– Откуда ты с ней знакома?
– Это долгая история. И она не имеет к нашему делу никакого отношения.
Лиам поймал мой взгляд.
– И все же.
Я поставила кружку на стол и облокотилась на локти. Минусы долгой жизни, как не парадоксально, в том, что ты слишком много проживаешь. Каждая жизнь оставляет после себя ворох воспоминаний, не всегда приятных. А некоторые и вовсе хочется стереть из памяти. Только я не хотела их стирать. Я закапывала их глубоко под слоями новых воспоминаний, прятала в ящики, запирала на ключ, чтобы в нужный момент смахнуть пыль, открыть его и достать воспоминания на свет. Иногда для того, чтобы преподать себе урок, иногда, чтобы выпустить боль, рвущуюся наружу вместе с ними. А иногда, чтобы найти ответ, могла я тогда что-то сделать иначе или нет. Воспоминания о Кэрол не были болезненными, скорее поучительными. Они были из тех, которые ты достаешь чаще всего, чтобы не повторять ошибки прошлого. Так Кэрол научила меня не доверять никому, особенно тем, кого ты считаешь самыми близкими. И этот урок я усвоила очень хорошо.
– В тысяча семьсот тринадцатом году я вместе с Ковеном жила в Ричмонде. Это было спокойное время. Люди забыли, что магия существует рядом с ними, поэтому у нас была свобода, сила и надежда на будущее. Ведьмы приходили и уходили. Кому-то нравилось жить коммуной, и он оставался. Тогда я еще не любила одиночество и поэтому жила рядом с сестрами. Но еще одной причиной, почему я оставалась с Ковеном, был Энди. Энди Браун – молодой и красивый ведьмак. Редко когда мужчины были наделены магией, но такое случалось. Их магия обычно была слабой, силы хватало лишь на работу с травами, чем Энди успешно занимался в аптеке Ковена. – Я сделала глоток из кружки и поморщилась. Холодный кофе оставлял кислый привкус на языке. Лиам забрал кружку из моих рук, вылил содержимое в раковину и, опосноснув ее, налил мне свежий горячий кофе. Обхватив кружку ладонями, я почувствовала исходящий от напитка жар, который согревал мне руки. К сожалению, его тепло не распространялось дальше. Я кивнула Лиаму в знак благодарности и продолжила рассказ. – Как ты, наверное, догадался, мы с Энди полюбили друг друга. Мы оба любили природу, поэтому я часто помогала ему в аптеке. Мы проводили вместе все больше и больше времени, а однажды поняли, что расставаться больше не хотим. На Белтейн[13 - Кельтский праздник начала лета, традиционно отмечаемый 1 мая. Один из праздников Колеса Года у виккан и кельтских неоязычников.] мы должны были пожениться. До него оставался месяц, когда Ковен нашел Кэрол. Кэрол Этвуд, молоденькая ведьмочка, одержимая желанием обрести могущество. Она проводила сложный ритуал, который вышел из-под контроля. Магия взбунтовалась и ударила по ней. Жертвенный костер разгорелся и чуть не сжег Кэрол заживо, и если бы не ведьмы Ковена, сгореть бы ей дотла в том огне. Когда ее принесли в аптеку к Энди, она была очень плоха. Волосы почти все сгорели, обнажая подпаленный череп, правая половина тела была сильно обожжена, кожа красными кровавыми лохмотьями свисала с ее рук, а на лицо было страшно смотреть. Она была пришлая, чужая ведьма, но Ковен не бросал сестер, и Энди взялся ее выхаживать. Я почти не помогала ему, мне было страшно находиться рядом с Кэрол, смотреть на ее изуродовано лицо. Я не могла пересилить себя и обрабатывать ее раны. Каждый раз когда Энди просил помочь ему, меня бросало в дрожь, и я трусливо сбегала. Он же методично день за днем промывал, обрабатывал, мазал и перевязывал ее раны и через две недели сотворил чудо. Перед Ковеном стояла красивая ведьма с ежиком светлых, едва заметных волос на голове и совершенно чистой кожей. Ничего не свидетельствовало о том, что она побывала в огне.
– Энди влюбился в нее, верно? – прищурился Лиам.
– Если бы все закончилось так, я была бы рада, поверь мне, – усмехнулась я. – Одержимая властью, она пропадала в библиотеке Ковена в поисках магических обрядов, способных наделить ее безграничной силой. Каждую свою находку Кэрол обсуждала с Энди, потому что ей была нужна его помощь. Не любовь, как он хотел думать, а только его знания травника и опыт в обращении с травами и зельями. Она ловко им манипулировала, убеждая, как сильно его любит и каких высот они смогут добиться вместе. Добрый, наивный Энди верил ей. Он расторг нашу свадьбу, но ближе меня у него не было никого, поэтому я была вынуждена слушать его восторженные рассказы о Кэрол, смотреть в его глаза полные любви и делать вид, что все в порядке. Что мы снова самые близкие друзья. Один раз я попыталась открыть ему глаза на Кэрол, и Энди взорвался. Он кричал на меня, громя посуду в аптеке и раскидывая травы. Обвинял меня в ревности, наговорил злых и обидных слов. После чего я больше никогда не поднимала эту тему. Наши отношения стали портиться, мы отдалялись друг от друга. Энди замыкался в себе и все меньше и меньше был похож на парня, которого я когда-то любила. Но за день до Белтейна он пришел ко мне, бледный, с лихорадочно горящими глазами. В полу-бредовом состоянии от твердил, что я была права, что Кэрол сошла с ума и ее надо остановить. Тогда-то от Энди я и услышала о ритуале. Она нашла его в архивах Ковена и отправилась к Энди за зельями. Он же пришел в ужас от услышанного, пообещал ей все подготовить к утру, а сам побежал ко мне. Я слушала его несвязную речь и пыталась подавить злобу, нарастающую во мне. Я его предупреждала и оказалась права. Кэрол была лишь лживой, злобной, алчной ведьмой, которая ловко использовала Энди. А в итоге он пришел ко мне молить меня о помощи. Я упивалась осознанием своей правоты и поэтому выгнала его. Решила, что разберусь во всем утром, но сейчас я должна его проучить. Я помню, как горбилась его спина в свете полной луны, когда он уходил от моего порога. Помню, как он обернулся к двери, посмотрел на меня так, словно хотел сказать что-то еще, но, вздохнув, отвернулся и скрылся за соседним домом. Остаток ночи я не могла уснуть и лежала на кровати, фантазируя о том, как утром мы разоблачим Кэрол и все снова станет как прежде. Мы будем вместе работать в аптеке, пить чай с чабрецом по вечерам и, наконец, поженимся. Когда рано утром на рассвете я пришла в аптеку, то поняла, как сильно ошиблась этой ночью. Энди лежал перед дверью и смотрел немигающим взглядом в потолок. Одревесневшими пальцами он сжимал обрывок какого-то рецепта, но разобрать написанное на нем было невозможно. Я смотрела в его пустые, мертвые глаза и чувствовала только гнев. Я знала, что это Кэрол его убила. Не было никакого другого объяснения случившемуся. Но когда я пришла к верховной, она ответила, что мои подозрения беспочвенны. Расследование показало, что Энди отравился собственным зельем, которое он готовил. Возможно даже намеренно, ведь той ночью Кэрол порвала с ним. Она стояла перед нами, сама невинность. Белый пух отрастающих волос придавал ее и без того ангельской внешности ореол святости. Хлопая печальными голубыми глазами, она убедила совет Ковена в том, что не могла причинить Энди зла. Ведь она так сильно его любила. Но он стал агрессивным и даже один раз поднял на нее руку. Поэтому она и порвал с ним в ночь его смерти. Я слушала ее лживые слова и не понимала, почему никто вокруг не видит, какая она на самом деле под этой маской невинности. Но Совет поверил ей. А когда наступил Белтейн Энди похоронили.
Я прервалась и посмотрела на Лиама, но его взгляд ничего не выражал. Он внимательно слушал меня, только понять о чем он думает было невозможно. Я вздохнула и продолжила:
– Через пару недель Кэрол пропала, вместе с ней исчезли несколько мешочков трав из запасов Энди и его записи. А вслед за ней ушла и я. И с тех пор мои пути с Ковеном больше не пересекались.
– Почему ты не вернулась в Ковен? Не они же убили его.
– Они предали меня и Энди. Поверили ей, едва знакомой ведьме, в то время как я пыталась убедить их всего лишь провести более тщательное расследование. Но совет поверил ей. Зачем мне нужен Ковен, если я не получаю от него защиты, справедливости и отмщения?
– Мне жаль.
Я махнула рукой в его сторону.
– Только не надо. Мне не нужна твоя жалость, охотник. Я рассказала эту историю не для того, чтобы ты мне сочувствовал. Ты хотел знать, вот и все. Я думаю, мой рассказ убедил тебя, что Кэрол из рассказа сестер это, скорее всего, одна и та же ведьма.
– Но что нам дает эта информация?
– Я считаю, что так можно будет рассчитывать на помощь Ковена. Они отпустили ее тогда, они не дали мне свершить правосудие. Поэтому сейчас под угрозой не только люди, но и ведьмы. Если бы столетия назад я ее убила, сейчас всего этого не происходило бы. Но Ковен мне не позволил. Поэтому они теперь у меня в долгу.
Внезапно телефонный звонок прервал наш разговор. Лиам резко встал и стремительно вышел из кухни. Музыка прекратилась, и я услышала голос охотника. Слов было не разобрать, но судя по интонации, новости на том конце трубки были не радостные. Я потерла уставшие глаза и бросила взгляд на часы. Мы снова засиделись до полуночи, и мне ужасно хотелось отправиться спать. События последних дней были изматывающими, и все, чего я хотела – просто выспаться. Лиам вернулся на кухню, и когда я увидела выражение его лица, то все мои надежды на сон рухнули.
– Только что была обнаружена первая пропавшая девушка, – он сжал ладони в кулаки и гневно посмотрел на меня. – У нее вырвано сердце.
Глава 6
– Ясно, – задумчиво кивнула я.
– Это все, что ты хочешь сказать мне, ведьма? – почти прорычал Лиам, делая шаг в мою сторону.
Он угрожающе навис надо мной, источая ярость, которую я могла буквально ощутить. Мне казалось, что я ясно вижу ее красноватые всполохи вокруг охотника, так сильно он презирал и ненавидел меня в этот момент. Я скрестила руки на груди и уверенно посмотрела ему в глаза.
– Ну, не я же вырвала ей сердце, не так ли? – цыкнула я. – У меня стопроцентное алиби. Я все время находилась рядом с тобой, охотник.
– Ты бесчувственная стерва, – почти выплюнул Лиам мне в лицо.
– Если бы ты нуждался в сочувствие, то не пришел бы за помощью к ведьме, – медленно поднимаясь из-за стола, произнесла я. – Тебе нужна только моя помощь, а значит на сочувствие рассчитывать не стоит.
Лиам плотно стиснул челюсти и, резко развернувшись на пятках, вышел из кухни.
Я смотрела ему вслед раздосадованная. Мне казалось, что у охотника выдержка должна быть получше. Но может все дело было в том, что он боялся такой же участи для Бетти? Вот только я предупреждала, хотела, чтобы он был готов к такому исходу. Только зачем ему слушать злобную ведьму?
Я глубоко вздохнула и оглянулась вокруг, не зная, что хочу здесь увидеть. Все та же чужая кухня в доме охотника. Неприветливая и агрессивная, точно такая же, как и ее хозяин. Я остро почувствовала, что мне здесь не место. Но это было неудивительно. Я всегда старалась выбирать малонаселенные пригороды где-то на краю страны, старые небольшие дома, так сильно напоминавшие мне дом, где я выросла. Дом Лиама был другим. Несмотря на всю внешнюю старину снаружи, внутри он оказался ярким, современным и слишком живым. Наполненным смехом Райана, хриплым басом Лиама и призрачным щебетанием Бетти, которое мерещилось в каждом его углу. Мне было здесь неуютно.
Гнев, ненависть, недоверие людей – все это давно не ранило меня. Мне просто хотелось как можно быстрее решить проблему и оказаться как можно дальше от чертового охотника на ведьм.
Спустя десять минут в кухне появился Райан.
– Мэнди, что произошло? – все еще не слишком приветливо спросил он. – Лиам как чокнутый выскочил из дома и куда-то уехал.
В голосе парня проступало напряжение. Он переживал за пропавшую сестру, а теперь еще и за вспылившего брата.
– Если ты продолжишь называть меня Мэнди, то с такой же скоростью, как твой брат уехал, вылетишь из дома.
Райан скрестил руки на груди и прищурился.
– Ты забыла, Мэнди. Это мой дом.
Я стиснула зубы, чтобы не надавать пинков этому несносному мальчишке и, не щадя его чувств, ответила на вопрос:
– Первую пропавшую девушку нашли с вырванным сердцем.
Все краски разом сошли с лица парня. Посеревшие губы сжались в тонкую полоску, а в глазах мелькнула боль, смешанная с ужасом. Я заметила, как его тонкие длинные пальцы впились в спинку стула так сильно, что костяшки стали практически белыми. Но еще мгновение, и его лицо перестало выражать хоть какие-то эмоции.
– Куда он поехал? – с напускным равнодушием спросил меня Райан.
– Я не знаю, – помотала я головой.
– Понятно, – сухо сказал он и, больше ничего не произнеся, вышел из кухни.
Я знала, что он сейчас испытывает. И больше того – понимала его. У меня тоже был старший брат и младшая сестра. Когда-то. На мгновение мне стало жаль Райана, но я отмахнулась от этого бессмысленного чувства, от которого не было никакой пользы.
Жалость. Нет более разрушающей человеческую душу эмоции. Она не несет с собой никакого блага, только вред. Человек быстро привыкает к тому, что его жалеют, это делает его слабым, никчемным, бесполезным. Никакого стимула двигаться вперед и бороться. В итоге от человека как такого ничего не остается. Пустая, ни на что не годная оболочка, наполненная лишь чужой жалостью. Поэтому Райану она точно не нужна. Если он планирует стать охотником на ведьм, то чем быстрее поймет, что мир полон боли и разочарований, тем сильнее будет. И еще ему следует запомнить – полагаться в этом мире можно только на самого себя.
Спустя два часа, когда я сидела на кровати в комнате, которую даже мысленно не могла назвать «своей», входная дверь наконец громко хлопнула, возвещая о том, что вернулся Лиам. Вместо того, чтобы решать, что нам делать дальше, он все это время поддавался эмоциям. Просто прекрасно. До Самайна оставалось все меньше и меньше времени, а Лиам так бездарно его растрачивал.
Глаза слипались, но я не ложилась спать, надеясь, что охотник придет обсудить со мной дальнейшие шаги. И не ошиблась. Дверь распахнулась, и на пороге возник Лиам, перегородив весь дверной проем.
– Стучаться не учили? – как можно холоднее спросила я.
– Я пришел сказать, что тебе стоит выспаться, ведьма, – проигнорировав мой выпад, отозвался Лиам. – Завтра мы отправимся в Ковен.
Остаток ночи мы провели за спором, брать нам с собой Райана или нет. Лиам был непреклонен, поэтому когда я утром садилась на переднее сидение, то старалась не смотреть на юного охотника, вольготно расположившиеся сзади. Рядом с ним стояли наши дорожные сумки, а сам Райан сидел, закинув ногу на ногу, и крутил в руках телефон.
Бросив на Лиама быстрый взгляд поверх солнечных очков, я села в машину и громко хлопнула дверью. Моя выдержка начинала меня подводить рядом с этими двумя. Я ощущала раздражение и, что удивительно, нервничала. Бессонная ночь, усталость последних дней – все это лишало меня привычного спокойствия и хладнокровия.