Мне суждено сбыться

«Не медли. Если ты будешь медлить,

ты не достигнешь цели. Тот, кто только ждёт,

никогда не преуспеет».

Шри Чинмой (1931–2007),

индийский духовный учитель,

философ, поэт, общественный деятель

Глава 1. Знакомство

«ОСТАНОВКА» – такая табличка значилась на строении, которое возвышалось надо мной. Хотя четыре столба, покрытые шифером, сложно назвать постройкой. Остановка напоминала скорее увеличенный в несколько раз квадратный обеденный стол, у которого вместо столешницы была доска для стирки белья. Наличие скамейки лишь предполагалось – на это намекали приваренные к «ножкам» горизонтальные металлические прутья. Но деревянные перекладины сгнили то ли от дождей, то ли от времени, и теперь их обломки лежали кучей рядом.

Судя по этому и по тому, что за сорок три минуты моего ожидания здесь не появилось ни людей, ни транспорта, я решил, что место давно заброшено.

Мысль, что я остался один, пришла ко мне в первые десять минут ожидания. Потом я подумал, что мое появление здесь – нелепая случайность, а спустя полчаса принял решение: меня дезинформировали. Здесь какая-то ошибка. Никто не придёт и не приедет. Но с кем поделиться выводами? У кого спросить? На остановке никого нет! Самовольно покидать задание я не имел права, а связь с офисом была только односторонней. 01.07.2017 (по григорианскому календарю), 10:30 (указаны координаты точки прибытия, чтобы я мог определить время). Сейчас 11:15. А что, если меня снова экзаменуют? Например, на чувство времени или умение ориентироваться на местности по координатам? Но зачем? Все экзамены я уже сдал (пусть и не всё на «отлично») и получил диплом, который позволил мне сразу приступить к работе.

Я снова открыл папку с «разведывательной» миссией и сверил время и место. Всё было верно – я находился именно там, где должен был быть. Мне предстояло среди группы людей выявить три перспективные пары будущих родителей. Я разработал чёткий план, который при минимальных затратах времени должен был обеспечить максимальный результат и позволить составить подробный отчёт в офисе. Я знал, на что смотреть, что именно видеть и как анализировать, следуя строгому графику и фиксируя все наблюдения. Нужно было произвести хорошее впечатление на новое руководство – на прошлой работе всё вышло не так гладко.

Но мой идеальный план рушился уже пятьдесят минут! Возможно, задания и не было вовсе? В отчаянии я поднял глаза от плана и впервые решил как следует оглядеться.

Дорога, тянувшаяся передо мной, была когда-то полностью асфальтированной. Теперь же она покрылась трещинами, словно высохшая под палящим солнцем земля. Местами её залатали свежим асфальтом – словно старое, застиранное одеяло, перекрытое заплатками другого материала и цвета. Скорее всего, ремонт сделали недавно – цвет «заплаток» был значительно темнее остального полотна, почти черным. В воздухе, вероятно, ещё витал едкий запах гудрона.

Я повернул голову в другую сторону. Метрах в тридцати от остановки дорога ответвлялась вправо и через километр терялась в посёлке с одноэтажными деревянными домиками.

Внезапно шум с противоположной стороны отвлёк меня от изучения окрестностей. Я обернулся. С горизонта ко мне приближался автобус. Он был ещё далеко и казался крошечным, но я уже отчётливо слышал его рокот. Когда автобус поравнялся с остановкой, его размеры не слишком изменились, зато грохот двигателя усилился в несколько раз. Из-под колёс взметались облака пыли, рассеиваясь в разные стороны.

Вид у этого транспорта был устрашающий: кузов по бокам помят, некоторые металлические панели кое-как прикручены или заменены на детали с других автомобилей. Задние стёкла покрыла паутина трещин. Кто-то заклеил их липкой лентой, чтобы они окончательно не разлетелись. Может, автобус попал в аварию по пути? Но, несмотря на грозный и потрёпанный вид, на окнах висели цветастые шторки, скрывавшие салон. Мне даже пришла в голову мысль – не способ ли это маскировки для перевозки оружия? Вдруг автобус на самом деле бронированный, а стёкла пуленепробиваемые?

Автобус идеально гармонировал с асфальтом – оба были в заплатках и, наверное, ровесники. Внезапно двери «бронированного партизана» со скрипом открылись, и из недр автобуса вышел коренастый парень в алых шортах и чёрной майке, выгодно подчеркивавшей его рельефный спортивный торс. Парень развернулся и протянул руки внутрь автобуса. Секунду спустя он выпрямился, и я увидел в его руках плотно набитую дорожную сумку. Та с глухим стуком шлёпнулась на землю рядом со мной. Вслед за ней проделали этот путь восемь походных рюкзаков, пять пёстрых сумок разного размера и один чемодан.

Апофеозом же того, что парень извлёк из автобуса, стала русоволосая девушка. Он обхватил её выше колен, поднял над ступеньками, повернулся вокруг своей оси и аккуратно поставил на землю. Девушку ничуть не удивило такое обращение; напротив – она отблагодарила его поцелуем, после чего оба широко улыбнулись друг другу.

– Ромыч, может, меня тоже до деревни донесешь? – раздался голос из автобуса. – Я одной весовой категории с твоими железками – считай, тренировку не пропустишь!

Едва он договорил, как из автобуса появилась сначала лысая голова, потом плечи, руки в джемпере с закатанными до локтей рукавами, спортивные штаны с вышивкой «Adidas» и, наконец, кеды. Он был настолько высоким, что при выходе ему пришлось пригнуться; эффект усиливался из-за того, что я смотрел на него снизу вверх, сидя на земле. Хотя, кого я обманываю? Даже стоя все смотрели бы на него снизу вверх. Когда «великан» полностью вышел на солнце, я понял, что он не лысый – коротко стриженые светлые волосы слились с цветом кожи, создавая ту же иллюзию, что и его белёсые брови и ресницы.

– Твоего веса не хватит на тренировку, Тоха, тебе бы самому подкачаться! – Ромыч, брезгливо скривившись, большим и указательным пальцами правой руки ущипнул левый трицепс великана. Для этого ему пришлось поднять руку выше уровня своих глаз.

Тем временем русловолосая – Верочка, как я позже узнал – закинула один из рюкзаков на спину и неторопливо пошла вдоль дороги. Ромыч поспешно вытащил из груды сумок свою и бросился следом.

– Верочка, подожди! Давай я тебе помогу! – крикнул он.

Когда он нагнал девушку, та обернулась – теперь я мог разглядеть её лицо. Верочка что-то недовольно проговорила Ромычу. Самого разговора я не расслышал, но закончился он долгим поцелуем, после чего Верочка без лишних слов отдала свой рюкзак парню.

«Отлично! Миссия начинается!» – пронеслось у меня в голове. Первые два объекта удалялись, взявшись за руки.

Вслед за ними из автобуса вышли ещё восемь девушек и два парня. Каждый подхватил свою сумку или рюкзак.

На земле остался одинокий чемодан, и лишь тогда из автобуса показался юноша щуплого телосложения. Несмотря на неформальную обстановку, он был одет в приталенную рубашку с длинными рукавами и укороченные зауженные книзу брюки; на ногах – чистые, почти новые кроссовки. После этого дверь автобуса с тем же скрипом захлопнулась, и древний железный конь, подрагивая, двинулся в путь. Паренёк подхватил чемодан и засеменил за группой. Я несколько секунд провожал их взглядом, потом спохватился и кинулся следом.

Моё невидимое для человеческого глаза состояние позволило мне подробно рассмотреть ребят по дороге к деревне. Все они были ровесниками – лет семнадцати-восемнадцати, студентами одного курса, хотя иные ещё не были знакомы. По ходу движения я узнал имена: Виталий – так звали щуплого парня с чемоданом, длинноволосую блондинку Лену, отличницу Надежду (её пристрастие к знаниям подтверждали квадратные очки в чёрной оправе на переносице), сонную и недовольную Алёну, неразговорчивого Саню (которого представил улыбчивый Юра) и полноватую, но бесконечно весёлую, толстушку-хохотушку Свету.

Замыкала колонну шеренга из четырех девушек. Они не участвовали во всеобщем знакомстве, а оживленно обсуждали детали свидания «Шмеля» с каким-то парнем. Их имена я тогда не смог узнать, поскольку они использовали лишь прозвища.

«Шмелем» оказалась невысокая курносая девушка. Большие солнцезащитные очки скрывали половину её лица, а чуть выше затемнённых стёкол начинались поля низко надвинутой бейсболки. Рассмотреть цвет волос можно было лишь по иссиня-чёрной косе, спадавшей до талии. Ей постоянно приходилось отбрасывать её за спину, когда она останавливалась, чтобы переложить сумку в другую руку. Шмель слегка шепелявила – возможно, это и послужило поводом для прозвища.

Вторую звали Рыжая, и это было более чем очевидно: её волосы пылали, как огонь. Девушка была высокой и худощавой, а в сочетании с короткой стрижкой напоминала горящую спичку.

К третьей обращались Тома. Она казалась старше подруг, во всяком случае, её фигура говорила о полном физическом расцвете. «Пышная грудь, способная выкормить не одного младенца, и округлые бедра, готовые перенести ни одни роды», – мелькнула у меня мысль. Я уже видел в ней идеальную многодетную мать, но сама Тома, казалось, демонстрировала совсем иное. Своё физическое превосходство она подчёркивала полупрозрачной обтягивающей майкой, не скрывавшей цвет бюстгальтера, и джинсовыми шортами с рваными краями, позволявшими щеголять стройными ногами во всей красе.

Четвёртая подруга была такого же роста, как и Рыжая, но более крепкого сложения. Мышцы на икрах и предплечьях выдавали в ней бывшую спортсменку, но сейчас она скорее напоминала «пышечку». Светло-русые волосы чуть ниже плеч стянула бандана, а глаза, как и у всех, прятались за очками. Её называли Юла.

Итак, Роман и Верочка пока оставались единственной очевидной для меня парой потенциальных родителей. Этот вывод я немедленно занёс в папку. Мне предстояло выявить ещё двух юношей и двух девушек, чтобы составить ещё две пары. Все ребята казались такими разными и, на первый взгляд, абсолютно несовместимыми. Пока их объединяло лишь два обстоятельства: летняя альтернативная практика на полевых археологических исследованиях и общее дело в офисе, над которым работал я.

Пока группа двигалась к посёлку, я делал краткие пометки о каждом. Что-то я узнавал из их разговоров, но большую часть информации давали невербальные источники: манера говорить, интонации, жесты, потребность в зрительном контакте, стремление привлечь внимание. Бессчетное множество сигналов, говорящих о темпераменте, характере и складе ума. Я не впервые наблюдал за людьми – поодиночке или в группах, – но больше всего меня поражало в них то, что они пренебрегают своей подлинной уникальностью, предпочитая выделяться тем, что считается модным и популярным в социуме. Моя же страсть – находить в каждом ту самую, неповторимую черту, которая делает его необходимым другому. Чтобы они подходили друг другу, как пазлы в мозаике человеческих отношений. Один и тот же человек «А» может стать незаменимым другом для «Б», идеальным супругом для «В» и прекрасным компаньоном для «Г». Но! При перестановке слагаемых результат может оказаться плачевным. «А» для «Б» окажется плохим компаньоном, для «Г» – неверным супругом, а для «В» – ненадежным другом. Вычисление среди этих неизвестных «А», «Б», «В» и «Г» – вот в чём заключалась моя работа. Если точнее – выявить из них двоих, кто способен сблизиться и дать жизнь новому человеку. Мне. Обнаружив эти взаимные уникальности, требовалось подсветить их друг для друга и, пока искра не угасла, подвести к физической близости и зачатию.

Наконец, практиканты вошли в деревушку. Покосившиеся, полуразрушенные домики неприветливо взирали на них пустыми глазницами окон. Стёкол не было и в помине. Заборы давно перестали нести свою службу и теперь кое-где просто гнили в заросшей траве. Когда-то каждый из этих участков огораживал большую территорию с жилым домом и хозяйственными постройками. Теперь же было трудно поверить, что это поле с травой по пояс когда-то было ухоженным садом или плодородным огородом.

– Как-то здесь жутковато! – проговорила Света с тревогой в голосе. – Вы уверены, что мы идём правильно? У кого-нибудь есть номер Алексея Павловича? Позвоните, спросите дорогу!

– У меня есть, сейчас позвоню, – откликнулся Антон, доставая из кармана спортивных штанов телефон. – Ребят, у меня сети нет, – растерянно констатировал он. – Проверьте у себя.

Со всех сторон послышались разочарованные голоса:

– И у меня нет.

– Не ловит.

– Тоже нет связи.

– Ладно, без паники! – Антон поднял руки, словно пытаясь оградить себя от невидимой угрозы. – Нам на сборах подробно рассказывали, где лагерь. Идём по главной дороге, пока не увидим остановку. Палыч должен ждать нас там.

– А как мы поймём, какая дорога главная? – язвительно спросил Виталик. – Может, мы вообще не там вышли? Ты ТОЧНО спросил у водителя?

Антон ответил, чётко выговаривая каждое слово:

– Точно! Дорога здесь одна, значит, она и есть главная, – заявил он, глядя на Виталия сверху вниз, а затем обратился ко всем. – Продолжаем двигаться и осматриваемся по сторонам: у Палыча серебристый «Крузак», его не заметить невозможно.

Ребята одобрительно закивали, поправили рюкзаки и нехотя двинулись дальше, непрестанно озираясь по сторонам.

– Я что-то не припоминаю, чтобы тебя назначали главным, – едко заметил Виталий, по-прежнему идя рядом с Антоном.

– С чего ты взял, что я главный? – в голосе Антона смешались недоумение и насмешка.

– А кто это командует: «Туда идём, сюда смотрим»? Думаю, мы так запросто заблудимся, – Виталий откровенно нарывался на конфликт.

– А у тебя есть что предложить? Выкладывай!

Голоса спорщиков становились всё более раздраженными.

– Надо вернуться, найти, где есть связь, и позвонить преподавателю!

– Ты что, издеваешься? – светлые брови Антона поползли к волосам. – Мы уже столько отмахали, а ты предлагаешь вернуться, чтобы позвонить?!

Он нервно рассмеялся и продолжил:

– Ну, если хочешь, будь нашим спасителем – сбегай туда-сюда. А мы подождём тебя в лагере.

– Если вы его найдёте, – не унимался Виталий.

– А тебе в голову не приходило, что если у нас нет сети, то и у Палыча её нет? – Антон начал терять самообладание.

– Это из-за тебя мы заблудились! – Виталий, почувствовав слабину, надавил сильнее. – Это ты предложил сесть на этот автобус с пьяным водителем, который завёз нас к чёрту на кулички!

– Я только предложил, а поддержали все! Ты, кстати, на вокзале тоже не был против! По-твоему, лучше было ночевать там и задыхаться от вони и жары, пока чинят единственный автобус в этой дыре?

– По крайней мере, мы бы знали, где мы!

– Мы и так знаем!

– Серьёзно? И где же? На остановке даже названия посёлка не было! – Виталий развернулся и встал на пути у Антона, явно пытаясь спровоцировать его. Великану ничего не оставалось, как остановиться. Антон смотрел куда-то вдаль, поверх головы Виталия. Он подбирал слова, чтобы избежать ссоры, выбрав тактику игнорирования провокаций. Молодые люди замерли друг напротив друга. Напряжение нарастало. Антон с тоской наблюдал, как однокурсники удаляются – словно последняя надежда на спасение уплывала от него. Молчание затягивалось. Наконец, Антон опустил взгляд на Виталия и, отчеканивая каждое слово, произнёс:

– Ты мог не ехать. Тебя никто не заставлял.

– Хочешь подставить меня? – прошипел Виталий, и его глаза сузились. Он почувствовал успех – Антон поддался на провокацию. – Если вы приедете сегодня, а я завтра на нормальном автобусе, то Палыч поставит мне прогул дня по практике!

– Тогда просто молча иди вместе со всеми, раз уже поехал с нами! – Антон взмахнул рукой в направлении уходящих студентов.

Жара. Солнце обжигало кожу, но сильнее всего Антона и Виталия жгли злобные взгляды друг друга.

Парней от скандала отвлекла компания девушек, которые всё время отставали. Вклинившись между ними, Шмель и Юла взяли под руки Антона, а Тома и Рыжая – Виталия. Девушки потянули скандалистов вперёд, к остальным.

– Кажется, они задумали диверсию! – сказала Рыжая.

– От Палыча не убежишь, все мы окажемся у него на экзамене! – добавила Тома.

– А вам не кажется, что наша практика начинается как американский фильм ужасов? – предположила Юла. – Компания друзей уезжает вдаль от цивилизации, связи нет, а в темноте их ждёт бабайка.

– Не кажется, – буркнул Виталий. – Здесь нет друзей. – Он продолжал сверлить Антона взглядом, ясно говорившим: «Потом продолжим».

– И как в книгах Агаты Кристи убийца будет один из нас! – продолжила мрачное повествование Шмель.

– Агата Кристи – это та, что пела «Я на тебе как на войне»? – шутка Антона нашла отклик, и девушки закатились смехом.

На первом же перекрёстке в деревне стояла остановка, очень похожая на ту, где я их встретил. Только скамейка здесь была цела. На ней спал мужчина. Поза, в которой его застал Морфей, была неудобной для сна: он сидел, скрестив руки на груди и опустив голову. Несмотря на жару, на нём были резиновые сапоги, джинсы и рубашка в крупную клетку с длинным рукавом, а голову прикрывала широкополая ковбойская шляпа. Каким-то чудом она не падала с его наклонённой головы.

– Алексей Павлович? – тихо спросила Верочка.

Мужчина не отозвался.

– Он дышит? – послышался чей-то голос из толпы.

– Не неси чепухи, конечно, дышит! – отозвался Антон. – Алексей Павлович! – позвал он громче.

– Господи! – взмолилась Света. – Мы одни в жутком месте, а единственный человек, который может нас вытащить, возможно, умер! Потрогайте у него пульс!

– Да что вы заладили ерунду! – подал голос Роман. – Он просто спит. Сейчас разбужу. – Парень сделал шаг по направлению к преподавателю.

– Подожди! – окликнула его Алёна. – Небольшое селфи на память. – Она юрко подбежала к спящему, подняла телефон, улыбнулась – и в тот же миг, когда вспышка озарила всё вокруг, из-под шляпы раздалось нечто среднее между рыком и чихом. Шляпа слетела на землю. Алёна от неожиданности выронила телефон и вскрикнула.

Алексей Павлович открыл глаза – небесно-голубые, пронзительные. Теперь, без шляпы, можно было разглядеть его лицо: худое, вытянутое, с длинным крючковатым носом и тонкими губами, что усиливало впечатление «высушенности». На первый взгляд он напоминал мумию. Лишь мелкие морщинки, хитро и лукаво расходившиеся от уголков глаз, выдавали в нём человека с чувством юмора.

– Чё ты орёшь? – из груди «мумии» донёсся сухой, хриплый голос. Преподаватель выпрямился – не столько для удобства, сколько чтобы сунуть руку в карман джинсов. Оттуда он извлёк серо-жёлтый тряпичный платок и громко высморкался. – Как умудрился простыть в такую жару? – пробормотал он, явно обращаясь к себе, потому что студентов будто не замечал. Лишь когда платок вернулся в карман, мужчина поднял глаза на окруживших его молодых людей:

– Вы кто? – спросил он, поднимая шляпу.

Вопрос, казалось, поставил всех в тупик. Слишком уж много было ответов, и никто не знал, с чего начать. Несколько секунд царило молчание.

– Студенты, – наконец отозвалась Тома.

– На практику приехали, – добавил Юра.

– Алексей Павлович, вы же нас на собрании неделю назад видели, – напомнила Алёна, поднимая телефон и вытирая его о футболку.

– А-а-а-а-а… – преподаватель почесал висок, что-то припоминая, затем возмущенно взмахнул руками: – Так я когда вас ждал? Первого июля! А сейчас восемнадцатое! Вы где всё это время были? Всем незачёт по практике!

Напуганные студенты дружно потянулись к телефонам, чтобы проверить дату.

– Шутка, – объявил Алексей Павлович, довольный произведенным эффектом. – Здорово я вас разыграл? Не сердитесь. В этом медвежьем углу чувство юмора будет спасать вас две недели. – Он встал и сладко потянулся, будто только что проснулся на мягком диване, а не дремал на жесткой скамейке. – Сейчас идём в лагерь, а я по дороге расскажу правила проживания.

Ребята двинулись за руководителем, и тот начал излагать «свод правил»:

– Во-первых, слушаете меня и делаете то, что я говорю. Если сказал «нельзя ходить в соседний поселок» – значит, нельзя. Это не обсуждается. Понятно?

Студенты молча шли, опустив головы. Казалось, их планы рушатся один за другим, словно карточный домик. Алексей Павлович замедлил шаг, затем вовсе остановился, обернулся и окинул всех взглядом:

– Я спрашиваю: понятно?

– Да-а-а, – нестройно прозвучало в ответ.

– Во-вторых, все вопросы решаем через меня. В посёлке к гостям относятся недружелюбно, поэтому мы к ним не лезем, они к нам – тоже. О появлении посторонних в лагере сообщаете мне сразу. Понятно?

– Да-а, – на этот раз ответили быстрее.

– А можно спросить? – подняла руку Надя, как на уроке.

– Все вопросы после, – отмахнулся мужчина. – Подъём в шесть утра. К этому времени завтрак должен быть готов. В шесть тридцать выходим на раскоп, работаем с семи до часу. Возвращаемся в лагерь, обедаем, дальше – свободное время. Ужин в девятнадцать. Отбой в одиннадцать. Понятно?

– Да-а-а, – хор голосов прозвучал уже увереннее.

Довольный, преподаватель кивнул и продолжил:

– Каждый день назначаются дежурные. Парни следят за костром, девочки готовят и моют посуду. По два человека на кухню и на костёр. График составите сами. Дежурные на раскоп не идут. Смена после ужина. И ещё: следите, какую воду используете. У нас есть бочки с технической водой и с питьевой. Готовим только на питьевой, моем посуду – технической. Это важно. В прошлом заезде перепутали, и у нас появился «больничный» день в расписании. Лето короткое, некоторые захоронения изучаются годами. Мне невыгодно затягивать, а вам – пропускать практику. Не забывайте, что экзамен по археологии на носу, а всех своих практикантов я запоминаю.

Алексей Павлович выдержал паузу.

– В этом сезоне вам повезло: будете жить с комфортом. Раньше ставили палатки в лесу, а в этом году, раз посёлок опустел, заняли три домика на окраине. Рядом, – он махнул рукой, – живёт строительная бригада, они занимаются электрификацией соседних деревень. У них можно зарядить телефоны и позвонить, они подскажут, где ловит связь. Но помните: они вам ничем не обязаны. Поэтому обращайтесь вежливо и с улыбкой. Вот и пришли!

Перед студентами возвышался крепкий забор – не чета остальным деревенским оградам. Калитка была открыта, и практиканты вошли внутрь. Сразу стало ясно, о каких домах говорил преподаватель: три крепких сруба, с целыми дверями и расчищенными дворами. Когда-то это были три отдельных участка, поэтому крыльца и окна смотрели в разные стороны, а между домами, вероятно, стояли заборы. Но время не пощадило и их – кто-то снёс остатки ограждений, чтобы поставить сколоченный из досок стол и лавки. Дома стояли треугольником: два поближе друг к другу, а третий – на отшибе, за ним виднелось озеро.

– Прошу пройти в хоромы! – торжественно объявил Алексей Павлович и направился к дому справа.

Внутри деревянная постройка напоминала сказочную избушку до прихода Золушки. Дощатый пол покрывал слой пыли и песка, в углах хозяйничали пауки, выстроившие многоуровневые паутины. Пространство казалось большим: солнечный свет лился через пустые оконные проёмы, освещая сначала основную комнату, а затем и вторую, поменьше.

– Сегодня обустраиваетесь. Весь инвентарь в предбаннике. Там же плёнка для окон. Сразу решите, где будете спать и хранить вещи. Дожди здесь не редкость, – археолог махнул рукой в сторону незащищённых окон.

Девушки разошлись по комнатам, осматривая их оценивающим взглядом.

После долгой уборки студенты и преподаватели собрались за большим самодельным столом на ужин. Кроме Алексея Павловича, здесь были аспирант Николай Романович и археолог-любитель Константин Владимирович. Знакомство прошло быстро, и все принялись за еду. Я не мог не заметить, как девушки оживились при виде аспиранта, и внёс его имя в папку. День выдался долгим и утомительным. Сумерки опустились на лагерь, и студенты наконец смогли отдохнуть после переезда. Неподалёку от стола горел костёр, на котором грелись два чайника. Голоса постепенно стихали, разговоры становились ленивыми, почти ритуальными. Среди притихших студентов преподаватель снова заговорил – о дисциплине, работе и месте будущих раскопок.