Я старалась не вспоминать, что при этом совсем недавно Филипп спас мне жизнь.

- Алия, я совсем из другого ведомства, - спокойно ответил мужчина. – К тому же, если твоя сестра действительно совершила правонарушение, она должна быть наказана.

- Накажут меня, - я закусила губу, чтобы не разрыдаться. Плакать буду позднее, не сейчас. – Скажут, что я не могу справиться с сестрой, подаю ей плохой пример…

- Но тебе действительно некогда ей заниматься, - мягко заметил Филипп, а мне хотелось его ударить. Мгновение я вглядывалась в его лицо, испытывая жгучую пустоту.

- Благодарю, - произнесла сухо и безжизненно, высвобождая руки.

- Алия, постой. Не надо так, все образуется.

Я отступила на шаг и повторила:

- Благодарю.

***

Свежеотремонтированное отделение СИБ выглядело свежо и холодно, в целом напоминая улей Фрибринских пчел: белые с золотом стены, а все сотрудники в одинаковой черной форме, суетятся, переходят с места на место и громко переговариваются. Меня встретили как-то слишком уж радушно, из чего я сделала вывод, что срочно нужно искать правозащитника.

Подозрения мои подтвердились, когда следователь ввел меня в курс дела.

Моя сестра совместно с Габридом и еще парочкой подельников (желаю им всем безудержного поноса в камере) влезли в дом чудесного гражданина, который являлся ни больше ни меньше дипломатом планеты Ваоль. Открыв дверь и нисколько не смущаясь тому, что скорее всего в доме посла помимо хлипкого замка есть и дополнительная защита, Габрид с сотоварищами принялись складывать в мешки все, что плохо лежит. По их мнению, плохо лежала посуда досингарийской эпохи, пара бриллиантовых запонок и слитки ковальского золота (следователям бы поинтересоваться откуда они у дипломата). В итоге, трофеев они набрали минимум на пять лет заключения в Ригарийской тюрьме, но Лиле повезло: сама она в дом не входила, да еще и несовершеннолетняя, так что могла обойтись условным заключением и обязательными работами на благо империи. Все это я узнала от следователя СИБ, которого слушала, сгорая от стыда. Наверное, именно так чувствуют себя родители, когда их отчитывают за непослушных детей.

Вся эта атмосфера – светлые стены, аскетичная обстановка и вышколенный безэмоциональный следователь, для которого имело значение лишь быстрое раскрытие преступления, пугали меня.

- Я могу ее забрать? – голос мой звучал робко и испуганно. Следователь как будто даже задумался.

- Только если под залог. У вас есть 300 000 кнеллей?

300 000? Я думала, что мне тошнит? Нет, по-настоящему тошно мне стало только сейчас. За год работы медсестрой, без выходных и с дополнительными сменами, я могла заработать максимум 360 000 кнеллей. Но за год вперед мне зарлпату никто не выплатит. А следователь продолжал меня добивать:

- К тому же, вы всего лишь опекун. И мы будем вынуждены, повторяю, вынуждены, донести соответствующим органам, что вы не справляетесь со своими обязанностями.

- Это ошибка! – я слышала свой голос будто бы со стороны – неубедительно звучал, неубедительно. – Лила просто попала не в то место и не в то время. Пожалуйста, не сообщайте в опеку.

Следователь покачал головой:

- Камера СИБ – не лучшее место для молодой девушки. Даже если, - он выделил «если» голосом, - если это случайность, то даже месяц пребывания здесь сделает из вашей сестры другого человека. Так что я настоятельно советую вам все же найти деньги.

Должен же быть какой-то выход? Я с отчаянием смотрела на следователя – молодой мужчина, неужели успел озлобиться на весь свет?

Я глубоко вдохнула и встала со стула. Вот бы Илайю сюда. Уверена, ей не составило бы труда договориться даже с глухонемым инопланетянином какой-нибудь отсталой планеты, лишь бы он был мужского пола. Постаралась представить себя ненавистной Илайей и маняще улыбнулась, наклоняясь так, чтобы была видна грудь.

- Могу я надеяться, что если все же найду деньги, опека узнает о произошедшем как можно позже?

Что-то не заметно было во взгляде следователя заинтересованности – больше на жалость похоже. Да уж, для соблазнения, по-видимому, надо иметь хотя бы третий размер груди.

- Я даю вам три дня, - следователь с трудом скрывал улыбку. Я вспыхнула от стыда – соблазнительница, мать вашу. – Если денег не будет, утром четвертого дня опека будет оповещена об инциденте.

- А если я найду деньги?

- Значит, она узнает об этом намного позже.

И почему мне кажется, что у следователя есть свой интерес?

[1] Служба имперской безопасности

[2] Служба имперской безопасности