Радости и горести Николая II. Cерия «Уютная история»

Почему Николай II кажется нам хорошим приятелем, старым знакомым, про которого мы не прочь посплетничать?

Это самый близкий нам царь – по времени, по образу жизни, по ценностям, по увлечению гаджетами, наконец. Единственный российский монарх, который успел пожить в родном для нас двадцатом веке и попасть на видеопленку.

Предки Николая II оставили нам скучные официальные портреты. А Ники – «удивительно интересные движущиеся картинки», на которых он дурачится с друзьями и крутится на самодельной карусели, страстно целует молодую жену и учит дочь ходить…

Ну скажите, какого еще монарха мы можем увидеть в презабавном купальном костюме с белыми пуговками на плечах?

Мы – первое поколение, которое смотрит на жизнь Николая Александровича непредвзято: без экстаза подданных Российской империи, для которых он был Помазанником Божьим; без агрессии трудящихся Советского Союза, для которых любой царь – безликий деспот.

Сколько архивных сокровищ было опубликовано за последние тридцать лет! Дневники и личные письма «милого Ники» – особенный интерес представляет его переписка с братом Жоржи, – пронзительные воспоминания близких друзей императора, пухлые фотоальбомы, собранные и украшенные руками его дочерей.

Николай II учит дочь Ольгу ходить. Императорская Ферма, Петергоф, 1897

Лишь недавно мы получили доступ к зарубежным архивам и оцифрованным газетам рубежа XIX – XX веков. Оказалось, что историки Великобритании, Германии, Дании, Италии бережно хранят важные страницы жизни Николая II. А русского царя многое связывало с Европой: летние каникулы он проводил в гостях у дедушки с бабушкой в Копенгагене, его первой любовью стала английская принцесса, женой – немецкая; в Венеции Николай тайно купил дом – на случай непредвиденного развития событий на родине…

Сколько новой информации! Но дает ли она нам ответ на извечный вопрос – почему у Николая ничего не получилось?

Безусловно. И ответ этот будет неожиданным.

Ах, как манит нас плеск волн истории… Вы уже облачились в свой лучший купальный костюм? Тогда – смело ныряем в жизнь императора!

О серии

Серия «Уютная история» рассказывает об эпохе Романовых сквозь призму человеческих судеб и отношений. Книги серии основаны на самых популярных материалах блога «Уютная история», выходящего с 2019 года в разных форматах и заслужившего признание десятков тысяч читателей, зрителей и слушателей. Статьи, заметки, ответы на вопросы подписчиков дополнены новыми фактами, обнаруженными автором в архивах России, Европы и США, и сформированы в единое увлекательное повествование. В каждой главе вас ждут иллюстрации, в том числе газетные вырезки и редкие фотографии, помогающие полностью погрузиться в прошлое.

Николай II купается в Черном море. Дочь Татьяна держит отца за руку, рядом весело кричит его сестра, великая княгиня Ольга Александровна. Ливадия, 1910-е

Будущий император Николай II в детстве. 1870

Глава 1. Новый царь для новой страны

«Небывалая дешевизна в Петербурге, – писали газеты 6 мая1 1868 года, в день появления Николая на свет. – Новое вставление зубов, весьма дешево. Без металла, без пружин, без колец, без крючков и без зацепки к другим зубам, на вулканизированном каучуке, без всякой боли и без выдергивания корней». И важное уточнение: «Предлагает исключительно зубной врач против самого Аничкова дворца»2.

Ну при чем здесь вставные зубы? – спросит меня возмущенный читатель, желающий ознакомиться с подробностями жизни наследника престола. Какое отношение зубные протезы имеют к нашему герою, который только что родился и прямо сейчас знакомится со своей семьей?

Вообще-то – самое прямое. Николай пришел в этот мир в переломное время. Одновременно с ним рождалась и новая Россия. С красивой улыбкой, не обезображенной крепостным правом.

В этот же день, 6 мая, на первой странице газеты «Голос» читаем: «Сельские жители Кутаисской губернии, движимые чувством беспредельной радости за дарование им монаршею милостью освобождение от крепостной зависимости, пожертвовали более 32000 рублей для сооружения в центре Кутаисской губернии православного храма во имя святого Александра Невского в честь Царя-освободителя»3.

Великая реформа Александра II, деда нашего героя, была в ту пору самой горячей новостью – несмотря на то, что Манифест был подписан семь лет назад4. Но что такое семь лет в масштабе столь грандиозного государственного преобразования? Так, например, до Кутаисской губернии реформа докатилась лишь к 1865 году.

Наконец-то Россия избавилась от уродливого средневекового рабства. Николай стал первым царем династии Романовых, рожденным в свободной стране. В стране, готовой к переменам.

Середина, а в особенности конец XIX века – это эпоха стремительного прогресса. Во всех сферах, от медицины и моды до литературы и транспорта.

Новые изобретения стирали различия между обывателями и аристократами. Раньше хорошие зубы были доступны лишь элите – венценосным обитателям Аничкова дворца. Теперь же любой горожанин мог заглянуть на прием к доктору Вульфсону напротив царского особняка и обзавестись замечательными протезами на резинке. Это не просто дентальный мост – это мост через главный проспект империи, через огромную социальную пропасть.

В те же годы впервые заговорили о массовой моде, о «демократизации роскоши»: «Когда-то одна только королева обладала двумя парами шелковых чулок, – пишет немецкий экономист Вернер Зомбарт, современник Николая II. – А в настоящее время кокотка уже не удовлетворяет требованиями своей профессиональной техники, если имеет недостаток в шелковых чулках. Высшая гордость приказчика – носить такие же рубашки, какие носит богатый светский человек, горничной – надеть такую же жакетку, какую надевает ее барыня, жены мясника – иметь такую же плюшевую отделку, какая есть у тайной советницы»5.

«Униформа стала обычной для слуг только с середины XIX века, – рассказывает социолог моды Катерина Михалева-Эгер. – До этого одежда, которую носили представители высших слоев общества, настолько отличалась по виду и превосходила по качеству одежду низших слоев, что не было необходимости отличать прислугу с помощью униформы. Изменения в текстильной промышленности и последовавшие за ними перемены в социальной сфере привели к тому, что пришлось вводить форму, дабы гости не могли перепутать слуг и господ».

Люди стали выглядеть лучше, мечтать смелее. В 1860-х зародился новый литературный жанр – научная фантастика. Вышли первые головокружительные романы Жюля Верна. «Двадцать тысяч лье под водой» вдохновил российского инженера Степана Карловича Джевецкого на изобретение самой настоящей подводной лодки, которую ученый с гордостью представил отцу Николая, будущему императору Александру III – в ту пору еще цесаревичу6.

Сам Николай, когда подрастет, будет зачитываться фантастикой и сразу вспомнит любимый роман, заметив блеск стали в волнах Северного моря: «К нам подошла подводная лодка, которая несколько раз ныряла и очень напомнила мне „Nautilus“ J. Verne7. Она имела ту же форму сигары, но, разумеется, меньше, хотя она имела 70 футов длины. В ней сидело три человека; изобретатель смотрел на нас сквозь толстое стекло в маленьком выступе и кланялся оттуда. Когда она остается на поверхности воды, то ставится на ней небольшая мачта и труба»8.

Но что это? Прошло совсем немного времени, и вот уже сам Жюль Верн вдохновляется русским иженерным чудом – Транссибирской магистралью9: «Часто говорят о той необычайной быстроте, с какой американцы проложили железнодорожный путь через равнины Дальнего Запада, – размышляет писатель. – Но да будет известно, что русские в этом отношении им ничуть не уступают, если даже не превосходят как быстротой строительства, так и смелостью индустриальных замыслов»10. Реальность опережает фантастику!

А ведь начинался Великий Сибирский путь в уютной голубой комнатке маленького Ники – будущего императора Николая II.

Три царя: Александр II (сидит), Николай II (на руках у матери) и Александр III (стоит над сыном). 1870

Никогда еще у русских царей не было таких задорных детских фотографий! Мария Федоровна с сыном в Дании. 1870

Объявление о рождении наследника в консервативной «Петербургской газете» (№61) от 7 мая 1868 года

Реклама в либерально-буржуазной газете «Голос» (№125) от 6 мая 1868 года

Глава 2. Первое лето Ники

Родители Ники, готовясь к рождению первенца, затеяли в Аничковом дворце грандиозный ремонт и, как водится, работы изрядно затянулись. Потому наследник появился на свет не дома, а на даче – в царскосельском Александровском дворце, окруженном прекрасным парком. Местечко намного более уютное, чем любой столичный особняк! Особенно в конце весны.

Здесь цесаревич Александр Александрович с супругой Марией Федоровной (по-домашнему Минни) вели непринужденный, поистине сельский образ жизни, наслаждаясь свежим воздухом, первой земляникой, густой простоквашей и молоком с Императорской фермы11. Рождение сына сделало счастье полным.

Как приятно читать маленькие сентиментальные отчеты Александра Александровича о первых днях жизни Николая! Эти чувства знакомы каждому любящему отцу:

– 6 мая, сразу после рождения малыша: «Что за радость была, это нельзя себе представить, я бросился обнимать мою душку жену, которая разом повеселела и была счастлива ужасно. Я плакал, как дитя, и так было легко на душе и приятно. Обнялись с Папа и Мама от души».

– 6 мая, вечером: «Мама и Папа приехали еще раз около 9 часов. Мы пили чай и разговаривали с Минни до 11 часов, и я ходил несколько раз любоваться нашим маленьким ангелом, и его приносили тоже к Минни. Легли спать с моей душкой в 12 1/2 часов».

– 7 мая, утром: «Я расположился теперь по утрам одеваться в ванной комнате Минни. Одевшись, зашел к моей душке и к моему ангелу, маленькому сыну, а потом пошел пить кофе к себе и после этого принимал еще некоторых с поздравлениями»12.

Тихое течение счастливой семейной жизни было прервано первым официальным мероприятием наследника – крестинами в церкви Большого Екатерининского дворца, расположенного тут же, в Александровском парке. 20 мая Ники впервые появился на публике, в возрасте всего лишь двух недель от роду. И что это был за выход – поистине театральный!

«Я сам уже пошел одеваться в полную форму генерала казачьего в 10 часов, – вспоминал отец Николая, – и потом смотрел с Минни из окошка весь поезд, в котором везли нашего маленького, в золотой карете и с конвоем линейных казаков. Простившись с моей душкой, я сам отправился в тот дворец. Царское нельзя было узнать, столько было народу на улицах и экипажей, что решительно проезду нет»13.

После обряда в сказочно красивой церкви – с лазурными стенами, золотыми ангелами и причудливыми витыми колоннами, – младенец был представлен своему подшефному Московскому 65-му полку. Полковой командир, ротный командир и фельдфебель умилились розовым щечкам Ники и откланялись, стараясь не слишком шуметь, чтобы не разбудить новорожденного шефа, который на протяжении всей этой важной встречи мирно спал в корзинке.

Великолепное убранство церкви Воскресения Христова Екатерининского дворца, где крестили новорожденного Николая. Интерьеры отреставрированы в 2019 году

Кабинет цесаревны Марии Федоровны в Аничковом дворце. У окна справа – статуя пушкинской Татьяны. Рядом, под стеклом, серебряный букет на серебряной же подушке-шкатулке. Гравюра из журнала «Всемирная иллюстрация» (№40) от 27 сентября 1869 года

Редкая фотография Марии Федоровны с новорожденным сыном Николаем. 1868

Мария Федоровна везет Николая на прогулку в коляске с мягкой обивкой и коваными ручками. 1869

Мария Федоровна играет с маленьким Николаем. 1868

Торжества остались позади, и семья Ники вернулась к более интересным делам – а именно, к ремонту Аничкова дворца. До зимы было еще далеко, но и планов настроили немало!

«Я отправился домой, – записал Александр Александрович 27 мая, – и там осмотрел все нижние комнаты, где будет жить наш сын с его свитой, и комнаты Опочининой14. Везде, где нужно переправить, я приказал начать работы, и вообще много переделок идет по всему дворцу»15.

В конце лета случилась большая радость. Из Дании прибыли с неофициальным визитом король Кристиан IX с супругой Луизой – родители Минни, дедушка и бабушка Ники. Они станут для него очень близкими людьми. Внук будет называть Кристиана с Луизой – «Апапа» и «Амама», а Александра II с Марией Александровной (дедушку и бабушку с отцовской стороны) – «Анпапа» и «Анмама». Казалось бы, одна буква, но на деле разница будет огромной. С датскими родственниками Николай будет отдыхать душой, с русскими дедушкой и бабушкой – находиться в постоянном напряжении.

В этом мы еще убедимся, а пока вернемся в август 1868 года. Встреча Минни с дорогими родителями получилась необычайно душевной и теплой. Принимали гостей в Петергофе. Никаких других дел в России у Кристиана не было, он приехал специально, чтобы увидеть внука. Едва сойдя с корабля, король с королевой устремились во дворец, знакомиться с Ники, который «был удивительно мил» и «просто чудо что за ребенок»16. А потом начались обычные семейные развлечения: кофе с датскими слойками по утрам, бесчисленные чашки чая по вечерам, просмотр фотографий и неспешные разговоры. «Мы с королем играли в экарте17, – писал цесаревич, – Минни играла на фортепианах с матерью»18. А еще Апапа и Амама катались на карусели в дворцовом парке и на лодке в дворцовом пруду, играли в теннис, охотились и «травили медведя мордашками»19.

Разумеется, не обошлось и без экскурсии по столице. «Приехавши в город, отправились в колясках прямо в Академию художеств, – вспоминал довольный зять, – и сначала осмотрели мозаичную фабрику20 в подробности, а потом самую академию, которую я не видел с тех пор, что ее переделали внутри. Осмотрели решительно все залы и галереи. Оттуда отправились прямо в Зимний дворец, где завтракали все вместе на запасной половине и, отдохнувши немного, поехали смотреть коллекцию золотых карет, которая очень понравилась всем. Потом они отправились в Николаевский институт, а я поехал к себе в Аничков и там выбрал вещи для подарка королеве»21.

Аничков дворец тесть с тещей тоже посетили. Кристиану и Луизе очень хотелось своими глазами увидеть новый дом Минни. Правда, презентация особняка прошла скомканно. Повсюду сновали рабочие, в воздухе стояла строительная пыль, старинная мебель была укрыта, а новую еще не подвезли. «Мы с Минни показали все комнаты, которые теперь тоже не в хорошем виде, – сокрушался цесаревич. – Потом пили чай у меня в кабинете в семействе и в 4 часа отправились обратно на пароходе и тронулись в обратный путь в Петергоф»22.

Наконец настала пора расставаться. «Минни, бедная, была вся в слезах, прощаясь с отцом»23, – писал Александр Александрович.

Да, нужно было возвращаться к обычной жизни, наполненной официальными мероприятиями и общением с холодным российским императором, увлеченным собственной личной жизнью – а вовсе не новорожденным внуком.

Горечь прощания с родными скрашивала лишь мысль о скором переезде в обновленный Аничков дворец, где все теперь было устроено по вкусу цесаревича.

Король Дании Кристиан IX и королева Луиза – родители Марии Федоровны. Конец 1860-х

Глава 3. Погремушка против локомотива

Голубая спальня

Но как же выглядели покои Николая, на ремонт которых потратили столько сил и времени? На удивление – очень просто. Об этом мы узнаем от репортера журнала «Всемирная иллюстрация», которому осенью 1869 года удалось побывать в святая святых Аничкова дворца. После восторженного описания роскошной обстановки кабинета Марии Федоровны корреспондент переходит к главной новости.

«Оставляя кабинет цесаревны, мы просим читателя спуститься с нами вместе этажом ниже, в спальню великого князя Николая Александровича, – приглашает репортер. – Впечатление, производимое этой спальней будущего Императора Всероссийского, совершенно противоположно впечатлению кабинета августейшей его матери. Насколько в кабинете потрачено художественности и материальных средств, настолько спальня великого князя проста и беззатейна. Пестрый кретон (голубой с белым) послужил материалом на занавески, на обивку стен и мебели. Небольшая киота с образами святых, имена которых особенно дороги и близки царскому семейству, занимает один из углов спальни. На стене, против окошек, висит портрет императора Александра I, ребенком, с погремушкою в руках, писанный Левицким. Погремушка эта, золотая, осыпанная драгоценными каменьями, переходит из рода в род и недавно подарена Императрицей маленькому внуку своему. Читатель видит ее на столе одного из наших рисунков спальни.

Средину одного из этих рисунков занимает кроватка великого князя. В ней спит он ночью. На простых деревянных столбиках, поддерживающих темно-зеленую газовую завесу, повешены, по старинному русскому обычаю, маленькие образки, служащие охраной полуночному сну ребенка. Днем великий князь спит в небольшой плетеной корзине, обтянутой голубым атласом, видной на другом рисунке нашем, поставленной на диван. На столе этого рисунка заметна погремушка, о которой мы только что упомянули; подле стола видно креслице великого князя.

Передавая печати рисунок спальни и ее коротенькое описание, мы уверены, что многие и многие из наших читателей с чувством глубокого почтения отнесутся к той простоте и безыскусственности, которой обставлены первые дни жизни великого князя. Мы бы поступили не хорошо, если бы скрыли впечатление, произведенное этой обстановкою на нас»25.

Жан-Луи Вуаль «Портрет Александра I в детстве». 1778

Первая страница журнала «Всемирная иллюстрация» (№40) от 27 сентября 1869 года. Николай держит ту же фамильную погремушку

Спальня Николая в Аничковом дворце. Кормилица в кокошнике присаматривает за венценосным младенцем. Гравюра из того же номера журнала «Всемирная иллюстрация»

Императрица Мария Федоровна и кормилица Николая. На столе лежит драгоценная погремушка. На переднем плане – та самая прогулочная коляска, которую мы видели на фотографии в предыдущей главе. Художник удивительно точно воспроизвел все детали. Гравюра из того же номера журнала «Всемирная иллюстрация»

Вы наверняка обратили внимание на погремушку, которая так запомнилась репортеру «Всемирной иллюстрации». Предмет этот достаточно символичен.

Бесценная игрушка с бриллиантами, рубинами и изумрудами была изготовлена для младенца-императора Иоанна VI Антоновича; поиграл он с ней всего пару месяцев – а затем был ввергнут в темницу, в которой и оставался до конца своей жалкой, короткой жизни. Погремушка перешла внуку Екатерины II – будущему императору Александру I, который начал свое правление с убийства родного отца, а потом ушел из жизни при самых странных обстоятельствах в возрасте всего лишь 47 лет. Несчастный, полный черной меланхолии – «Сфинкс, не разгаданный до гроба»26. Так Александра I назвал поэт и критик Петр Андреевич Вяземский в стихотворении, написанном в сентябре 1868 года, – именно тогда Ники и получил эту игрушку из рук бабушки-императрицы Марии Александровны, тоже весьма несчастливой женщины, страдающей от изматывающей болезни легких и неприкрытых измен мужа.

Эта погремушка, мало того, что опасная сама по себе (ребенок мог поцарапаться о драгоценные камни), – тянула за собой тяжелый шлейф сломанных судеб Романовых. Николаю досталось мрачное наследие предков, от которого он никак не мог избавиться.

«По примеру прежних лет вышедшие из употребления личные вещи, в том числе и игрушки, бережно хранились в дворцовых кладовках, – рассказывает историк Игорь Зимин. – Более того, их передавали по наследству, вне зависимости от их материальной стоимости и внешнего вида. Для членов семьи это были не просто старые игрушки, а ИГРУШКИ Александра I, Николая I и других российских императоров. Конечно, забавляясь драгоценной погремушкой и облезлой лошадкой, они [наследники престола] вряд ли осознавали то, что этими же игрушками когда-то играли их царственные предки. Но „войдя в возраст“, они с удивлением узнавали, что с „их“ любимой старой лошадкой играл еще император Павел I. Многие из этих игрушек на почти подсознательном уровне воспитывали у детей то, что сейчас принято называть „чувством историзма“».

Традиции тащили Николая в прошлое. Но сердцем он стремился к прогрессу. Давайте заглянем в гости к Ники спустя шесть лет после визита корреспондента «Всемирной иллюстрации». Злополучная погремушка давно уже спрятана обратно в кладовку. А комната наследника совершенно преобразилась. Посмотрим на нее глазами маленького мальчика Володи из бедной дворянской семьи, впервые оказавшегося в царском дворце.

«Огляделся: комната волшебная. Ничего подобного сроду не видывал. Во-первых, идет по полу железная дорога, маленькая, но настоящая, с рельсами, со сторожевыми будками, с тремя классами вагонов, стоят полки солдат с киверами27, с касками, казаки в шапках, а вот лошади с гривами, верблюды с горбами, а вот Петрушка, вот медведь, вот Иван-дурак в клетчатых брюках, а вот барабан, ружья в козлах, труба с кисточкой, гора песку.

Глаза разбежались.

Спрашиваю:

– Чье это?

Старшенький матросик отвечает спокойно:

– Наше.

– Не врешь?

– Не вру.

– Пустить железную дорогу умеешь?

– Умею.

– А ну, пусти.

Матросик завел ключиком, паровоз побежал, из будки вышла сторожиха, замотала флагом, на платформе появился пузатый начальник, зазвонил звонок, и тут я впервые понял, что во дворце могут делаться чудеса»28.

«Матросик» – это наш Ники. А про его чудесную железную дорогу стоит рассказать отдельно.