2020

Пожалуй, да. Общая нервозность стала главной составляющей бесед по телефону и в интернете. Говорить больше не о чем – только о больницах, данных по коронавирусу да о том, как трудно сидеть дома. До-ста-ло.

– Мама! Мам! А ты папе рассказала про полицейских? – Олежка повернулся ко мне – он уже все прочитал и прижал закрытую книгу к груди.

Полицейские-полицейские… Когда бы мы ни гуляли во дворе или на улице, мы их не видели ни разу. Да и сегодня утром на прогулке никаких полицейских не предвиделось. Неоткуда им было взяться. На улицах полиции вообще не наблюдалось. Где вот они все? Случись что – спасение утопающих стало бы делом рук самих утопающих. Ограбленных, оскорбленных. Да и непонятно, на каком основании они могли бы к нам с Верой прицепиться – дети гуляют под присмотром, а что ленты сняты с площадки – докажите сперва, что это лично мы сделали.

– Ладно… Хватит о полиции, – Верина пятиминутка гнева сменилась улыбкой. – Смотри, кстати, что мне в вотсаппе скинули. Никита, слезь оттуда, я кому сказала?!

На экране смартфона красовалось сообщение-диалог:

– Пропуск «поездка в личных целях». Маршрут – Южное Бутово.

– Укажите причину поездки.

– Посещение любовника.

– Не рискуйте! Оставайтесь дома! К вам приедет волонтер.

Вера заливисто хохотала, вспугивая ищущих булку голубей:

– Ой, не могу, волонтер!

Еще пару секунд она разглядывала сообщение.

– Волонтеры эти, Верунь – не верю я в них. Олежек, не надо по луже на самокате!

– Маш… Ну, дело не в волонтерах, а в том, кому они помогают. Ты же не знаешь, где они были, кому еду возили и прочее.

– Да вот именно! Если вирус и есть, то это как раз способ разнести его по селам и весям. И маски! Ни от чего они не защищают. Это ж в скафандре надо ходить.

– Вот мы с тобой – никуда не ходим, сидим дома, на площадке вечно вдвоем в это время, народ сюда ближе к вечеру набивается. Ну, вот скажи, ну, как я заболею?! Никита, подними велосипед! И затылок не три, а? Лысину протрешь!

Никитка испуганно убрал ручонку с затылка.

– Кстати, Вер… – она в ответ подняла брови. – А ты сны свои запоминаешь?

– Нет. – в голосе уверенное недоверие к странному вопросу. – А зачем?

Сзади загрохотало. Во двор въехала ГАЗель с логотипом известного магазина бытовой техники. Навстречу выбежал предпенсионного вида сосед из третьего подъезда, начал суетиться. Грузчики распахнули дверцы:

– Сами понесете?

– В смысле, сам? Я же платил за подъем!

– Тогда отойдите, пожалуйста.

Бедный покупатель, видимо, не спал всю ночь, оттого долгожданная доставка становится источником невыносимых переживаний:

– Осторожнее, прошу вас! Вот я сейчас тут… Камушек подложу!

Сосед суетливо откинул дверь парадной и закрепил ее камнем, всегда лежащим для таких целей внутри подъезда у спуска в подвал.

– А, ё…! – второй грузчик с матерком вернулся в машину и вышел из нее спустя полминуты. Теперь на нем была не очень чистая одноразовая маска. – Твою ж… Чуть не забыл!

– Да-да, – пробормотал сосед и убежал внутрь. Видимо, держать дверь квартиры.

Это развлечение длилось минут пять. Мы вернулись к детям – качаем их на качелях.

– Ой, Маш! Мои знакомые вчера ездили сакуру фоткать! Ну, в Саду Дружбы! Красиво, слов нет! Как в Японии! – Вера отвела руку в сторону, словно вокруг тоже полно цветущей сакуры. – Тепло, аромат… Как тут заболеешь, когда такая красота кругом?

Погода и правда радует. Орут одуревшие от тепла синицы. Цветет яблоня – на ее фоне вечерами фотографируются парочки. По утрам она источает дурманящий запах. В лужах отражаются маленькие облачка, которые так и норовит переехать на велосипеде Олежка. Слава богу, что ночью пролился дождь – улицы поливают непонятно чем – все смыл.

Полицейские нарисовались из ниоткуда. Принесла нелегкая. Как помянешь черта, тут-то… Подошли к нам вразвалочку, никуда не торопясь, взяли под козырек:

– Добрый день, гражданочки! Сержант Веселов, младший сержант Баронов. Документы, пожалуйста.

Мой паспорт нашелся в сумочке сразу, Вера же не имеет привычки носить его с собой, поэтому предъявить сумела лишь права. Один из полицейских, что покрепче, рассмотрел Верины права и повернулся ко второму:

– Записывай.

– А что такое-то? – взвизгнула Вера и с притопом отставила ногу в сторону, сложив руки на груди. Глаза ее приобрели нестандартную форму глаз принцессы Беатрис из британской королевской семьи. Наткнулась на спокойный взгляд того, который сержант. Или младший сержант?

Так. Я достала телефон и начала снимать происходящее на камеру. Мало ли что… Потом не докажешь.

– Как это что, девушка? В Санкт-Петербурге объявлен режим повышенной готовности. Рекомендовано оставаться дома.

Как назло, из громкоговорителя, который заученно повторяет текст несколько раз ко дню, полились привычные фразы: «Уважаемые петербуржцы и гости города!… просим вас оставаться дома и не подвергать опасности свое здоровье и здоровье ваших близких».

Веру так просто не смутишь. Сосредоточенно дослушав все до конца, она подняла вверх пальчик:

– Вот! Слышите? «Просим вас!» – теперь Вера покачала пальцем. – Нет такого закона, чтобы мы дома сидели безвылазно. Нас просят.

– В целях обеспечения безопасности предписано соблюдать режим самоизоляции и носить маски в общественных местах. Почему вы не в масках? – первый очень спокойно перевел взгляд с Веры на меня. Второй оглядел мальчиков. Никита с Олежеком давно подошли и выглядывают из-за наших спин. Никита осторожно тер затылок – обдумывал положение дел.

– Детям нужен свежий воздух! Ну, какие маски? Кого я могу заразить?! Я не чихаю, не кашляю! – Верины руки уверенно уперлись в бока.

Мне даже стало жаль двух сержантов, на которых смело наскакивала Вера. Полы расстегнутого пальто оверсайз делали ее похожей на птицу, растопырившую крылья. Сходство дополнялось любимой гулькой на макушке. Вдобавок она широко расставила ноги в белоснежных кроссовках.

– Как вы знаете, вы можете стать невольным переносчиком COVID-19, особенно, если он протекает бессимптомно. В настоящее время наблюдается увеличение числа заболевших среди лиц до сорокапятилетнего возраста.

Не успевает Вера раскрыть рот, как полицейский добавил уже мягче:

– Вы ведь ребенка своего заразить можете. Лучше надеть маску.

– Да все специалисты говорят, что эти маски не спасают и бесполезны. И использовать их надо в общественных местах. Типа, в магазинах. А тут? На воздухе?! Тут только мы! Кто кого заразит?!

– Маска не спасает. Но уменьшает риск заболеть, – так же спокойно продолжал полицейский. – К тому же, маска – это показатель того, что вам можно доверять – вы защищаете себя и близких. То есть, вы потенциально не опасны для окружающих. Вы социально не опасны, если вы в маске. Это понятно? Так, данные мы у вас взяли. Пока выносим предупреждение. В следующий раз это будет штраф. Всего хорошего, и берегите себя и своих близких!

При воспоминании о масках накатило раздражение. Хлопнула книгой. Вера молодец – показала им, что мы не лыком шиты. Утром позвонила тете Оле. Она сообщила, что Лилечку кремировали. Я еле удержалась, чтобы не разрыдаться прямо при Олежеке. Не надо ему пока о таких вещах знать. Рано еще. И Пашу пугать не хочу. О полицейских, может быть, расскажу. А про Лилю – пока нет. Бедная тетя Оля, она занимает себя как может – лишь бы чем. Сказала, что была в СДЕКе, отправила нам одноразовые маски, купила оптом по случаю. Я испытала смешанные чувства. С одной стороны, я бы и сама заказала маски. Если бы прямо возникла необходимость. Но пожилое поколение не переделаешь – забота сама идет к вам. Хотите вы того или нет. С другой стороны – я не могла вывалить все это на несчастную тетю Олю…

– Олежек, давай уже ко сну готовиться!

Послушный сын убрал книгу на полку и побежал в ванную. Я осталась сидеть в кресле. Со двора доносились смех и аромат шашлыка. Я распахнула окно. Запах жареного мяса усилился и коварно защекотал обоняние. Возле импровизированной березовой рощи компания из двух парней и девушек:

– Мага, …, возьми шампур, я сфоткаю!

Вальяжный Мага взял в каждую руку по шампуру и позировал, растопырив ноги и набычив бритую голову. Его спутница была нетрезва:

– …, не толкайся, Сонька!

Неслышно подошедший на цыпочках Олежка сложил пальцы треугольником:

– Как пахнет!

Перебросившись парой нецензурных фраз, девушки тоже начали позировать в обнимку с кавалерами и шампурами. До еды, видимо, дойдет нескоро.

У глуховатого соседа заорал телевизор. Ток-шоу в прайм-тайм. Ветерок донес обрывки беседы в студии:

– Да потому что у нас лозунг такой – «Моя маска тебя защищает», – звучит явный западнославянский акцент. – Поэтому безоговорочно их носят все!

Все. Закрыла окно.

Олежек быстро заснул. Читать мне больше не хотелось. Невыплеснутые эмоции навязчиво напоминали о себе. Пока перебирала в голове воспитательную беседу на площадке, раздражение лишь усилилось. Социальная функция! Бред какой-то. Да я и так социально не опасна! Даже без маски! Кто там по-настоящему думает обо мне, в этом обществе?! Этот, который в машине маску забыл? Дезинфекция улиц всяким ядом? Эти, с шашлыками? Их маски меня или Олежку защищают? Кто меня защищает?!

Да я сама ребенка лучше сумею защитить! Чем общество…

Почему в таком случае меня должно заботить это самое общество? И его безопасность?

В сон провалилась моментально.

***

– Значит так, Мария…

Далее хозяйка перечисляет, что она желает заказать на мацеллуме. Память у меня отличная, поэтому в конце ее тирады, перемежаемой секундами раздумья, я без запинки воспроизвожу этот список:

– Устрицы, омары, гребешки, мурены, форель – из рыбы; каплуны, гусиная печень, кабан, рябчики, свиная матка – из мяса; колбаса и сыры – только из Галлии; приправы – как обычно; пополнить запас меда и заказать бочку масла; фрукты – только свежие. Вино – из лавки Миррия. Хлеб – только из пекарни на Стабий. Пусть всё доставят сегодня до заката, хлеб и фрукты к шести утра завтра.

– Превосходно. Возьми всем на аванс, – хозяйка подает туго набитый мешочек с денариями. – Что такое? – от ее движения массивные украшения на шее звякают, а браслеты падают к самым запястьям. Она поправляет парик. – Что, Мария?

– Госпожа Октавия, мед и масло требуют оплачивать в полном объеме сразу.

Хозяйка машет рукой, золотые браслеты снова прыгают от середины локтя до запястий:

– Там хватит. Не хватит – придешь и возьмешь. Нечего бегать с двумя кошельками. Звенящим жестом она дозволяет мне уйти.

Из прохлады атрия выбегаю на зной. Солнце палит. Перебегаю в тень. Тут же в лицо мне прилетает слой пыли. Тьфу, это пепел. Уже вторая неделя, как эта дрянь сыплется в лицо. Позавчера в затылок больно прилетел камень, черный, маленький. Слава Юпитеру, не было крови.

Первым делом забегаю в пекарню. На улице Стабий у нас лучшая пекарня. Свежевыпеченным хлебом пахнет задолго до входа в заведение – легко найти. Толстый Улиций принимает заказ – его щеки лоснятся от радости, а от малейшего движения пухлых рук я ощущаю запах теста. Ммм…

– Ну-ка скажи, Мария, – хитро прищуривается Улиций, – и зачем это госпоже Октавии столько хлеба и моей лучшей выпечки на завтра, а? – протягивает мне маленькую булочку. Черствая. Беру и прячу в карман.

– Мой господин, завтра свадьба в доме господина Аумерика.

Улиций хлопает себя по полному животу, отчего в воздух взлетает мучная пыль:

– Да ты что, Мария?! Неужто младшую Октавию выдают? А кто же счастливчик? – и он выдает мне вторую булочку, помягче. – Эта с медом, бери.

– Благодарю, мой господин, – ее я тоже прячу в карман. – Она обручена с господином Тиверием, наследником Антония.

– А, ну-ну… Антоний, значит, пасынка пристраивает. Ну да, ну да… – Улиций морщит лоб. Явно хочет что-то сказать, но мне пора бежать дальше. Пекарь отпускает меня, взяв шесть денариев задатка. – Передай госпоже Октавии, что наимягчайший хлеб и наивкуснейшую выпечку доставят завтра ровно к шести.

На улице надкусываю вторую булочку – о, боги – мне в рот затекает горячий мед. Как вкусно. И как мало она стоит – всего-то рассказать новость. Прижимаюсь к раскаленной стене дома – по узкой улице несется взмыленный всадник на огромном коне. Пыль залетает мне в рот, раскидываю руки по стенам, закрываю глаза. Когда всадник исчезает в клубах пыли и пепла, я обнаруживаю, что моя булочка исчезла. Рядом нахожу довольную собаку, которая облизывается с самым наглым видом. Чтоб тебя… Пес смешной – белый, с черными пятнами. Уши очень большие, висят чуть ли не до земли. Отдаю собаке и вторую булочку.

– А ты добрая душа!

Откуда он только взялся?! Прилично одетый юноша с белыми волосами и белым благородным лицом. Темные глаза, нос чуть крючком. Похож на нашего жениха – господина Тиверия, такой же белокожий. Одет скромно, но в белое с ног до головы. Плаща нет. Сандалии очень дорогие.

– Простите, мой господин, – застываю, опустив глаза.

Господин улыбается. Протягивает мне руку – в ней возникает такая же булочка с медом, что съела собака. Псина подходит, виляя хвостом, но мужчина делает неуловимое движение пальцами, раздается сухой щелчок, и пес укладывается у его ног.

– Бери, не бойся, – он все так же улыбается мне.

Подозрительный господин. Надеюсь только, что не тайный воздыхатель госпожи младшей Октавии. И что он не попросит устроить ему свидание с госпожой. У нее завтра свадьба.

К моему удивлению, господин заливисто смеется:

– Ох… Свидание с молодой Октавией! Насмешила, – продолжает смеяться, но уже тише и объясняет. – Я знаю, что ты до самого обеда станешь бегать по поручениям. Сходим вместе. Хочу сопровождать тебя. Заключим сделку. Я помогу тебе, а ты будешь со мной разговаривать.