Недавно Марина начала замечать перемены в поведении мужа, и они ей очень не понравились. Особенно подозрительно было то, что эти перемены усиливались тогда, когда она была в отъезде. Первое время Марина закрывала на это глаза, но в конце концов поняла, что долго так продолжаться не может: или он сам признается – тогда на его стороне будет инициатива – или она сделает первый шаг и припрет его в угол.
– Ну, что скажешь? – Марина скрестила руки на груди и нахмурилась, смотря в упор на мужа. – Я же вижу: ты тут цветешь и пахнешь, как мальчишка, пока меня нет дома.
Антон всегда старался быть честным и с другими людьми, и с самим собой, поэтому дал простой и искренний ответ:
– Да, Марина. У меня есть другая женщина.
– Будь мужиком и называй вещи своими именами – любовница! – зло всплеснула руками Марина.
– Ее зовут Дарина, она работает учительницей в школе, – тихо, но делая сильный акцент на имени, сказал Антон, – и…
– Избавь меня от подробностей! – женщина раздраженно отмахнулась от слов мужа. – Что у тебя, кризис среднего возраста в одном месте заиграл? Седина в бороду, бес в ребро? Самому не стыдно? Пятьдесят лет, внуки уже есть, а он романы крутит на стороне!
Антон промолчал. Марина меряла шагами комнату, распаляя себя, собирая в себе досаду и выталкивая ее рублеными фразами.
– Не стыдно, а? По глазам вижу, что не стыдно! Ловелас какой нашелся! Пока я всеми силами… Пока я с внуками… А ты… Ну ничего. Перебесишься. Может, тебе и полезно будет. Выкинешь из головы все это, – уверенно сказала она.
– Не «перебешусь», – холодно сказал Антон. – И хватит все измерять такими пошлыми категориями. Мы с Дариной любим друг друга. Это настоящее чувство…
– Ха!
– … и мы с ней хотим пожениться.
В комнате повисла тишина. Марина замерла, стоя спиной к мужу.
– Только давай обойдемся без сцен, – поморщился Антон. – Наш брак давно трещит по швам и без Дарины. И ты об этом прекрасно знаешь. Разойдемся друзьями: тихо и мирно, без скандала. Нам обоим будет только лучше.
Спина Марины напряглась. Женщина была в шоке. Это была катастрофа. Мало того, что ей предлагали отдать мужа, с которым она прожила двадцать пять лет, другой женщине за «спасибо», так вместе с ним отдать и сытую беззаботную жизнь. Нет, такой вариант ее совсем не устраивал.
– Так вот что ты задумал? – Марина медленно обернулась. – Променять меня на молоденькую? Старовата я стала для тебя? Сколько ей?
– Тридцать, – хладнокровно ответил Антон. – И дело далеко не в этом.
– А в чем же? – поинтересовалась Марина. Ее ногти выстукивали по столу нервную дробь.
– Ты сама отлично знаешь.
– А ты просвети!
– Мы с тобой давным-давно отдалились друг от друга. Считай, что и не живем вместе. А Дарину я люблю, очень люблю. С ней я верю, что смогу начать с чистого листа.
– Нет, дорогой, не дождешься! – зло рассмеялась Марина. – Не в этой жизни, понял? Я не дам развода! Не дам! Не. Дам.
– Марина, послушай…
– И слушать ничего не хочу! Разговор окончен.
Марина стремительно вышла из комнаты. Антон вздохнул и сокрушенно покачал головой.
* * *
После этого разговора прошло два месяца. Марина не соглашалась на уговоры мужа дать ему развод. В конце концов Антон плюнул, собрал свои вещи и переехал в квартиру, которую снял для себя и своей пассии. Марина осталась в большой пустой квартире одна.
Антон благоразумно не сказал жене свой новый адрес, а то бы она уж навестила любовничков, и не раз! Теперь Марине оставалось только ревниво следить за социальными сетями мужа и его новой возлюбленной. Женщина по десять раз на дню заходила на их странички: проверяла, не появились ли новые фотографии, нет ли на них признаков разлада, охлаждения?
К ее огромному сожалению, влюбленная парочка на всех фотографиях выглядела вполне счастливо. Каждое новое фото, на котором запечатлена их идиллия, заставляло Марину кипеть от злости. В скорбном полумраке комнаты, где были опущены тяжелые шторы и только бледный отсвет смартфона падал на ее лицо, она сидела целыми днями и без конца листала странички Антона и Дарины.
Марина решила перестать жалеть себя и перейти к решительным действиям. Первым делом она заручилась поддержкой дочерей. Те, конечно же, были всецело на стороне матери – их возмущал поступок отца. С такими союзницами Марина чувствовала себя гораздо увереннее. Вместе они начали совместную кампанию по возвращению Антона в лоно любящей семьи. Сначала они предприняли попытку мирных переговоров. И Марина, и дочери звонили и писали Антону с просьбами не дурить и вернуться.
– Побесился, и хватит, – уговаривала мужа Марина. – Я все понимаю, но сколько можно? Возвращайся домой. Я, так и быть, ни слова тебе никогда не скажу про эту твою авантюру, как будто ее никогда и не было, хорошо? Никогда тебя этой Дариной не попрекну.
– Я не мальчишка, который боится вернуться домой из-за двойки в дневнике, – сухо говорил Антон. – Очень жаль, что ты так обо мне думаешь.
– Антон, подожди, я не это… – отбой, короткие гудки.
Миролюбивый подход, судя по всему, не работал. Тогда Марина перешла к агрессивным действиям. Посчитав Дарину более слабым звеном, чем Антон, она сосредоточилась на ней. Марина с дочерьми начали буквально кошмарить подругу Антона, названивая ей и написывая сообщения в мессенджерах и социальных сетях. Посыл был один: оставь Антона в покое, бросай его. «Побойся бога, не разрушай семью!», «Верни мне моего мужа!», «Да он сам от тебя скоро сбежит, поставь первой точку», «Не связывайся со мной, а то пожалеешь!», – вот некоторые сообщения, которые Марина настойчиво отправляла сопернице, когда та перестала отвечать на звонки с ее номера.
Дарина сама была не робкого десятка, но от подобного преследования ей стало не по себе, и она пожаловалась Антону. Тот позвонил жене и дочерям, долго бранился и требовал оставить Дарину в покое. Те притихли, но только на время – вскоре звонки и сообщения посыпались на девушку с удвоенной силой. Антон ругался с семьей: женская коалиция на время прекращала свою деятельность, но чтобы позже возобновить ее, как только пыль уляжется. Марина с мстительным удовольствием отмечала, что счастливых фото у парочки становилось все меньше.
Так продолжалось почти год.
Однажды Антону позвонила рыдающая Марина и сказала, что при диспансеризации у нее обнаружили неизлечимый порок сердца.
* * *
– Как ты? – Антон сочувственно улыбнулся. В его руке был букет цветов, который он не знал куда деть.
– Нормально. Спасибо, что спросил, – слабым голосом сказала Марина. – Возьми, пожалуйста, вазу на кухне и налей воду.
Антон так и сделал. Ваза с цветами теперь стояла на прикроватной тумбочке. Распространился сладковатый аромат, который смешивался с запахом лекарств.
– Еще раз спасибо, что согласился заехать, Антон. Что бы я без тебя делала! – вздохнула Марина.
– Без проблем, – Антон подвинул стул и сел рядом с кроватью. На его лице читалось сожаление.
– Нет, правда, я очень ценю, – Марина положила ладонь на руку мужа. Антон удивленно взглянул на нее, но руку не убрал.
Он старался обращаться с ней заботливо, как будто Марина настолько хрупка, что может сломаться из-за одного неосторожного движения или некстати сказанного слова. Антон стал очень внимательным после новости о чудовищной, неизлечимой болезни Марины. Вся их родня, конечно, встала на уши, и все без исключения косвенно винили Антона, – осуждение читалось в их глазах.
Мало того, сам Антон винил себя, и это было хуже всего. Родственники, даже дочери, повздыхают, осуждающе покачают головами и уйдут, а наедине со своими мыслями, с чувством вины Антон находился круглосуточно. При трезвом взгляде на все это он отбрасывал эти мысли, но в глубине души думал, что именно он виноват в болезни жены, что именно из-за него у Марины развился этот злосчастный порок ее бедного, разбитого сердца.
Для Марины эти душевные метания мужа не были секретом, и она пользовалась ими в отточенном за годы практики пассивно-агрессивном стиле, не подтверждая его невысказанных опасений, но и не опровергая их. Они открывали ей широкое поле для манипуляций: попросить привезти лекарства, посидеть с ней, так как не успели нанять сиделку, выполнить некоторые поручения, например, съездить в город.
Антон не мог отказать ей ни в одном из этих случаев и срывался с места при первом же ее звонке.
– Спасибо, Антош… Ты такой добрый, – Марина погладила его руку. – Я тебе так, наверное, надоела.
– Ну что ты. Отдыхай, – Антону было неловко, но он улыбнулся.