Дочка и отец-одиночка
– Да вот… запрещеночка… – Сотрудник с улыбкой обводит рукой стол, на котором, судя по всему, лежат вещи Царапкиной.
– Кирилл! – вскрикивает Полина, увидев меня. – Скажите им, что я никакая не контрабандистка!
– В самом деле? – Бровь моего знакомого лукаво ползет вверх.
– Я не могу быть в этом уверен на сто процентов, – отвечаю, сохраняя невозмутимость.
– Что-о? – Глаза Полины смешно округляются. – Да ты!.. Да я!..
– Да шучу я, – жестом перебиваю ее. – Отпустите девушку под мою ответственность.
– Забирай.
Царапкина торопливо заталкивает в чемодан все свои вещи. Не знаю, о чем она думает, но матерная бегущая строка явно моргает на ее лбу.
– Вы, надеюсь, не переборщили? – шепотом спрашиваю у друзей после того, как Полина выходит.
– Обижаешь, – переглядываются они и довольно скалятся.
– Буду должен, – пожимаю им руки и выхожу следом за Царапкиной.
Она ждет меня в коридоре, нервно поправляя сумку на плече.
– Все хорошо? – спрашиваю прямо, пока мы вдвоем идем в зал ожидания.
– Да, спасибо тебе, – отвечает Полина, кусая от волнения губы. – Если бы не ты… Я даже не знаю, чем это могло закончиться.
От этих слов мне становится неловко. Она даже не подозревает, кто устроил ей небольшое приключение. Но все же хорошо закончилось, а значит, волноваться не о чем.
– Да ладно, мне несложно, – пожимаю плечами. – Не первый раз приходится вытаскивать знакомых из передряг.
– Но как вы вообще узнали, что мне нужна помощь? —Царапкина подозрительно прищуривается. Может, начинает догадываться о чем-то?
– Шестое чувство, – ухмыляюсь я. – Просто удачно проходил мимо.
– Ой, – вдруг останавливается Полина. – Мой самолет уже улетел…
Такой она кажется растерянной и беззащитной в этот момент, что я невольно теряюсь сам. Пара мгновений, чтобы вдохнуть и взять ситуацию под контроль.
– Это мы решим. – Моя улыбка становится шире. – Сейчас купим билеты на ближайший рейс.
– Биле-ты? – Она делает акцент на последнем слоге и внимательно смотрит на меня своими огромными глазищами.
– Решил составить тебе компанию.
Под пораженным взглядом Царапкиной снова связываюсь с Жанночкой и через нее покупаю на ближайший рейс два билета в столицу. Для себя и Полины.
– Держи, – протягиваю ей билет. – Мы с тобой сидим рядом. Чур, я у окна.
Полина берет билет, ее пальцы слегка дрожат, но на губах появляется улыбка. Мы проходим регистрацию, но чем ближе к посадке, тем сильнее она нервничает. Даже пьет какие-то таблетки.
– Все в порядке? – наклоняюсь к ней и шепчу низким голосом.
– Да, просто… устала. – Полина беспечно пожимает плечами, но я замечаю, как ее взгляд с опаской скользит по иллюминаторам.
– Боишься летать? – спрашиваю прямо.
– Нет! – слишком поспешно отвечает она и откручивает крышку на бутылке, чтобы запить таблетки.
Усмехаюсь про себя, но никак не комментирую.
Проходим в салон самолета. Я двигаюсь к иллюминатору, а Полина садится рядом, устремив напряженный взгляд прямо перед собой.
Когда двигатели набирают обороты, она сжимает подлокотники так, что белеются костяшки. Самолет дрожит, отрываясь от земли, и Царапкина неосознанно хватает меня за руку. Тонкие пальцы впиваются в ладонь так, что мне становится больно, но я терплю.
– Можешь отпускать, – шепчу ей на ухо, когда самолет выравнивается.
– Извини, – бормочет Полина, краснея и одергивая руку.
– Обращайся, – усмехаюсь я и утыкаюсь в телефон.
Полина отворачивается, но через полчаса ее веки закрываются. Она засыпает, а ее голова падает мне на плечо. Улыбаюсь и рассматриваю ее лицо ближе.
Ее губы приоткрыты, одна щека прижата к моему плечу, делая лицо нелепо ассиметричным, а в уголке губ скапливается прозрачная капля слюны.
– Идеально, – тихо смеюсь я и достаю телефон.
Несколько фотографий, и Полина теперь увековечена в очень нелепом виде. Смешная. Листаю фотографии, сохраняю в отдельную папку и убираю телефон в карман.
– Спи, Царапкина, – шепчу я. – Скоро будет весело.
Глава 9. Полина
Прямо в моей голове звучит чертовски приятный, мурчащий голос, словно со мной разговаривает соседский кот Тимошка. Мне даже кажется, я вижу его ленивую, довольную мордочку с хитрым прищуром.
«Царапкина. Царапкина. – Тимошка подается головой вперед и трется о мою щеку мягкой шерсткой. – Царапкина, – говорит человеческим голосом. – Просыпайся. Падаем!»
И я резко просыпаюсь, в ужасе глядя в глаза, но совсем не Тимошкины, а наглые, я бы даже сказала, сволочные, и на еще более сволочную, довольную до скрежета зубов улыбку. Голос все тот же, только теперь он никакой не приятный, а самый противный голос в мире, и я готова убить этого гада за то, что он ржет надо мной едва ли не на весь само…
Боже…
Тяжело сглотнув, вспоминаю, что я в самолете и он сказал, что мы падаем. Паника в ту же секунду охватывает все тело, я не могу сделать вдох, сердцебиение оглушает, а горло сдавило невидимыми тисками.
Мне плохо, мне плохо, мне плохо – красная бегущая строка перед глазами.
– Вам плохо? – повторяет эхом подошедший бортпроводник.
– Тебе плохо? – повторяет за ней Метелин.
– Мне хор-рошо, – выдавливаю из себя.
– Тогда что же бывает, когда тебе плохо? – издевается гад. – Нет, не отвечай. Я не хочу знать.
– Готовимся к посадке, – для меня говорит бортпроводник.
И я понимаю, что никто никуда не падает, все действительно хорошо, просто я крепко спала после выпитых таблеток, а этот… Стреляю в него злобным взглядом. Никогда еще в своей жизни я не хотела убить живое существо. Моей выдержки завидуют все коллеги. Но сейчас… но это чудовище…
Все, спокойно. Мне просто все еще страшно, но скоро я окажусь на твердой земле, и жизнь вернется в привычное русло.
Так и происходит. Мне действительно становится гораздо легче, когда я покидаю здание аэропорта. Метелин тащится за мной, а я понимаю, что мне нужен от него отдых. Срочный.
– Будь на связи, пожалуйста, – нахожу в себе силы вежливо его попросить. – Я позвоню тебе вечером, и мы обсудим дальнейший план действий.
– Окей. – Он беззаботно пожимает плечами и уходит в сторону стоянки такси.
За мной приезжает машина, отправленная Виталиком. Благодарно улыбаюсь его заботе и сажусь в прохладный салон. Легкая тонировка стекол создает приятный полумрак, и я медленно расслабляюсь, разглядывая родной город и все больше проникаясь чувством безопасности. И знаю я все статистики, но даже мысль о полете с самого детства вызывает у меня ужас. Плохо, что Метелин теперь знает о моем слабом месте. Я не могу объяснить, почему это так, но мысль очень настойчивая, а спорить с собственным мозгом я сейчас не способна.
Попадаю в квартиру и ощущаю себя самой счастливой на свете. Тут все знакомое, каждая вещь, запах, освещение. Все на своих местах, мой привычный порядок, стабильность, которой мне так не хватало в последние сутки.
Снимаю туфли, аккуратно ставлю на полку и босиком по чистому полу иду сразу в ванную. Тут мои баночки с ароматным шампунем и кремами. Была бы я героиней какого-нибудь романтического фильма, обязательно бы расплакалась от счастья.
Принимаю ванну, заматываю волосы мягким полотенцем, завариваю ароматный чай и ставлю таймер на полчаса. Я посижу немного, отдохну. Мне очень нужно.
Мелодия уведомления касается моих ушей, когда полотенце падает на плечи с высохших волос.
– Все, теперь нужно заняться делами, – бормочу сама себе.
Привожу себя в порядок, возвращаюсь на кухню и с глупым смешком смотрю на холодильник. Он у нас нормальный, без цепей и замков, но как же это было забавно. Телефон только жаль.
Я надеваю платье-карандаш, длиной на пару сантиметров ниже колена, черное в белый горошек, с круглым воротничком в цвет. К нему удобные лодочки и часы на тонком классическом ремешке из коричневой кожи. Их подарил мне Виталик еще в начале наших отношений, и я очень дорожу ими.
Внизу меня уже ждет такси. Мчит прямиком к детскому дому.
Только я захожу в здание, как меня тут же встречает нянечка и сообщает, что директор не смогла до меня дозвониться.
– У меня сломался телефон. Что-то с Тосей? – беспокоюсь я.
– Пройдите, вам все расскажут, – просит няня одиноких деток.
Я прохожу по знакомому коридору к еще более знакомому кабинету. Вежливо стучу и вхожу, получив разрешение.
– Наконец-то, Полина Сергеевна! – вскидывает руками директор.
– Что с Тосей? – строго смотрю на женщину.
– Лучше бы спросили, что с нашими нервами, – ворчит она. – Тося наказана. Сидит в чулане…
– Да вы с ума сошли! Выпустите ее оттуда немедленно! – требую я.
– Нет, я этого демоненка оттуда не выпущу, пока она не поймет, что состригать волосы во время тихого часа у своей воспитательницы нельзя! Никогда нельзя. И сбегать потом с территории детского дома тоже нельзя. Мы ее с полицией и собаками искали, а она, засранка, сидела на дереве прямо за забором. Вы представляете? Пока мы уговаривали ее слезть, она торговалась и требовала звонка вам, а я до вас до звониться не могла, – хлопает она ладонями по столу.
– У меня сломался телефон, – повторяю я. – Немедленно выпустите Тосю из чулана, – повторяю свое требование.
– Когда вы уже ее заберете? – жалобно вздыхает директор. – Я очень хочу дожить до пенсии.
– Я нашла ее отца. Скоро мы все решим. Приведите ко мне малышку.
– Сейчас няне скажу.
Через десять минут в кабинет директора влетает маленький ураган и виснет на мне, крепко ухватившись за шею. Прижимаю Тосю к себе и слышу, как она сопит, пытаясь отдышаться.
– Они меня обижают, – жалуется малышка.
– Ты зачем воспитательнице волосы отрезала? – заглядываю ей в лицо.
– Я ее наказала, – важно заявляет Тося.
– Что? – открывает рот директор.
– За что? – уточняю я.
– Она Светочке Малининой тоже косу постригла. Сказала, слишком длинная, трудно заплетать каждый день. А Светочка горько-горько плакала на кровати рядом со мной. Я просто хотела, чтобы было справедливо, – дует щеки Тося.
– Но так ведь нельзя делать, – пытаюсь объяснить ей.
– Почему? Если мы себя плохо ведем, нас наказывают. Воспитательница тоже плохо поступила, и я ее наказала. Это… это… – Она вспоминает слово.
– Справедливость, – помогаю на автомате и получаю укоризненный взгляд от директора.
Еще несколько минут я объясняю ребенку, что она поступила неправильно, но Тося упирается, а потом берет и снова обнимает меня, на ухо спрашивая, заберу ли я ее сегодня.
Не заберу. Завтра я должна встретиться с Метелиным.
Еще немного пообнимавшись с малышкой, а затем напомнив директору и няне, чтобы не смели запирать ребенка в чулан, возвращаюсь домой. Виталик уже приехал. Мы вместе ужинаем, он узнает подробности о моей поездке и делает свои нелестные выводы по ситуации в целом.
После ужина встречаемся в спальне. Жених просит близости, и я подпускаю его к своему телу, думая все это время о том, как Тося сидела в чулане и сколько бы она там просидела, если бы я не приехала сегодня.
Виталик засыпает, а я еще долго лежу и пялюсь в потолок, не понимая, что ощущаю после нашего секса. Не ради него ведь мы вместе. У нас есть много других точек пересечения.
А утро окончательно приносит баланс в мою жизнь. Все привычно, каждое действие от кофе до ухода Виталика на работу. Закрываю за ним дверь и звоню Метелину. Надо было вчера, но у меня на него не осталось сил.
– Доброе утро, Кирилл, – вежливо приветствую его.
– Сомнительное утверждение, но допустим. Госпожа Царапкина, – издевается он, – вы обещали позвонить мне вчера. Я ждал.
– Простите, – держу вежливый, деловой тон, – устала. Вы готовы заняться нашими делами?
– Черт, как сексуально это звучит, – мурчит в трубку этот «Тимошка».
– Прекрати, Кирилл, – вспоминаю, что мы вообще-то на «ты».
– Да ладно, ладно, не рычи, Царапкина. Что от меня нужно?
– Я пришлю адрес клиники смской. Тебе нужно быть там через два часа. Сдадим материал для теста ДНК, – поясняю ему.
– Окей, – раздражает он.
Я быстро собираюсь, беру с собой документы, биоматериал Тоси и спускаюсь к машине.
Приезжаю в клинику минут за двадцать до назначенного времени, только вот и через двадцать минут после него, и через тридцать необязательный Кирилл Метелин не объявляется.
Я еле дозваниваюсь до него.
– Кирилл, ты где? – стараюсь быть сдержанной.
– Извини, – повторяет он мою недавнюю интонацию, – планы изменились. В клинику я не приеду. Решил сначала познакомиться с дочерью.
Глава 10. Кирилл
Сбрасываю звонок от Царапкиной и плетусь в душ. Не могу сказать, что именно так хотел проснуться сегодня утром, но выбора не предоставили. Эта Полина такая смешная, все про всех знает и пытается командовать. Не на того напала.
В душе прикрываю веки и позволяю себе расслабиться, наслаждаясь, как тонкие струйки воды врезаются в кожу. Невольно перед глазами появляется Царапкина в строгой юбке, облегающей бедра. Красивый переход к узкой талии и упругая грудь, вероятно, второго размера под тонкой блузкой. Красиво и завораживает настолько, что в паху появляется напряжение.
Этого еще не хватало! Вздрагиваю всем телом и распахиваю веки.
«Вот вы какой, Кирилл Метелин!» – звенит в ушах раздражающий женский голос, я стискиваю зубы и выключаю воду. Вот же заноза в моей заднице.
Пока жду заказанный в номер кофе, вбиваю в телефонный навигатор адрес медцентра и звоню Рите, чтобы узнать про своего пассажира.
– Метелин, ты меня подставил! – жалуется соседка. – Он в клетке сидеть не хочет, воет как ненормальный!
Ну да, есть такое дело. Наверное, надо было предупредить, но где бы я тогда искал передержку.
– Может, он просто голодный? – предполагаю я.
– Голодный? – возмущается Рита. – Да он сожрал все, до чего смог дотянуться. А что не влезло, просто понадкусывал!
– Оу, сочувствую… Наверное, Миха заботится о твоей фигуре…
– Забирай своего заботливого нахрен! Ты со мной не расплатишься!
– Извини, не могу, – театрально вздыхаю. – Но как только вернусь, сразу к тебе. С подарком.
Не дожидаясь ответа, скидываю вызов и иду одеваться. Ритка зверюгу не бросит. Это она с виду такая дерзкая, а на самом деле добрая и пушистая. Но злоупотреблять ее добротой лучше не стоит.
Пью кофе и смотрю маршрут до медцентра. Метро сильно ускоряет передвижение, но все равно мне эта затея не нравится. От одной мысли о врачах и медицине в целом становится не по себе. С детства не люблю эти белые халаты, потому и не болею никогда. А если и болею, то проходит все само по себе. Ежегодный медосмотр вообще сущая пытка, но я нашел подход, и почти все печати мне ставят автоматом.
Самолично сдаваться в руки медиков? Не, я не готов к такому подвигу. Поеду лучше познакомлюсь с Тосей, может, и не понадобится никаких тестов. Открываю почту, куда мне вчера скинули всю информацию про Наталью и ее дочь Антонину. Много времени не потребовалось, чтобы найти детский дом, где живет девочка. Меняю адрес в навигаторе и снова прикидываю маршрут. Этот мне нравится гораздо больше.
Довольно усмехаюсь и залпом осушаю чашку с кофе. Натягиваю футболку, раскладываю по карманам нужные мелочи и выхожу из номера.
Добираюсь до детского дома и иду вдоль зеленого забора в поисках калитки. Неприятное ощущение закрадывается в груди, воспоминания накатывают волнами, но я отгоняю их. Все это давно в прошлом.
Телефон вибрирует в кармане, достаю и смотрю на экран. Там физиономия Царапкиной, та самая, из самолета. Прикольно получилось! Усмехаюсь и принимаю звонок.
– Кирилл, ты где? – Голос Полины звенит от раздражения
– Извини, – повторяю ее недавнюю интонацию, – планы изменились. В клинику я не приеду. Решил сначала познакомиться с дочерью.
Сбрасываю звонок и улавливаю какое-то движение. На территории какая-то суета, кричат женщины, снуют туда-сюда. Непроизвольно ускоряюсь и толкаю металлическую дверцу.
– Вы кто? – кидается ко мне охранник.
– Полиция, – показываю ксиву, не уточняя, из какого города. – Что тут у вас происходит?
– Не девчонка, а демон какой-то, – жалуется охранник. – Никто сладить не может. Постоянно что-то вытворяет.
– А сейчас что?
– Залезла на дерево и не хочет слезать, – указывает он направление рукой.
– Зачем? – расплываюсь в усмешке.
– Да кто ж ее знает.
Иду, чтобы посмотреть на эту бунтарку, и снова вспоминаю себя в детстве. Я тоже был далеко не подарок и доставлял воспитателям много проблем. Но и они платили мне тем же, наказывали и всячески самоутверждались за мой счет.
– Слезай оттуда немедленно! – кричит женщина.
– Не слезу! Ни за что! – фыркает детеныш откуда-то сверху.
– Я что тебе сказала! Хочешь опять в чулане сидеть?
– Не хочу и не пойду!
– Что случилось? – спрашиваю я у собравшихся в круг женщин.
– А вы кто? – Все поворачиваются в мою сторону.
– Полиция, – вздыхаю я и снова достаю удостоверение, а затем подхожу ближе к дереву, чтобы посмотреть масштаб бедствия.
– Вы как раз вовремя! Она украла у мальчика телефон.
– Я не крала, – возмущается девочка. – Он сам мне отдал.
– Не ври!
– Не вру!
– Вот полицейский пришел, сейчас тебя арестует, – комментирует вторая дама.
– Не надо! – В голосе девочки слышатся панические нотки. – Я не виновата!
– Тихо! – рявкаю я, призывая всех к порядку, и смотрю наверх. – Никого я арестовывать не собираюсь, – говорю уже девочке. – Я пришел помочь тебе спуститься.
– Я боюсь, – всхлипывает она и крепче хватается за ствол дерева.
– Ну вот что с ней делать? – причитает одна из женщин. – А если упадет?
– Надо спасателей вызывать, – подхватывает вторая.
– Не надо никого вызывать, – останавливаю их. – Я сам помогу ей слезть.
Забираюсь на дерево и аккуратно снимаю ребенка. Девочка крепко держит меня за шею и не собирается разжимать руки.
– Приехали, станция «слезай», – улыбаюсь я.
– Нет. – Маленькие ручки сильнее стискивают мою шею. – Они меня накажут.
– Не накажут, – хмуро смотрю на воспитателей, а они довольно кивают. – Я тебе обещаю.
Девочка разжимает ручки, и я ставлю ее на землю.
– Как тебя зовут-то, бандитка?
– Тося…
Глава 11. Кирилл
Смотрю на девочку и хлопаю ресницами, как идиот. Какова вероятность, что эта какая-то другая Тося, а не та самая? Особенно учитывая, откуда я ее снял? Кажется, стремится к нулю…
– А тебя? – Большие синие глаза внимательно меня рассматривают.
Сама такая смешная с густой челкой, которая норовит закрыть лицо. Тося небрежно откидывает ее в стороны пальцами.
– Кирилл. – Мой голос предательски просаживается, приходится прокашляться.
– Моего папу тоже зовут Кирилл, – деловито сообщает девчонка и как ни в чем не бывало пожимает плечами.
– А где он?
– Я не знаю. Мама говорила, он полицейский. Может, погиб?
В притворном ужасе округляет и без того большие глазищи, а у меня внутри все сжимается. Это я, что ли, погиб? Нормально вообще?
– Антонина, марш в здание, – строго говорит одна из женщин и пальцем указывает направление. – А вам, гражданин, спасибо.
– Подождите…
– Я не пойду! – возмущается Тося, упирая руки в бока. – Меня накажут. Опять!
– Быстро, я сказала! – Воспитательница повышает голос до ультразвука, но на девочку это не производит должного эффекта.
– Нет! – топает она ногой и прячется за меня.
– Иди сюда. – Женщина тянет руки к Тосе, но я ее останавливаю.
– Подождите, как фамилия девочки?
– Луковая, – вздыхает за спиной Тося, и я не успеваю понять, рад, что фамилия другая или нет, как воспитательница качает головой.
– Горина она.
Фак! Теперь все встало на свои места. Ошибки быть не может. Эта девочка – моя дочь. Охренеть…
– Где найти вашего директора?
– А вам зачем? – подозрительно прищуривается воспитатель.
– Жалобу на вас напишу, – свожу брови к переносице. – За то, что обижаете ребенка.
– Я обижаю? – фыркает она. – Ну знаете ли…
Вздергивает подбородок, демонстративно разворачивается и уходит в здание. Отлично…
– Пойдем, я покажу. – Тося по-хозяйски берет меня за руку и тащит за собой к зданию детского дома.
Поднимаемся по лестнице на второй этаж.
– Сюда, – тянет она и пыхтит, как самовар, словно действительно прикладывает много усилий.
– Тось, а я если бы ты нашла папу, о чем бы его попросила?
– Забрать меня отсюда, конечно, – говорит она таким тоном, словно я спросил величайшую на свете глупость.
– А как же Полина?
– У нее этот дурацкий Виталька, – горестно вздыхает девочка.
– Какой еще Виталька? – чешу затылок и стараюсь не отставать.
– Жених ее фушный. – Она морщится так, словно наступила во что-то мерзкое.
Вау, у Царапки еще и жених есть. Вот это уже интересно…
– А ты Полю откуда знаешь? – Тося резко разворачивается, упирает руки в бока и нетерпеливо постукивает носком кроссовка. – Признавайся!
– А я ее знакомый, – вру и расплываюсь в улыбке.
– Она не говорила. – Чувствую себя на допросе, только следователь не я. Очень необычное ощущение.
– А мы недавно познакомились, – нахожу для нее ответ.
– Когда Поля придет, я у нее спрошу, – строго предупреждает девочка и едет по коридору дальше. – Тогда не отвертишься.
– Ты прямо Штирлиц.
– Нет, я комиссар Каттани, – важно сообщает она.
– Это еще кто? – Что-то знакомое, но вспомнить не получается.
– Персонаж из «Мафии», мы с мамой раньше играли…
– Ясно.
Останавливаемся около двери с табличкой «Директор Рязкина И.И.»
– Спасибо, – присаживаюсь на корточки. – Может, еще знаешь, как ее зовут?
– Ильмира Исмаиловна, – не задумываясь чеканит девчонка.
Треплю ее по темно-каштановой копне волос, стучу в дверь и, не дожидаясь ответа, заглядываю в кабинет.
– Ильмира Исмаиловна, можно?
В кабинете за массивным столом сидит немолодая женщина и что-то печатает на клавиатуре. Поднимает на меня небрежный взгляд.
– Вы по какому вопросу?
– По поводу Тоси Гориной, – сообщаю я, вхожу и закрываю за собой дверь. – Дело в том, что я ее отец. Вроде бы.
– Как вас зовут?
– Метелин Кирилл Юрьевич.
– Как интересно, – хмыкает директор и приспускает очки, чтобы меня рассмотреть. – Откуда же вы взялись? А главное, чего хотите?
– Я вчера прилетел в Москву, чтобы отказаться от родительских прав и позволить Царапкиной Полине удочерить девочку, – максимально сжимаю до сути.
– Ну допустим, – кивает она и откидывается на спинку. – Но кто вам сказал, что вы отец Гориной?
– В смысле?
Вот сейчас не понял. Чувствую себя полнейшим идиотом, но отчего-то решаю настаивать.
– Наталья Горина, мама девочки, была в командировке…
– Стойте-стойте, это все мне совершенно не интересно, – директор машет руками и встает. – У Антонины Гориной нет отца. Только мать.
– Но этого не может быть, – упираюсь я, основываясь на словах Царапкиной. – Посмотрите в свидетельстве о рождении.
– Хорошо.
Ильмира Исмаиловна достает папку, листает и поворачивает ее ко мне.
– Смотрите сами.
Читаю свидетельство о рождении. Полное имя девочки. Горина Антонина Кирилловна. Дата рождения. Мои данные …
– Что все это значит? – хмуро смотрю на директрису, снова чувствуя себя наитупейшим на этой планете.
– Это значит, что данные об отце заполнены со слов матери и не дают вам никаких прав на дочь, – терпеливо поясняет она. – С таким же успехом там мог быть и Иван Иванович.
– И что делать? – Очередной идиотский вопрос срывается с губ.
– А это смотря чего вы хотите. – Ильмира расплывается в какой-то странной усмешке. – Чтобы отказаться от дочери, можно просто уйти. А если решите ее забрать, тогда придется побегать, устанавливая отцовство.
Час от часу не легче. Значит, меня тупо развели? Как лоха. А я повелся. Ну идиот, конченый!
– Ясно, – разворачиваюсь к выходу и ухожу не прощаясь.
Почти дохожу до двери, как та распахивается и в мои объятия неожиданно влетает сама Царапкина.
– Кирилл? Вы… Как вы смеете… – упирается в грудь руками.
– Пошла ты, – бросаю я и выхожу из кабинета, громко хлопнув дверью.
Глава 12. Полина
Опешив от такой грубости, разворачиваюсь и торопливо иду за Кириллом. Он будто специально все прибавляет и прибавляет скорость.
– Метелин! – кричу ему в спину. – Мы будем играть в догонялки или все же поговорим как взрослые люди?
– Взрослые? – резко останавливается он, и я едва не врезаюсь в его спину. Отступаю на пару шагов, чтобы он мог развернуться и при этом не снести меня твоим телом. – Конечно же, это так по-взрослому, развести мужика на то, что якобы нужна помощь ребенку. – Ошалев, хлопаю ресницами, а на его красивом лице ходят желваки, и в синих глазах зарождается настоящая буря. Я впервые вижу такое. На радужку словно наползли тучи, делая ее темнее. Еще немного, и грянет гром. Мне становится не по себе. – Что вы хотели, Царапкина? – Он грубо переходит на «вы» и произносит мою фамилию так, как мужчины часто сплевывают на асфальт. – Денег?