NIDHOGG

– Артефакт, созданный одним из первым хранителем Луминарии. – Голос Смита стал тише. – Его сила в противоположности её дару. Если Луминария несёт в себе свет, пробуждает надежду и исцеляет души, то Камень поглощает этот свет, обращает его в абсолютную тьму. Он не просто ослабляет, он извращает саму природу света, превращая его в оружие против неё.

– Если Нидхегг обретёт его, он сможет уничтожить Луминарию. Полностью. Навсегда. И тогда баланс мира нарушится. Тьма поглотит всё, что когда-либо светилось.

Роксана почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она вспомнила янтарный отблеск в своих глазах, который так часто ловила в зеркале. Это знак. Знак той самой силы, которую Нидхёгг жаждет поглотить.

– И где он? Где этот Камень? – её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала.

– Сокрыт. По крайней мере, так было раньше. Если орден упоминал об утраченном камне, то сейчас никому не ведомо, где он и в чьих руках. Ещё в эпоху последнего великого противостояния его запечатали в сердце древнего храма, что покоится под этой школой. К сожалению… – он взглянул на книгу, в которой недоставало нескольких страниц, – сказание о последнем поединке утрачено. Вернее, кто‑то намеренно позаботился о том, чтобы истина о нём осталась скрытой от остальных.

Роксана неторопливо отпила чай и осторожно спросила:

– Если камень утрачен, разве не может случиться, что он так и не отыщет его?

Учитель, закрывая книгу, произнёс с тревожной интонацией:

– Он уже нашёл вас. И, судя по всему, эта встреча – лишь первая в череде грядущих. То существо отныне будет целенаправленно охотиться за вами. Вам следует быть настороже – его намерения не сулят ничего доброго.

– Это чудовищно несправедливо! Я… я вплоть до недавнего времени даже не подозревала о существовании своей силы! – в голосе Роксаны звенели обида и растерянность, а пальцы нервно сжимали край стола.

– Потому что она пребывала в глубоком сне, – тихо, но весомо произнёс Смит, наклоняясь вперёд. Его взгляд стал пронзительным, а тон вкрадчивым, отчего каждое слово обретало особую значимость. – Дремлющая мощь не пробуждается сама – для этого требуется толчок, судьба или… неизбежность.

– Что же мне теперь делать? – в голосе прозвучала тревога.

– Вам необходимо усвоить одну важнейшую истину: Камень Сумерек и Колокол Эфира неразрывно связаны. Первый способен поглощать свет, второй – пробуждать его. Пока Колокол остаётся невредимым, Нидхёгг не в силах открыто проявлять свою силу в пределах храмовых земель. Однако стоит лишь повредить Колокол… и если ему всё‑таки удастся отыскать Камень…

– Тогда всё будет кончено. – Закончила Роксана.

Теперь девушка поняла, почему мама с таким рвением хотела увезти её из этого города. Почему орден пытался её защитить. Все их слова, которые до этого момента казались полным бредом, вдруг обрели хоть какую-то долю смысла, сложились в едва различимую картину неведомого мира. Только вот отец… Почему отец так ведёт себя? Этот вопрос по-прежнему терзал её, будто заноза, не дающая покоя. Роксана сидела молча, погрузившись в раздумья, перебирая в уме обрывки воспоминаний, недосказанные фразы, холодные взгляды.

– Не обременяйте себя лишними тревогами сейчас. Приступайте к исполнению предназначения, уготованного вам с самого рождения, – произнёс мистер Смит, глядя на неё с спокойной уверенностью. – Ваша сила уже пробуждается. Раскройте её потенциал, постигните истинную суть своих устремлений. Станьте проводником для душ, оказавшихся на краю небытия, тех, кому грозит окончательное исчезновение.

Девушка крепко сжала пальцы, ощущая, как под кожей пробегает едва заметный электрический импульс. Это была не боль, а скорее тревожное предвестие, смутное ощущение надвигающихся перемен.

– Но как мне это сделать? Я ведь даже не знаю, с чего начать.

– Вы осознаете всё в нужный момент, когда столкнётесь с подобной ситуацией, – мягко произнёс учитель, склонив голову. – Интуиция подскажет вам верные действия. Ваша сила сама направит по верному пути – лишь доверьтесь ей. Кроме того, вы можете обратиться к этой книге. Здесь изложено не слишком подробно, но достаточно, чтобы понять, как всё происходит.

На последнем слове резко прозвенел звонок. Такой пронзительный, будто возвращающий их из мира древних тайн в привычную школьную реальность. Гул голосов, топот ног, смех и обрывки разговоров тут же заполнили коридор, напоминая, что за стенами кабинета течёт обычная жизнь.

– Скоро начнутся уроки. – Смит поднялся из-за стола. – Я предупрежу директора, что вас сегодня не будет по семейным обстоятельствам. Ступайте домой. И будьте аккуратны. Очень аккуратны.

Роксана встала, сняла с плеч тёплый плед, который уже успел впитать её тревогу и неуверенность. Она всё ещё была босой, всё ещё в той же потрёпанной одежде. Девушка шагнула к двери, потянулась к ручке…

– Роксана. – Голос профессора остановил её на полпути.

Она обернулась, чуть приподняв бровь:

– Да?

Мистер Смит подошёл к ней и протянул книгу.

– Храни её. Там ты найдёшь ответы на свои вопросы.

Роксана взяла фолиант, оглядывая его: потрётый кожаный переплёт, едва заметные узоры по краям, тиснёный символ на обложке, похожий на свёрнутый спиралью свет. Она медленно провела пальцем по корешку, ощутив лёгкую шероховатость времени, а затем перевела взгляд на профессора и, неожиданно для самой себя, слегка обняла его.

– Спасибо, профессор, я вам очень благодарна.

– Не за что. – Его голос прозвучал тише, чем обычно, будто сквозь налёт усталости и тревоги. – Береги себя. Весь мир в твоих руках.

Она кивнула, сжимая книгу в ладонях, и на мгновение задержала взгляд на лице Смита. В его усталых глазах девушка уловила теплоту и отеческую заботу, которых ей так не хватало в последнее время. Впервые за эти дни её лицо озарила улыбка.

Повернувшись к выходу, Роксана невольно обратила внимание на рясу, размещённую на вешалке. При детальном осмотре на поверхности ткани выявлялись признаки длительного использования: незначительные потёртости и локальные изменения оттенка.

– Профессор, откуда у вас эта реликвия? – Девушка слегка склонила голову и бросила на него косой взгляд через плечо.

– Она перешла ко мне по наследству, – спокойно ответил он. – Предмет имеет значительную историческую ценность.

– В ней есть какая‑то магия? – с любопытством спросила девушка.

– Никакой магии, – улыбнулся профессор. – Однако внешний вид, согласитесь, производит сильное впечатление.

Роксана ничего не ответила. Открыв дверь кабинета, она на мгновение замерла на пороге, вдыхая воздух, насыщенный шумом школьной суеты. Мир вокруг казался прежним, но девушка уже таковой не была. Завеса информации приоткрылась, и обратно её не задернуть. Роксана знает правду. Знает, кто она. И знает, чего от неё ждут. Но даже при всем этом, она не могла стереть из памяти образ Тана. Его силуэт, растворяющийся в сумраке, его голос, шепчущий что-то на грани слышимости…

«Янтарь. Других быть и не могло».

И от этой мысли сердце забилось чаще. Уже не от страха, а от яростной решимости. Если Тан – тьма, то она – его противоположность: свет, который он жаждет поглотить. И значит, её долг не дать ему этого сделать.