Станешь моей сегодня

Глава 8

Софья

До квартиры – съёмной двушки, которую мы занимаем с подругами вчетвером, я добралась без происшествий.

Выбежала от Миллера, села в такси и через пятнадцать минут уже была возле проклятого бара. Отдышаться смогла, только оказавшись в родной букашке. Включила обогрев и какое-то время неподвижно просидела, облокотившись о руль.

Домой явилась около трёх утра. Надеялась никого не разбудить, но не тут то было. Лёлик, с которой мы делили комнату, увидела пятна крови на моей, то есть миллеровской, белой футболке даже в тусклом свете ночника. И подняла шум.

Разом проснулись все, и соседи, наверное, тоже.

Коротенько рассказав девочкам о своих приключениях, я юркнула в ванну и заперлась на замок. Думала, они разойдутся по кроватям.

Ага, как же.

– Сонечка, нельзя такое прощать! – орёт под дверью Чувакова.

– Оставить изувера без яиц – дело чести! – вторит ей Сиволапова.

– А я считаю, это судьба, – мечтательно протягивает Лёлик. – Судьбоносная встреча… романтическая ночь…

– Ты с дубу рухнула, Лёль?! – Ирка так возмущена, что со всей дури бухает кулаком в дверь ванной. – Он её изнасиловал, она ему перца в глаза сыпанула! Где тут романтика?!

– Никто меня не насиловал! Просто я передумала в процессе. А он не захотел останавливаться. Вот и …

– Когда женщина просит остановиться, а мужчина её просьбу игнорирует – это и есть изнасилование, чтоб ты знала.

Ольга – единственная, кто в курсе моей тайной влюблённости в шефа. Остальным об этом лучше не знать.

Домываюсь, наматываю на голову полотенце и выхожу. Девочки стоят полукругом в коридоре, поджидая меня.

Иду мимо них на кухню, ставлю чайник на плиту. Достаю батон и сыр из холодильника.

– Сонь, и что теперь? Он тебя уволит, за то что ты его так?

– Он меня уволит, потому что считает проституткой. Я думала, он просто издевается. А когда спустилась, на кухонном столе лежал конверт с моим именем. В нём была приличная сумма.

– И во сколько он тебя оценил?

– Не знаю, не стала считать.

– Эх, Соня… Немного до диплома не дотянула. Теперь новую работу искать…

Лёля наливает кипятка в четыре кружки. В каждую опускает чайный пакетик.

– Но и это еще не всё. Он называл меня аферисткой и говорил о какой-то подставе.

– Миллер, если злопамятный, может и по статье уволить?

– Запросто, – подтверждаю. – Зачем ему под боком держать напоминание о такой ночке? Которое, к тому же, может всем остальным сотрудникам растрепать, как Великий и Ужасный проводит свой досуг.

Рассаживаемся за овальным столом.

Нужно быстренько уволиться самой. Понятно, что две недели заставят отрабатывать. Но я за это время смогу что-то себе подыскать. Главное – не попасться ему на глаза.

– Две недели? По статье обычно увольняют одним днём, – вздыхает Наташка.

– Марк еще не знает, что я работаю в Миллер&Вайс. Я наврала ему, что мой шеф – Завойчинский. Если захочет найти меня, чтобы заткнуть мне рот, пойдёт туда сперва. Может, решит, что я во всём врала, и не станет дальше искать?

– Угораздило ж тебя! Нажить такого врага, как Марк Миллер! – ругается Ирка.

– Ладно, Сонечка, – перебивает её Лёлик. – С глаз долой – из сердца вон. Уволишься и забудешь его. Нехорошо, конечно, вышло…

Забуду, как же…

Может, если не вмазала бы я ему кулаком и не сыпанула перца, у нас могло бы что-то получиться?

Вот же характер! Чуть какая угроза, сразу иду в атаку!

Папа мечтает породниться с кем-нибудь из своих друзей-военных, выдав меня замуж за приличного, в его понимании, мужчину – офицера. Думает, что только такому будет под силу обуздать мой буйный нрав.

В девятнадцать. после очередных смотрин, я взбрыкнула и съехала из отчего дома сперва в общагу. Потом, начав зарабатывать, в съёмную квартиру.

Но поползновения родителя на мою свободу с этим не прекратились.

– Детка, ты и месяца на работе не продержишься! Нагрубишь кому-нибудь, и прости-прощай. Никто твой характерец терпеть не станет. Это тебе не военный городок, где папа – начальник.

Но я всё это время умудрялась держать свой гонор глубоко-глубоко внутри. Быть надёжным, исполнительным работником. Тише воды, ниже травы.

Всё ради мечты стать дипломированным юристом и построить успешную карьеру в крупной компании вроде Миллер&Вайс.

Теперь цель придётся скорректировать. И о своём прекрасном, но распускающем руки принце – забыть. Если не на всегда, то очень надолго. Пока Марк снова меня не спровоцировал, и я не нанесла ему никаких серьёзных увечий.

Так и вижу навещающего меня в тюрьме папу, который произносит назидательным тоном: "Я же тебя предупреждал! Надо было замуж за сына Аркадия Борисовича выходить!" Буэ…

***

С утра пораньше позвонила своей непосредственной начальнице, Анне Сергеевне. Взяла впервые за несколько месяцев выходной за свой счёт. Девочки решили меня поддержать и тоже прогуляли. Кто универ, кто работу.

Посовещавшись с девочками, решили, что мне нужна маскировка.

Загрузились дружно в Наташкину машину и покатили в ближайший Торгово-развлекательный центр.

– Зайдем в оптику, купим тебе очки со стёклами без диоптрий. Если спросят на работе, ответишь, что раньше линзы носила.

– Точно, очки очень меняют. Еще можно волосы затемнить коричневым спреем, он смывается.

– А если фигуру изменить – он ни в жизнь тебя не узнает.

– Как это?

– Спрятать си. Сплющить спортивным топом, например. А на талию намотать что-нибудь, чтобы появились дряблые бока и небольшое пузцо.

Проходим сквозь стеклянные вращающиеся двери и попадаем, такое ощущение, в гигантский дворец Дедушки Мороза. Всё внушительное пространство украшено к новому году – сияет и искрится. Посреди просторного зала установлена пятнадцатиметровая елка. До ушей доносится рождественская весёлая песенка и настроение сразу поднимается.

В душе поселилось ощущение праздника. Но мне грустно от того, что придётся попрощаться с Марком и компанией Миллер&Вайс.

Мы побродили по маленьким магазинчикам со всякими безделушками и выбрали подарки. Я купила себе очки в широкой роговой оправе, которая преобразила моё лицо – сделала строже и взрослее.

Ирина с Натой убежали вперед. Лёлик взяла меня под руку

– Не грусти, Сонечка. Можешь мне не верить, но я чувствую, что для вас с Марком – это начало.

– Всё может быть, Оль. Мне нужно продержаться всего две недели, после он уже не сможет уволить меня по статье.

– Ну ты же сказала ему, что не проститутка. Да и кровь если… понятно, что он первый.

– Это нам с тобой понятно. А Марку – нет, он меня аферисткой обозвал. Поэтому, лучше не рисковать и не попадаться ему на глаза. Анна Сергеевна даст мне хорошие рекомендации, и я легко найду новую работу. Может не такую, как у меня сейчас…

Встречаюсь с тёмным, адски будоражащим взглядом, и умолкаю на полуслове. Останавливаюсь резко и хватаю Ольгу за руку.

– Ух ты! Тот высокий брюнет так на нас глазеет…

Мужчина в маске, видно только глаза. Но я уверена – это Марк. С ним еще трое. Тоже, как и мы, наверное, куртки оставили на стоянке. Все высоченные, широкоплечие, кроме одного колобка. В элегантной дизайнерской одежде. Они сильно выделяются на фоне пресной людской массы.

– Тот, который глазеет – это Марк Миллер, – взбудоражено шепчу я.

Теперь уже смотрят все четверо. И разделяет нас всего метров двадцать.

– Беги в супермаркет, там через служебный вход к стоянке. Бери такси и домой. Я его как-нибудь задержу!

Бежать? Куда тут бежать?! Он догонит в два счёта.

Но Марк делает шаг ко мне, и я начинаю паниковать. Все рациональные мысли улетучиваются.

Разворачиваюсь и бегу, петляя.

Слышу, как ругаются позади люди. Марк, похоже, кого-то зашиб…

– Софья, стой!!!

Глава 9

Марк

– Два – ноль в пользу Софьи Павловны! – радостно констатирует Вик, выводя цифры на маркерной доске.

Феликс появляется в кухне в тот момент, когда я возвращаюсь туда из гостиной с литровой бутылью элитного шотландского пойла.

– Мне объяснит кто-нибудь, что произошло? Ты погнался за Софьей, и через минуту очутился в фонтане!

Из-за отдышки он добрался к месту происшествия позже всех и пропустил весь спектакль.

Я только-только переоделся в сухое. Замёрз, как собака, пока бежал в насквозь промокшей одежде на парковку к машине, а потом поднимался в квартиру. До сих пор зуб на зуб не попадает.

– Я её почти поймал. Но тут, откуда ни возьмись, две девчонки. Налетели, снесли, нахрен.

– Они нарочно, тебе так не показалось? – хмурится Макс, выуживая несколько пузатых бокалов из подставки под потолком.

Откупориваю пробку и наливаю четыре порции.

– Не стал разбираться. Не до того было.

– Что, попойка прямо с обеда? – ухмыляется Виктор. – Не хило она зацепила?

– Ещё как, – признаюсь. – Но у тебя там неверный счёт. Два – один. Один раз я её поимел, всё же.

От одной мысли о том, как тесно и жарко было в Соне, штаны спереди натягиваются, как парашют, и становятся пусто в башке.

– Из офиса Завойчинского не звонили?

– Нет. Не нашли пока, видимо.

Максим присаживается за стол. Освобождает от фольги большую плитку тёмного шоколада, разламывает на крупные куски. И начинает рассуждать вслух:

– Невиданная ситуация. Марк Миллер помешался на девушке, всего один раз с ней переспав! Ты глянь, сколько событий только за первые сутки: ударила в челюсть, укусила, сыпанула жгучего перца в глаза, сбросила в фонтан… И это я еще допускаю, что ты можешь скрывать нечто постыдное от нас…

– Постыдное? – я и правда не понимаю.

– Не случилось ли чего между вами, пока ты её в спальне наверху раскладывал?

Виктор берет бокал и присаживается на широкий подоконник. делает глоток и кивает:

– Соглашусь! После первого секса женщины обычно либо телефон обрывают. Либо в печали ждут звонка. С твоей Соней что-то не в порядке…

– Или не всё в порядке с тобой, – вставляет Феликс.

Я понимаю, что он шутит, но злюсь всё равно:

– Со мной – всё в порядке. Никто пока не жаловался.

– Это было до Софьи. Она тебе, случаем, бубенцы не оторвала? Ты какой-то прям слюнтяй, ей-богу. Соня… Соня… Соня… Где Соня? – передразнил Макс.

– Оторвала или нет, но твои яйца теперь – в её руках. Это факт. Найди её и завали еще раз. Чтоб знала, кто тут главный.

***

Парни расходятся ближе к вечеру, так и не дождавшись новостей. И к следующему утру их по-прежнему нет.

Не могу не думать о Софье. Не как о шантажистке или шпионке. А как о… ком?

Почему в торговом центре она побежала?

Могу понять причины её поступков здесь, в квартире. Решилась отдаться, но не стерпела боли и оттолкнула. Вполне логично.

Потом обиделась, когда в лоб спросил, давно ли она проститутка. С этим тоже всё ясно.

Понимаю даже, почему сыпанула перца. Захотела убежать, но испугалась, что не выпущу. Набросился же на неё снова, как безумный.

Но в торговом центре вчера утром? Почему она дала дёру, увидев меня издалека? Ясно же, что в людном месте я не представляю угрозы.

Если стыдится того, что между нами произошло, так прямо и сказала бы – отпусти и забудь. Отпустил бы, наверное. Или нет?

А тут – марш-бросок от ёлки до фонтана, и я остался ни с чем.

***

Приезжаю в офис в несусветную рань. Не везде еще горит свет, народу нет почти.

– Марк Матвеевич! – окрикивает меня Анна Сергеевна, руководитель службы делопроизводства и контроля. – Я вам папочку занесу сейчас?

– Да, Анна Петровна. Много накопилось за вчерашний день?

– Прилично!

Отодвигаю кресло, сажусь за стол. И чувствую в атмосфере какую-то едва уловимую разницу. Между тем, что было ДО Софьи и тем, как есть сейчас. Снова вспоминаю её.

И отвлекаюсь только, когда на стол мне опускается тёмно-синяя кожаная папка с золотым тиснением.

– Вы чем-то расстроены, Анна Петровна? – спрашиваю.

Потому как обычно жизнерадостная тётка и впрямь выглядит встревоженной.

– Да девочка моя сегодня огорошила – заявление об уходе с утра принесла.

– Ваша девочка? – переспрашиваю, хоть и совсем не интересно.

– Тихоня. Как без неё теперь, ума не приложу? Где такую искать теперь?

– Эйч ар вам достойную замену подберет быстро. У нас вакансии долго не висят, знаете же,

Подписываю еще несколько кадровых документов и договоров. В самом низу, как наименее важное, лежи то самое заявление Тихони, которое так огорчило Анну Петровну.

Глава 10

Марк

Настежь распахивается дверь. И мне не нужно поднимать взгляд от бумаг, чтобы узнать, кто вошёл. Когда мы остаемся вдвоём, без посторонних глаз, эта женщина многое себе позволяет. Ей можно.

– Привет, босс! – жизнерадостно здоровается Жанна. – Ты что так рано? И такой хмурый?

Подмахиваю заявление, не глядя. Закрываю папку и протягиваю её ассистентке.

Не спалось. А тебе? Ты в это время еще в постели, обычно.

Выхожу из-за стола, снимаю и вешаю пиджак.

– Я решила изменить свою жизнь! – она встряхивает копной огненно-рыжих волос. – Ты узнаешь первым.

– Сделай нам кофе и возвращайся. Расскажешь о новой диете. Выслушаю, так и быть.

Она послушно выходит. И появляется вновь минут через пять, с подносом.

– Ухожу от тебя.

Шутит, наверное. Кто, кроме меня, ее ещё станет терпеть?

– Что вдруг?

– Ты меня не ценишь!

– Я тебе плачу мало? Загляни в ведомость.

Если это шутка, то неудачная. Жанка – своя в доску. Да, дрыхнет до обеда. Да, может облажаться и натворить дел. Но достоинства её однозначно перевешивают недостатки.

– Платишь хорошо. Но моя задница ни разу не побывала на твоём рабочем столе! Я уж сомневаюсь иногда в своей привлекательности. Что ты за начальник такой?

Фух. Шутит, похоже. Настроение возвращается в норму. И я начинаю подыгрывать.

– Ты – красотка, хоть куда. Всегда считал, я у тебя во френд-зоне, куда ты меня еще в шестом классе определила.

Она начинает заливисто хохотать.

– Миллер, ты с дубу рухнул? Сравнил, тоже мне. Ты в школе был – без слёз не взглянешь, худой, длинный… А сейчас – самый завидный жених Москвы и московской области – сексуальный красавец-мужчина при больших бабках. Я б на тебя запала, если б не наша с тобой многолетняя дружба.

– Да ты подростком тоже была не айс… – вру, конечно.

Жанка обходит стол и усаживается в моё кресло. Я беру кружку и опускаюсь на подоконник. Делаю обжигающий глоток, любуясь одним из лучших видов столицы. Москва – как на ладони.

– Ладно. Кто старое помянет – тому глаз вон, – примирительно произносит рыжая. – Что у тебя с глазами, кстати?

Чёрт. Заметила, всё-таки. Если рассказать правду – будет дразнить несколько дней. Или месяцев.

– Меня, кажется, приняли за маньяка-насильника. Перец.

– Гыгыгы…

– Чуть не ослеп!

– Приставал к кому-то?

– Первый раз в жизни решил воспользоваться услугами профессионала. Чтоб на свидания не водить, а сразу трахнуть и разбежаться. Привёз её к себе, а она вдруг… передумала.

Жанка смеётся так заливисто, что слёзы брызжут из глаз.

– Ой, не могу… Ахахахах… Марк, а это точно проститутка была? Передумала…

Нет, нельзя ей рассказывать, что запал на девчонку.

– Может, и не была, – ставлю кружку и начинаю закатывать рукав рубашки. – Ладно. Возвращайся к работе, Жанн.

– Я правда ухожу. Марк, я увольняюсь.

Да, вашу ж мать! Что за отвратная неделя у меня?

– Причина?

– Выхожу замуж за Горностаева.

– Серьёзно?

– Сама не ожидала. Такой непростой мужик. Но влюбился в меня, представляешь?

Мы обнимаемся. И мне не по себе как-то. Жанка в моей жизни на протяжении нескольких лет была величиной постоянной и неизменной.

– Найду себе замену на первое время. А там из агентства кого-нибудь пришлют. Выберешь.

Начинаю загибать пальцы:

– Разговорный английский и нормальная внешность, интеллигентная.

– Тихоню возьми на моё место. Офис-менеджер наш новый, с лета работает. Если хочешь знать, она в последний месяц почти всю мою работу делала. Мы как с Ромочкой съехались, мне вообще стало не до чего. И на этой девчонке все ездят – только ленивый на неё работы не навалил.

– Ты меня перед командировкой бросаешь, Жанна!

– Так бери ее с собой вместо меня! Страшная, правда, чучундра. Ни мэйка, ни маникюра, шмотки – моя бабка лучше одевается. Зато знает английский и французский. Это она последние переводы делала, кстати. Я подумала, зачем отдавать на аутсорс, когда у нас в штате свой спец.

– Передай ей дела. И пригласи ко мне Анну Сергеевну. Как её зовут хоть? Твою Чучундру?

– Не помню, Тоня вроде. Или нет… Какая разница? Сгодится, пока на постоянку тебе никого не найдут. Я две недели отрабатывать не буду, мне надо к свадьбе готовиться, и так за месяц ничего не успею, наверное. Чё ты так смотришь?

– Думаю, может и правда тебя трахнуть сейчас на столе? Отыграюсь на тебе за весь ваш род. Все нервы истрепали… сплошные убытки от вас… и увечья…

– Совсем дурак? Я же пошутила… по поводу стола…

– Скройся с глаз.

Дальше весь день идёт наперекосяк.

Анна Сергеевна за свою протеже горой.

– На переговорах мне нужен свой человек. Знающий специфику работы. Нового секретаря стажировать сколько времени нужно?

– Марк Матвеевич, я всё поняла. Но поделать ничего не могу. Отказывается девочка дополнительную работу брать.

– Тогда, Анна Сергеевна, передайте своей девочке, чтобы рекомендаций хороших не ждала.

Она смотрит с укором. И кажется, даже цокает языком. Подлый шантаж, согласен. Но я плачу своим сотрудникам хорошие деньги, и взамен жду адекватной отдачи.

– Двойной оклад, командировочные. И это не дополнительная работа, а основная. Я перевожу её к себе в приёмную. Если согласится и не подведёт, помогу ей потом с работой. По какой бы причине она не захотела уволится.

Глава 11

Соня

– Вот мудак! – бурчу, нервно раскладывая ручки по цветам на своём рабочем столе.

Злюсь на Миллера. И мучаюсь от того, как неудобно и жарко в новом прикиде.

– Что, Сонечка? – переспрашивает Анна Сергеевна.

– Говорю, какой негодяй!

Как же я попала! Не поеду командировку и откажусь две недели исполнять обязанности его личного помощника – не даст рекомендации. Соглашусь – он рано или поздно во мне узнает ту самую проститутку, которая едва его инвалидом по зрению не оставила. И тогда уж хороших рекомендаций точно не жди.

И как поступить? Времени он дал мне на раздумья – до вечера. Командировка через пять дней. Спасибо тебе, Жанна. Что б ты была здорова…

– Видно очень уж Марку Матвеевичу важны эти переговоры, детка. Поезжай, что делать. Обещал отпустить и с работой помочь после.

– После… найдут моё бездыханное тельце в какой-нибудь лесополосе.

– Соня, ты мне это прекрати! Понимаю, скромная ты, робкая девочка, застеснялась. Миллер – мужчина видный, волевой. Он, так или иначе, добьётся своего. Решил, что именно ты ему в этой поездке нужна, значит поедешь именно ты. Получишь премию к новому году, плохо ли? И рекомендации хорошие потом даст.

– Хорошие… вот уж вряд ли.

Тянуть с решением до вечера – смысла нет. Придётся соглашаться. Но сделать всё возможное и невозможное, чтобы этот засранец меня не узнал. Продержусь две недели, получу свободу и хорошие рекомендации, и отдамся.

То есть, сдамся.

Короче. Признаюсь, что я – та самая "не проститутка". Если и не поверит, то уволить с позором уже не сможет, будет поздно.

Заказываю билеты в Питер на воскресенье. Себе – в эконом, Марку – в бизнес. Авось, и не увидимся до самых переговоров. Они – в понедельник.

Нужно срочно что-то придумать, как не отсвечивать в приёмной до конца недели…

Остаток рабочего дня провожу в раздумьях. И ближе к шести начинаю прикидываться больной.

– Что-то знобит… кхе… кхе…

Если Анна Сергеевна и заподозрила что-то, виду не подала.

Не торопясь, собираюсь. Надеваю старушечье пальто с меховой оторочкой на воротнике и рукавах. Очень модное было лет сорок назад. Так заверила нас Иркина бабка, утирая слёзы умиления.

Девчонки не смогли скреативить ничего подходящего из имеющихся в наших шкафах вещей. Отчаялись уже было. Потому что покупать одежду ради этой командировки, которую не станешь потом носить, безумно расточительно.

Но тут Сиволапова вспомнила какой-то сериал из середины двухтысячных про какую-то Пушкарёву. И повезла нас за шмотом к своей бабуле.

Там мы и воссоздали образ очкастой, сутулой девушки-старушки, с туго затянутыми в пучок волосёнками. Вообще, шевелюра у меня роскошная – блестящая и густая. Фигура очень даже ничего. Раз Марк сразу чуть живьём не сожрал, стянув с меня свою футболку. И лицо симпатичное.

Но об этом и не догадаешься, глядя на новую меня.

Захожу в лифт и вздрагиваю, встретившись взглядом со своим отражением. И хихикаю – сама себя не узнала.

– Антонина? – раздается низкий мужской голос.

Кто, блин?!

Двери почти смыкаются, но босс успевает зайти в кабину в последний момент.

– Вы – Антонина?

Какая еще Антонина? У него видения? В лифте кроме нас двоих никого нет.

Молчу, рассматривая носки своих сапожек.

– Я – Марк Матвеевич Миллер.

Да чтоб тебя!

– Добрый вечер, Марк Матвеевич, – хриплю, то и дело покашливая. Вдруг по голосу узнает?

– Вы нездоровы?

Здорова, как лошадь. Но Наташкина тётка-терапевт сделает мне справочку с завтрашнего дня. И только ты меня и видел…

– Я в порядке. Мороженое в обед съела, наверное, зря.

Он кивает, начиная меня рассматривать с нескрываемым интересом. И я отступаю к противоположной стене.

– Рад, что вы приняли моё предложение. Очень меня выручите.

– Сделаю всё возможное.

Как же сердце колотится от того, что он так близко! Высокий, красивый, элегантный. Опасный, но в то же время – родной. Ещё ни с кем я не была так близка. И не хочу быть.

– Жанна отправит вам завтра договор, протокол разногласий. Изучите это, пожалуйста, – он поднимает руку, задирая рукав, и смотрин на часы.

– Да.

Двери лифта открываются, и Миллер галантно пропускает меня вперёд.

Хочу попрощаться и исчезнуть, наконец. Но начальник в два шага нагоняет и аккуратно берёт под локоток.

– Анна Сергеевна сказала, что вы без двух минут дипломированный юрист. Если не подведёте меня и проявите себя должным образом, я позабочусь о том, чтобы ваша карьера складывалась легко и непринуждённо.

"Непринуждённо" из его уст звучит как насмешка. Пока он только и делает, что принуждает.

– Я вас не подведу. А вы сдержите своё слово.

Глава 12

Марк

"Я вас не подведу" – заверила временная ассистентка и на рабочем месте больше не появилась.

Ну, спасибо, Жанна! Помогла – так помогла.

Воскресенье близилось, а о Софье Павловне я так ничего и не узнал. Надеялся, что подскажут что-то сотрудники Завойчинского. Но напрасно – нет в их компании девушки с таким именем и внешностью.