Зорка Венера

– Ты кто? У тебя диплом Гарварда? Сколько же тебе лет? – Кира изумленно смотрела на Федора.

– Ну… В армии служил, там у нас капитан был, историей увлекался. И меня увлек. Вернулся, стал готовиться, хотел поступать на исторический, да. Только вот такая беда со мной приключилась, и все в тартарары… А там, где я был, своя школа. Почище Гарварда. И лет мне немного, поистрепался только чуть.

– А теперь? В смысле учебы?

– А теперь… Как Бог даст.

Кира молчала, она не знала, что ему говорить. Но где-то очень глубоко в ней начала зарождаться странная, не до конца понятная мысль. Она попыталась ухватить ее за кончик и размотать. И тогда эта мысль показалась ей настолько неправдоподобной и сумасшедшей, что Кира попыталась тут же ее прогнать. Но было уже поздно. Мысль висела перед взором как транспарант на демонстрации. Еще и светилась неоном. Ей захотелось заплакать.

Федор снова улыбнулся и, подхватив рюкзак, поднялся.

– Бывай, красавица. Все будет хорошо. И знаешь, мне тебя Бог послал.

И пошел за билетом.

Кира встала. Нет, Федор, это тебя мне Бог послал…

Она вышла из здания вокзала. У первого встречного молодого мужчины спросила:

– Вы не знаете, где здесь военкомат?

Он удивленно оглядел ее с головы до пят и махнул рукой куда-то вправо.

– Вон туда, до перекрестка, а потом налево. Там сразу поймешь…

Кира зашагала к перекрестку, не оглядываясь. Впрочем, даже если бы она обернулась, вряд ли увидела того, кто следовал за ней буквально по пятам. Так хорошо он маскировался.

Очередь в регистратуру поликлиники, как всегда, вилась до самого входа. Татьяна Кирилловна вздохнула и пристроилась в конец. Тяжелые думы толклись в голове не хуже этой очереди, вяло переругивались, освобождали место другим, еще более горьким и тягостным. Ну почему, почему все это именно с ними должно было случиться? Почему она ничего не знала о своей дочери, где, когда она упустила тот момент, когда Кира перестала ей доверять?

Она не хотела признаться себе, что Кира очень изменилась, когда Татьяне Кирилловне пришлось развестись с ее отцом. Кира стала закрытой. На вопросы не отвечала, былые разговоры по душам и вовсе сошли на нет. А уж когда Степан появился… Татьяна тяжело вздохнула. Нет, а что, ей, еще вполне молодой женщине, одной нужно было век куковать?! Эгоизм это, одно слово.

А сегодня чужие люди сообщили… Хорошо, что в военкомате работал ее бывший ученик, нашел номер, позвонил. Кира молчала, Татьяна Кирилловна пыталась узнать, что случилось, у Кириной лучшей подруги Маши, но та сбрасывала звонки, на сообщения не отвечала. Так и получается, все чужих учила и дома о нравственности и морали рассуждала на примерах великой литературы.

Вот и выучила родную дочь на свою голову. И мама тоже со своими убеждениями! Уж от кого не ожидала, Кира ее единственная внучка! У Татьяны Кирилловны было странное ощущение, что жизнь размахнулась и дала ей прямо в зубы – нокаут! Да, так и выходит…

Кира постояла перед зеркалом шкафа, стянула через ноги юбку. Вспомнила, как мама твердила: настоящая женщина снимает и надевает юбку только через голову. Кстати, о голове. Где-то она читала, что оружие у биологического вида «человек» только одно – голова. Причем это оружие с отложенным действием.

Можно донести его смысл через эмоции, к примеру. Или через прикосновение. Или укусить. Ладно, это если у кого голова еще на месте. У нее, похоже, не совсем. Хотя… это как посмотреть. Пусть думают, что у нее крыша поехала. Правда, сообщать кому-либо о своем решении она не собиралась. И маму попросит. Да, мама…

Когда-то давно они с мамой отдыхали на море. В тот день тоже искупались и выходили из воды, взявшись за руки. Небольшие волны лениво катались туда-сюда, мягко подталкивая в спину. И вдруг сзади, откуда ни возьмись, на них обрушилась тонна воды, ударила, поволокла по песку, закрутила… Но они не разомкнули рук. Это их спасло, не разметало в разные стороны.

Кира запомнила этот ужас, как цеплялась за плывущий сквозь пальцы песок, как откашливала противную соленую воду на берегу, куда их быстро вытащили люди. Тот ужас она сейчас испытала снова. Волна снова обрушилась на нее, смяла и поволокла в бездну. Только за руку ее уже никто не держит. Мама… Нет, сейчас ей придется выгребать самой.

Примечания