Мне хочется, так приласкать его
Того, кто словно в клетке зверь томится.
И мечется, и жаждет одного,
Всей страстью, на свободе очутиться.
Смогу животный голод я унять
И зверя приручить? Увы, не знаю…
Лишь лаской постараюсь обуздать,
Исполнив сокровенные желания.
Так безмятежно он уснёт, насытясь мной,
Глубоким сном, его на время усмирила.
Набравшись сил, готов он снова в бой.
Вздымаясь на свободу с новой силой…
Когда так смотришь и молчишь
Зачем ты смотришь прямо в душу мне?
И я, от взгляда этого робея…
И слов не находя, немею.
И холодок проходит по спине.
Когда так смотришь и молчишь,
Как будто разгадать меня пытаясь,
Вдруг замираю и теряюсь…
Не зная, что во мне сегодня разглядишь.
Питер мой
По городу любимому пройдусь
И прелести его, мне не наскучат.
Гуляю в центре и красотами любуюсь
И пусть, над ним, почти всё время, тучи.
Таинственен и мрачен Питер мой.
А люди, больше на вампиров тут похожи:
Бледны, предпочитают чёрный силуэт – прямой.
И улыбаться здесь не принято прохожим.
Здесь сдержанность культурная в крови
И по своим законам жизнь течёт.
За маской хулигана, как ты ни крути,
Живёт философ, хоть и матом он поёт.
А пафос не в цене, всё больше строго и прилично.
Но вот, если бухать, то уж бухать…
Себя, не помня, напивался сто раз – лично.
С тоски опять в запой. Прошу, меня понять!
Где-то после сорока
Боже мой! А я, то и не знала
То, что где – то после сорока,
Можно будто жизнь начать сначала,
А верней, продолжить с чистого листа.
Ты ещё красива и мужчины
С интересом смотрят на тебя.
Видя уж не « дурочкой наивной»,
Чтут как женщину, порой боготворя.
И чего хочу теперь я знаю,
И уже умею выбирать
И сама себе я позволяю–