Мой сломленный Феникс
Следующий слой – Энджел. Популярный участник «Ангелов», купающийся в лучах славы и тщательно оберегающий свою реальную жизнь. Никто не догадывается, что под всеми этими личинами – Ником, Энджелом – прячется еще кто-то. Тот, кого я отринул, но он есть. Мое настоящее «я».
Через два квартала от «Облаков» заруливаю в подземный паркинг элитного ЖК «Силуэт». По легенде «Ангелы» живут где-то здесь, в этих девяти упирающихся в небо высотках. Знакомый охранник молча кивает. Ставлю свой черный магмобиль в дальний угол, в тень. Там уже ждет другая машина – низкий, быстрый спортивный магмобиль, сверкающий под неоном, куда я и пересаживаюсь. И вот за рулем уже не Ник Вейс, а кумир миллионов Энджел.
На мне уже маска – сияющая, безупречная. Короткая черная кожаная куртка, новая, прикрывает белую майку с нарочно спущенным воротом. Каждая деталь – от волос до потертых джинсов – должна быть идеальна. Сегодня концерт. Шоу начинается сейчас.
К клубу «Облака» подъезжаю уже в образе. Фанатки, которые караулят нас повсюду, встречают у входа. Визг, крики «Энджел!» – сплошной шум. Охрана сразу окружает машину, прокладывая путь к служебному входу. Выпрямляюсь, широко и ярко улыбаюсь поклонникам. Делаю шаг, и охрана смыкается стеной.
Пока иду в сопровождении крепких ребят, одна поклонница успевает бросить мне на плечо красные кружевные трусики. Может, начать их коллекционировать? Хотя нет, это уже слишком…
Дамона
– Привет! – раздаётся знакомый голос, и я замираю с чашкой на полпути ко рту.
Перед нашим столиком останавливается Гелла. Она высокая, кудрявые волосы цвета тёмного шоколада рассыпаются по плечам. На губах, которые всегда кажутся немного надутыми, застыла привычная улыбка. Помада на них блестит.
Я не особо люблю Геллу. Не то чтобы ненавижу, но в ней есть что-то… ненастоящее. Она всегда слишком правильная, слишком старательная. Эта её постоянная улыбка действует на нервы. Мы никогда не ссорились, но я стараюсь держаться от неё подальше. В отличие от Лисы, которая, кажется, находит общий язык со всеми подряд.
Гелла спрашивает своим приторным тоном:
– Что-то случилось?
Мы с Лисой отвечаем почти одновременно, слишком громко и поспешно, будто нас застали врасплох.
– Всё хорошо! – выдаю я, и мой голос звучит неестественно бодро. Чувствую, как краснеют щёки.
В этот же момент Лиса раскрывает все карты перед малознакомым и неприятным мне человеком.
– У Моны проблема. Ей сегодня негде переночевать! Приютишь?
У меня внутри всё сжимается. Сердце начинает колотиться так сильно, что, кажется, вот-вот выскочит. Иногда мне хочется дать Лисе лёгкий подзатыльник за такие сюрпризы. Но я могу только мысленно простонать от досады. Вот кто ее тянул за язык?
– Во-от как… – Гелла тянет слова с каким-то странным энтузиазмом. Не успеваю я ничего сказать, как она уже садится за наш столик. Её сладкие цветочные духи на мгновение перебивают запах кофе.
– А что произошло? – Её голос звучит слишком заинтересованно.
Не понимаю я такое желание собрать все сплетни в округе. И ведь завтра она разнесет их дальше. Зачем только Лиса ей сказала!
Я чувствую, как напряжение сдавливает виски.
– Гелла, – говорю я ровным, но уставшим голосом. – У меня нет сил всё это пересказывать. – Делаю глоток кофе, пытаясь собраться с мыслями. – Да, в ближайшую неделю я без крыши над головой. И без денег – стипендия только в следующем месяце. И это не та тема, которую я хочу мило обсудить за кофе с подружками.
Произносить это вслух, особенно перед ней, унизительно. Опускаю взгляд на недоеденный эклер.
– Ну… – Гелла делает паузу, нарочито медленно листая пластиковое меню, которое лежит рядом. Пальцы с аккуратным маникюром постукивают по ламинированным листам. – Возможно… – Она выделяет это слово, делая его значимым, и наконец поднимает на меня глаза. В её взгляде – холодный расчёт и предвкушение. – Возможно, я могу помочь.
По спине пробегает холодок.
– Гелла, не стоит… – начинаю я, уже чувствуя подвох, но Лиса перебивает меня, радостно выпаливая:
– Это здорово! Хотя бы на одну ночь! – Она светится от облегчения, совершенно не замечая моего настроения или скрытого смысла в словах Геллы.
Я смотрю прямо на Геллу, не обращая внимания на Лису. В горле стоит ком.
– Гелла… – Мой голос становится тише, но твёрже. – Ты ведь никогда ничего не делаешь просто так. – Чувствую, как под столом сжимаются кулаки. – Зачем тебе помогать мне? – Последние слова повисают в воздухе. Жду её ответа, понимая, что он мне не понравится.
Гелла медлит и вдруг поднимает руку изящным жестом, когда официант проходит мимо нашего столика.
Парень – молодой, слишком худой, чтобы быть красивым, – буквально замирает. Его взгляд прилипает к декольте Геллы. Официант держит блокнот, но рука с ручкой застывает в воздухе.
– М-м-м… латте… или капучино? – тянет она, задумчиво, глядя куда-то на пуговицу рубашки официанта. Её голос звучит сладко и неспешно.
Парень заметно краснеет, его уши становятся ярко-алыми, потом резко бледнеет. Нервно переминается с ноги на ногу, явно чувствуя себя неловко. Я вижу, как он пытается отвести взгляд, но снова и снова его притягивает расстёгнутая пуговка на форменной блузке Геллы. Мне за него неловко, и я чувствую, как Лиса напрягается рядом. Она тоже замечает возникшую неловкость. Мы словно застыли в каком-то спектакле, где Гелла – главная актриса.
Наконец она с театральным вздохом облегчения указывает на меню.
– Решила! Глясе, пожалуйста. И побольше мороженого. – Она улыбается, на этот раз официанту, который вздрагивает и торопливо записывает.
Только когда он, чуть не спотыкаясь, уходит за стойку, Гелла медленно поворачивается к нам. Её улыбка всё так же яркая, но в глазах появляется новый острый блеск. Она наклоняется чуть ближе через стол, и её духи снова окутывают меня.
– Кстати, – начинает она легко, будто между делом, но её тон заставляет меня напрячься. – Я слышала, Мона, ты достала билет на концерт «Ангелов» сегодня вечером.
– Нет! – вырывается у меня громче, чем я планировала. Голос дрожит от возмущения. – Нет, я не отдам тебе билет! – Мои пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки под столом. – Это мой шанс…
Я чувствую лёгкое прикосновение к рукаву. Лиса осторожно тянет меня за ткань, пытаясь отвлечь от потока слов, которые вот-вот сорвутся с языка. Я резко оборачиваюсь к ней.
– Мона, – вздыхает подруга, и в её глазах читается привычная усталость. – У тебя же два билета!
Я замираю. Действительно… Я два месяца работала после пар, копила и торговалась, чтобы заполучить эти два билета. Надеялась получить хоть какие-то деньги, но в итоге заплатили только билетами. И один из них я планировала отдать Лисе. Мысль о том, чтобы подарить его Гелле, вызывает отвращение.
– Вот именно, – подхватывает Гелла, её голос звучит спокойно. Она размешивает соломинкой свой глясе, не глядя на нас. – У тебя два билета, у меня – свободная кровать. – Она поднимает взгляд, в её глазах читается расчёт. – Ну же, Мона, решайся. Концерт мне неинтересен.
– А что же тебе нужно? – спрашиваю я, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. Я не верю в её бескорыстие.
– Мне нужен пропуск в «Облака», – заявляет она, отпивая глоток. – Туда, где бывают богатые и влиятельные… – Она мечтательно закатывает глаза. – Мужчины.
– У тебя же парень есть! – удивлённо вставляет Лиса нахмурившись.
Но Гелла только хмыкает.
– Это потому что у меня нет пропуска в «Облака», – поясняет она, разглядывая маникюр. – Это единственный открытый концерт на ближайшие месяцы, единственный мой шанс туда попасть.
– Но концерт будет в закрытой части клуба, – возражаю я. – Оттуда ты не попадёшь в другие залы.
– Это не твоя забота, – перебивает меня Гелла, её голос становится жёстким. – С тебя – билет. С меня – жильё. Сделка честная.
Я перевожу взгляд на Лису, всё ещё сомневаясь.
– Но второй билет… он для Лисы, – тихо говорю я.
– Мона… – Лиса берёт мою руку, её голос звучит мягко, но настойчиво. – Ты же знаешь, что я не люблю музыку. – Она делает паузу. – И потом, – добавляет она тише, – я не хочу ругаться с квартирной хозяйкой. Отдай билет Гелле. Я буду спокойна, зная, что ты спишь в кровати, а не… где-то на лавке в парке, прикрывшись газеткой.
Глава 3
Добившись своего, Гелла быстро теряет к нам интерес. Она спохватывается, что опаздывает, и собирается уходить. Девушка тут же забывает про недопитый глясе с уже растаявшим шариком мороженого. Подхватывает свою сумочку и молча разворачивается на каблуках. Её духи оставляют после себя сладкий запах, смешивающийся с ароматом кофе.
Гелла проходит мимо барной стойки, не сбавляя шага, и выходит за дверь. Колокольчик звенит ей вслед. Оплатить свой заказ она, конечно же, забывает. Или считает, что одного билета в «Облака» мало за ночевку на ее диване? И ведь знает же, что я даже себе кофе не могу позволить, не только ей.
Я смотрю на чашку Геллы, потом на дверь, через которую она вышла.
– Змея, – шиплю ей вслед так тихо, что слышу только сама и, возможно, Лиса рядом.
Лиса тут же отмахивается.
– Ой, брось. Не злись на Геллу! Это бесперспективно! Зато тебе теперь есть где ночевать! Это же отличная новость, правда? – Она пытается улыбнуться, но улыбка получается напряжённой. – А Гелла… она неплохая, в глубине души. Просто немного эгоистичная. Вот и всё. – Лиса пожимает плечами, делая вид, что это пустяк.
– Немного? – уточняю я, резко вздергивая бровь. Это не «немного». Это как раз тот уровень эгоизма, который оставляет тебя без билета и со счетом за чужой кофе!
– Хорошо, хорошо! – Лиса поднимает обе руки ладонями ко мне в примирительном жесте, как будто сдается. Ее глаза округляются. – Гелла – эгоистка. Признаю. Но она не злобная и не подлая. Просто себе на уме. Расчетливая. Но хватит об этом. Давай лучше о хорошем поговорим.
– О чём? – спрашиваю я. Мне сложно найти хорошее в этом дне. Даже концерт омрачен предстоящим походом на него с Геллой.
– Как о чём? – Лиса фыркает и ловит взгляд официанта, показывая, что нужно принести счёт. – Конечно, о платье для концерта! Ты же не пойдёшь на выступление «Ангелов» в этой форме? – Она указывает на мою белую блузку, жилет и тёмно-синюю юбку.
– Лис… – начинаю я, чувствуя усталость. – Не нужно тратить деньги. Ты и так угостила меня обедом. У меня нет возможности купить сейчас платье, и у тебя тоже…
– Не спорю! – перебивает Лиса с улыбкой. Она достаёт свой потрёпанный кошелёк и показывает его мне. Внутри только мятая купюра и пара монет. – Видишь? Пусто! – Монеты жалобно звенят, когда она трясёт кошельком. – И магическое кольцо тоже почти разряжено, – добавляет она, показывая тусклое серебряное колечко. – Но платье ты получишь бесплатно, обещаю! У меня есть знакомые везде.
Я смотрю на её пустой кошелёк, на тусклое кольцо и в её горящие азартом глаза.
– Что ты задумала? – спрашиваю я, немного волнуясь. – Ты ведь в курсе, что грабить магазин я не соглашусь? Это противозаконно и не отвечает моему внутреннему пониманию справедливости.
– Не переживай! – подмигивает Лиса. – У девчонок с дизайнерского факультета есть мастерская с образцами… Они будут рады поделиться чем-нибудь классным!
Слова Лисы звучат так убедительно, что я соглашаюсь.
Когда выходим из кофейни, нас встречает прохладный, влажный воздух. На улице сыплет мелкий дождь – не ливень, а противная морось. Я смотрю на небо и грущу из-за спрятавшегося за тучками солнца. Холодные капли падают на волосы и щёки, заставляя ёжиться. В воздухе пахнет мокрым асфальтом и опавшими листьями – типичная осенняя погода. Я кутаюсь в тонкий жакет, который накинула поверх жилета, но он почти не греет.
Занятия на дизайнерском факультете уже закончились. Студенты не спеша идут к общежитию или в город. Мы с Лисой перебегаем скользкую дорогу к общежитию, где живут её знакомые. Я замечаю освещённые окна здания. Раньше я мечтала здесь жить: своя комната, компания, свобода от вечно недовольной хозяйки квартиры… Но получить место оказалось непросто – комнаты выделяли сиротам или нуждающимся, формально под эти критерии я не подходила. Да и проживание здесь платное. В итоге выходило ненамного дешевле, чем снимать комнату. Теперь я смотрю на общежитие со смешанным чувством: завидую, но радуюсь, что не связана с его правилами.
Сейчас на входе нет ни дежурного, ни охраны. Попасть внутрь можно только по студенческим магическим браслетам. У нас с Лисой гостевые. Я подношу свой к считывателю у тяжёлой двери. Он мигает жёлтым светом и издаёт короткий сигнал. Браслет слегка теплеет на запястье. Лиса делает то же самое. Наши гостевые пропуска работают на вход до восьми вечера и на выход – до девяти. Если задержаться дольше, браслет начнёт жечь кожу и светиться красным, привлекая внимание владельца и окружающих. Остаться на ночь не получится.
У постоянных жильцов другие браслеты. Они позволяют входить до одиннадцати и открывают не только общую дверь, но и дверь в комнату.
Мы толкаем тяжёлую дверь, и нас встречает шум. Общежитие внутри приличное и симпатичное. Большой холл, залитый светом, полон людей. Кто-то сидит на подоконниках с магикбуками, кто-то спорит у стендов с объявлениями, кто-то болтает, сидя на креслах-мешках или прислонившись к стенам. В воздухе смешиваются запахи: кофе, лапша быстрого приготовления, влажная одежда и что-то сладкое. Гул голосов, смех, шаги по лестнице сливаются в единый фон.
Мы пробираемся через толпу к лестнице. Поднимаемся на третий этаж. Коридор здесь тише, но тоже не пустой. Доходим до двери с номером 136. Лиса без колебаний стучит костяшками пальцев чуть выше вытертой дверной ручки.
Дверь распахивается. Сразу видно: девчонки-дизайнеры Катрин и Вейна не в восторге от нашей неожиданной просьбы о помощи. Они скорее чувствуют себя обязанными Лисе. Это заметно по тому, как они напрягаются и быстро переглядываются, увидев нас.
Моя подруга, оказывается, когда-то здорово помогла им. Подробностей я не знаю, но по выражению лиц Вейны и Катрин понимаю: долг серьёзный. И теперь Лиса этим пользуется, требуя ответной услуги.
Мы сразу попадаем в творческий беспорядок. Комната девчонок похожа на смесь ателье, склада тканей и мастерской после небольшого урагана. Везде: на полу, на двух узких кроватях, на книжном шкафу, забитом книгами по истории костюма и магическими эскизами лежат стопки тканей разных цветов и фактур, стоят манекены в разной степени готовности, расставлены коробки с фурнитурой. В воздухе, наполненном запахом ткани, пыли и чего-то химического (наверное, магических фиксаторов), летают десятки иголок с цветными нитками. Они двигаются сами по себе, пришивая бусины и подшивая подолы. Магия здесь – обычный рабочий инструмент, как ножницы.
– Это Дамона. – Лиса заводит меня в комнату, слегка подталкивая в спину. Я чувствую себя не в своей тарелке на чужой территории. – Ей срочно нужно платье. Не просто платье, а такое, в котором не стыдно пойти на концерт в клуб «Облака». И… – Лиса делает паузу, глядя на Вейну. Она точно знает, как надавить. – Оно должно быть лучше, чем у Геллы Сенклер, – подчёркивает она имя. – Вейна, ведь Гелла увела у тебя того парня на первом курсе? Помнишь? – Голос Лисы звучит одновременно сладко и едко. – Так что, девочки, – она смотрит на обеих дизайнерш, – это ваш шанс доказать, кто здесь настоящий профессионал. Вы знаете, Гелла любит раскручивать своих парней на дорогие шмотки.
– А ты решила раскрутить нас? – В голосе Катрин нет злобы, только усмешка.
– Я решила помочь вам восстановить справедливость.
В комнате становится тихо. Летающие иголки замирают. Вейна бледнеет, сжимает кулаки, в её глазах появляются обида и злость. Катрин перестаёт перебирать шёлковую ткань и внимательно смотрит на меня. Вызов принят.
В комнате накаляется атмосфера от внезапного прилива энергии. Обида Вейны на Геллу – именно то, что нужно было Лисе. Вейна выпрямляется, её глаза становятся узкими, а губы сжимаются в решительную линию.
– Затмить Сенклер? – Её голос хриплый, но уверенный. – Проще простого. Мона, мне кажется, тебе пойдёт красный. У нас как раз заказчица не забрала остаток шикарной ткани подходящего цвета. Его должно хватить.
Катрин уже двигается, ловко перепрыгивая через коробки с лентами. Она достаёт из кучи тканей свёрток, завёрнутый в защитную материю. Когда она разворачивает его, я замираю. Ткань не красная, она скорее насыщенного вишнёвого оттенка. Когда Катрин встряхивает её, в складках мелькают крошечные искорки. Выглядит очень эффектно.
– Снимай верхнюю одежду, – командует Вейна, роясь в ящике с инструментами. Её пальцы мелькают над странными блестящими приборами, похожими на циркули и резаки, но явно магическими. – Быстрее! У нас мало времени, а силуэт должен быть безупречным.
Я остаюсь в простом спортивном топе, но сидит он на мне идеально. Вейна сразу же проводит надо мной одним из приборов. От него тянется светящийся золотой шнур, обрисовывающий мои плечи, талию и бёдра. Шнур застывает, создавая контур в воздухе. Катрин тут же прикладывает к этому контуру ткань. Движения девушки быстрые и точные. Летающие иголки начинают работу, неся алые нити.
– Никаких пышных юбок, – бормочет Вейна, разглядывая мой силуэт в светящемся контуре. – Гелла любит всё вычурное. Нам нужен другой стиль. Простые линии. Что-то эффектное. – Она щёлкает пальцами, и ткань начинает меняться. Края сами подворачиваются, материал ложится, формируя облегающий лиф с глубоким, но не слишком откровенным V-образным вырезом сзади. Спереди вырез доходит до ключиц. Иголки делают невидимые стежки, чтобы платье идеально сидело на груди.
– Руки, – командует Катрин. – Подними.
Я поднимаю руки. От плеч вниз ткань не сшивается. Вместо этого Катрин берёт тонкую сетку цвета старого золота, почти невесомую. Она накидывает её на мои плечи, и иголки сразу прикрепляют к лифу.
– Макияж минимальный, – решает Катрин, внимательно рассматривая моё лицо. Её пальцы легко касаются моих висков, и я чувствую знакомое покалывание магии – Катрин не только шьёт, она ещё и хорошо умеет работать с внешностью. Она проводит кисточкой с мерцающим средством по моим векам, и я ощущаю, как ресницы становятся тяжелее и гуще. Потом её мизинец с едва заметным золотистым свечением скользит по контуру моих губ – они становятся полнее, но выглядят естественно. – Ничего яркого, – комментирует она. – Только более выразительный взгляд и лёгкое подчёркивание природной красоты.
Весь процесс нанесения макияжа занимает около получаса, но кажется, что прошли секунды. Я стою посреди беспорядка в их комнате, боясь пошевелиться, пока последние иголки пришивают маленькую застёжку сбоку.
– Готово, – наконец говорит Вейна, отходя на шаг. Её лицо всё ещё серьёзное, но в глазах читается удовлетворение. – Теперь посмотри.
Она берёт большое зеркало из угла и ставит его передо мной. Катрин включает дополнительный свет – тёплый луч падает сверху.
Смотрю в зеркало и не узнаю себя.
В отражении – высокая и изящная девушка в алом платье. Оно красиво облегает фигуру, но не стесняет движений. В ткани при каждом движении мерцают искорки. Золотая сетка на плечах и на разрезе юбки смягчает строгость красного цвета, добавляя благородный блеск. Волосы – тёмные, блестящие, с золотистыми отблесками. Глаза кажутся больше и выглядят иначе, чем всегда. Более глубокими и темными, только золотые искорки в них пляшут знакомые.
– Вау! – хихикает Лиса сбоку, и в её голосе слышится искреннее восхищение. – Мон, ты выглядишь потрясающе!
Я продолжаю разглядывать себя в зеркале, касаясь пальцами гладкой ткани. Гелле придётся постараться, чтобы превзойти это.
От девчонок я выхожу в приподнятом настроении. Воздух кажется свежее, а мокрый асфальт под ногами уже не так раздражает. Я думаю, что просто обязана купить им коробку самых дорогих пирожных из пекарни у универа, как только разберусь со своими финансовыми проблемами. Пусть они помогали из-за долга перед Лисой, но старались-то они для меня. И это важно.
– Удачи, Моночка! – Лиса обнимает меня за плечи, притягивает к себе и целует в щёку, обдав знакомым запахом ванили и корицы. Мало кому идут такие однозначные и сладкие духи. – Покажи им всем! – кричит она, отступая под навес.
Магобус, большой и издающий низкий гул, подъезжает к остановке. Его корпус из тёмного дерева и полированной бронзы блестит от дождя. Я машу Лисе на прощание и пробираюсь внутрь, где полно таких же промокших студентов и горожан.
В салоне влажно и душно. Нахожу место у окна и устраиваюсь, прижимая к себе рюкзак со своей обычной одеждой. В вечернем платье в общественном транспорте я выгляжу немного странно.
Маршрут проходит через весь Горскейр до длинной центральной набережной. От конечной остановки до клуба «Облака» идти ещё прилично. Но сегодня у меня полно времени. Концерт начнётся нескоро, а мне нужно только одно: занять место у барьера прямо перед сценой. Втиснуться в первый ряд, упереться руками в холодное ограждение и никому не уступать это место.
Потому что это мой шанс. Единственный. Всё, что у меня есть, – это голос. И если я буду подпевать достаточно громко, может, кто-то из группы меня заметит. Может, кто-то из команды обратит внимание. Может, поймет, что я знаю каждую их песню. Правда, я не одна такая… Впрочем, я уверена: одна с таким голосом и безупречным слухом.
Магобус грохочет по мостовой, проезжая мимо освещённых витрин дорогих магазинов. Я закрываю глаза, представляя сцену. Огни софитов, шум толпы, первые аккорды.
Мои пальцы невольно сжимаются в кулаки на коленях. «Ну неужели, – шепчу я про себя, глядя на своё размытое каплями дождя отражение в тёмном окне. – Неужели им не нужны девушки на бэк-вокал?»
Я бы отлично справилась. Я точно знаю, что справилась бы.
Выхожу спустя полчаса на своей остановке и быстрым шагом направляюсь в сторону клуба. Меня не интересуют сегодня красоты набережной Горскейра, я спешу быстрее попасть на «Облака».
Ноги сами несут по блестящей плитке огромной площадки. Она гладкая и влажная после дождя, в ней отражаются огни, словно в зеркале. Прямо надо мной парит в воздухе здание клуба «Облака» – белоснежное, словно корабль в темноте. Его подсвечивают снизу холодным светом, а под ним клубится туман, похожий на дым. Этот туман служит своеобразным лифтом – он поднимает людей прямо к входу в клуб.
Иногда к туманному столбу подходят люди: парочки или небольшие группы. И, окутанные дымкой, плавно возносятся вверх, исчезая в светящемся входе. Это местная элита Горскейра, те, кому доступ в «Облака» обеспечен с рождения. Они словно часть этого магического места. Простые смертные попасть внутрь могут или по приглашению элиты, или в такие редкие моменты, как сегодня. Если какая-то знаменитость расщедрилась на открытый концерт.
На площадке перед парящим клубом царит настоящее столпотворение. Воздух наполнен гулом: смехом, выкриками, громкими разговорами и приглушённой музыкой, доносящейся сверху. Вокруг толпятся парни в дорогих, но, кажется, неудобных куртках. Их улыбки слишком широкие и натянутые – улыбки тех, кто умеет дружить с кем угодно ради выгоды.
А рядом – девушки в роскошных нарядах: их платья из дорогих тканей украшены стразами, а крой выглядит дерзко. У некоторых декольте настолько глубокие, что не оставляют места для воображения. Макияж яркий, почти воинственный, подчёркивающий уверенность и дерзость. Они здесь с той же целью, что и Гелла. Мне это чуждо.
Моё красное платье, которое ещё недавно казалось волшебным, теперь выглядит обычно. Я чувствую себя не на своём месте. Поправив рюкзак на плече, пробираюсь через гламурный хаос, стараясь никого не задеть.
Мне нужно к другому входу, туда, где уже собрались другие фанаты – в футболках группы, с самодельными плакатами и волнением на лицах. Они держатся кучкой, перешёптываются и с нетерпением ждут начала концерта.
У края площадки, где сияющая плитка сменяется простой бетонной дорожкой, меня ждёт Гелла. Её высокая фигура выделяется даже в толпе.
Подхожу. Она переминается с ноги на ногу в своём серебристом платье, которое явно стоит целое состояние. Взгляд приятельницы скользит по моему красному наряду, и в глазах мелькает лёгкое удивление, мастерски скрытое за привычной маской равнодушия.
– Билет. – Я протягиваю руку, стараясь говорить спокойно. Я все еще считаю сделку несправедливой.
Гелла почти вырывает его из моих рук. Её пальцы с идеальным маникюром двигаются быстро и уверенно. Она даже не смотрит на меня, только проводит ногтем по голограмме, проверяя подлинность. Одновременно достаёт из сумочки пластиковую карту-ключ и протягивает мне.
– Адрес скинула на магфон, – бросает она безразлично, наконец взглянув на меня. В её глазах – ни капли теплоты, только деловой расчёт. – Хорошо повеселись.
Её губы растягиваются в короткую, ничего не значащую улыбку. Я машинально беру ключ-карту. Что-то в тоне Геллы настораживает.