Solum

– Хрен его знает, – ощупывая руку, ответил Костя, – не понял ещё. Трогаю не больно, а перестаю трогать – болит. Бред, какой – то. – Костя подобрал под себя ноги и сидел в позе лотоса, – а Тоха где?

– Не знаю, – ответил Ганж, снова освещая комнату, – тебя то еле нашёл, – фонарик плясал в темноте, – вон второй, – он глянул на Костю, однако понимая, что тому особо не до этого, поплёлся за кроссовкой сам.

– Бухнули блин, – усмехнувшись, произнёс Костя.

– В принципе, ничё так, – вернувшись, Ганж положил второй, более грязный золотой кроссовок и, расположился рядом с другом на полу, – ну, как ты? – он снова посветил Косте в лицо, но так, чтобы того не ослепить.

– Пойдёт, – вяло ответил тот, – руку бы перевязать.

– Погоди, – произнёс Саня, освещая ноги Кости, пока тот, кое – как, обувался, – я сейчас, – с этими словами Ганж поднялся, перелез через кровать и направился к комоду.

Экран телефона постоянно дёргался и скакал из стороны в сторону, но вскоре замер. Послышался треск разрываемой ткани. Телефон застыл на несколько секунд, а затем снова заплясал, приближаясь.

Ганж вернулся, держа в руке две тонкие, но длинные полоски разорванного полотенца. Положив телефон на пол, фонариком вверх, он присел и связал оба конца между собой, перекинул их через голову друга и затянул на груди, фиксируя повреждённую руку, предусмотрительно засунув её за подтяжки. Свет фонаря уловил, напряжённые от боли, скулы Кости, но Ганж сделал вид, что не заметил этого:

– Живой? – подняв телефон и осматривая повязку, спросил он.

– Нормально. Спасибо, – ответил Костя и криво улыбнулся, но в свете телефонного экрана улыбка показалась Ганжу немного зловещей, – пошли? – он помог Косте подняться. Того слегка пошатывало, – только аккуратно, тут балки кругом.

Саня помог другу перелезть через кровать, поддерживая его, с другой стороны. От боли тот сопел и пыхтел, но другого выбора у них не было. Найдя место, где можно было вытянуться во весь рост, друзья стояли, бессмысленно оглядываясь по сторонам.

Раздался металлический скрежет, теперь спереди, спереди и откуда-то сверху. Друзья тупо уставились в темноту. Саша поднял телефон и направил его в сторону звука. Луч света выхватил пыльную завесу и, падающую мелкой крошкой, потолочную известь.

Он сделал несколько шагов вперёд и снова посветил. Ничего. Ничего кроме пыли. Кроме пыли и темноты. Посыпался известняк и штукатурка. Ганж прикрыл рукой глаза, но продолжал смотреть. Скрежет повторился, но уже громче, страшнее, ближе. В тот же момент, сверху загрохотала, загрохотало так сильно, что на секунду Ганжу показалось, что он оглох. По, одному только богу известному, наитию он развернулся к Косте, сделал шаг и навалился на него всем своим телом, падая вместе с ним на пол, а ещё через секунду, на то место, где они только что стояли, тупо уставившись в темноту, упало, что – то очень большое.

В комнате стало немного светлее.

– Ого, – произнёс Костя.

– Ого, – повторил Саша.

От потолка отвалился огроменный кусок потолочного перекрытия с налипшей на него штукатуркой, который свалился в большую, натёкшую из разбитой батареи, лужу. На потолке, зияла огромная дыра, через которую Ганж и Костя, поднимаясь с грязного пола, увидели ночное звёздное небо, периодически скрываемое дымом и копотью.

– А вот вроде и выход, – произнёс Саня, отряхиваясь, но в следующий момент сильная струя воды, ударившая откуда-то сбоку, снесла его в сторону, однако он успел махнуть рукой и зацепить, одну из подтяжек Костяна, тем самым увлекая за собой покалеченного друга. Ганж выронил мобильник и тот, спустя мгновение, погас. Кое – как попытавшись встать, он в полной темноте снова напоролся на струю и свалился обратно. Костян барахтался рядом, в луже стремительно прибывающей воды.

Сверху раздались знакомые звуки. Все вокруг затряслось и заходило ходуном. Ганж, ухватил Костяна за футболку и стал подтягивать к себе, тот, как мокрый кот, мог только фыркать и отплёвываться от попадающей в рот воды.

Внезапно пол под ногами стал проваливаться, все вокруг накренилось и стало уходить, уходить прямо из-под ног. Сверху раздался деревянный треск – балки стали ломаться и падать в воду с шумным плеском и брызгами. В следующий момент друзья, подгоняемые огромным потоком воды, кубарем полетели вниз. Полетели в темноту. Снова в темноту.

Пол провалился и рухнул на нижний этаж, а спустя мгновение передышки, провалился ещё ниже. Саня выпустил рукав футболки друга из рук, и того стремительно завертело в бурлящем потоке. Мотало из стороны в сторону, то поднимая кверху, то резко швыряя вниз. Несколько раз Ганж оказывался на поверхности, мгновение разглядывал дыру в потолке, успевал хватать ртом воздух, но вода снова захлёстывала его с головой и уносила в недра разрушенного дома.

По голове, что-то сильно стукнуло, но сознание он не потерял. Вот Костя пронёсся мимо, вот снова сверкнули его кроссовки, но уже где-то наверху, вот он снова исчез в темной воде, которая была повсюду.

Ганж врезался в пол. Сильно. Больно. Вода слегка смягчила падение. Он вскочил в поисках Костяна, который спустя несколько секунд плюхнулся неподалёку с громким:

– Иеееех!

Саша, помогая себе руками, будто вёслами, погреб к Костяну, который лицом вниз не плавал, но барахтался на поверхности. Перевернув его, он глянул вверх. Блеклый свет из дыры под потолком, теперь еле – еле доходил до того места, где они находились. Теперь выход был далеко, теперь выход был очень далеко, разделяемый высотой в три – четыре лестничных пролёта и тоннами воды, щедро выливаемой, из лопнувшего водопровода. Саня пытался прикинуть, сколько этажей они пролетели, но бросил эту затею, так как на его руках закряхтел Костя.

– Ух, – только и смог произнести он, глядя на Ганжа, – как в аквапарке! – Саня хмыкнул и помог Косте встать на заливаемый пол. Вода стремительно прибывала.

Мимо медленно, словно издеваясь, проплыл деревянный комод.

Стоя по пояс в воде, Ганж внимательно следил за ним. Тот стукнулся о стенку и, поменяв направление, поплыл в их сторону. Костя посмотрел на Саню, проверил повязку, глянул на комод и слегка отодвинулся в сторону, с ухмылкой на лице, разглядывая его.

Воды уже было почти по пояс.

– Во! – сквозь зубы произнёс он и рукой остановил массивную деревянную конструкцию. Повернулся на Ганжа. Тот на корточках, так, что из – под воды торчала одна голова, шарил руками под полу.

– Ты чего? – спросил Костян.

– Телефон выронил, может тут. где…, – как-то неуверенно ответил Ганж.

– Залезай, хрен с ним, с мобильником, давай лучше выбираться, – позвал Костя Саню, перекидывая ногу через толстую стенку комода. – А то потонем.

Комод оказался достаточно крепким, так как выдержал и Костю, и залезшего внутрь Ганжа, однако вода, все-таки, постепенно набиралась внутрь через небольшие щели, но деваться было некуда. Расположившись по его углам, друзья, периодически поглядывая вверх, медленно, но верно двигались к спасительному выходу.

– Как рука? – спросил Саня.

– Нормально, – ответил Костя, – так же. – Костя откинулся на деревянную стенку и, закинув голову, закрыл глаза.

Перед его глазами все плыло и кружилось. В происходящее верить не хотелось. Где-то в глубине своего сознания Костя услышал крик Антона, который звал его по имени, кричал, что есть силы, однако не находил ответа. Крик стих. Наступила темнота. Тишина. Больно. Устал. Задремал.

Резкий звук металлического удара пробудил Костю. Распахнув глаза, он с испуганным видом посмотрел на Саню, который, держа палец у рта, шёпотом произнёс:

– Приплыли, – Костян еле услышал его, – только тихо. Там наверху кто-то шарится.

Лицо Ганжа, Костян смог разглядеть уже без света фонаря, однако его выражение ничего хорошего не сулило – испуг, вот, что читалось в его глазах, а напугать этого человека было достаточно сложно. Костя посмотрел на дыру в потолке, до которой, если встать во весь рост, уже можно было дотянуться рукой, и услышал слабые голоса.

– Я пытался понять, о чем они говорят, но ни хрена, – так же тихо произнёс Ганж, – они как будто не по-русски там болтают.

Костя попытался прислушаться ещё раз, но всё стихло.

– Все равно выбираться надо, – сказал он Сане.

На поверхности воды появилась чья-то тень, Костя и Ганж разом затихли, с опаской поглядывая на дыру. Силуэт, её отбрасывающий, был поистине исполинских размеров, так как закрыл собой практически весь лунный свет. Послышался звук расстегиваемой молнии, а затем журчание и плеск воды, появился пар, а затем и неприятный, кисловатый запах мочи.

– Ну капец, – тихонько произнёс Ганж.

Через некоторое время журчание стихло, снова вжикнула молния, послышались удаляющиеся тяжёлые шаги. Тишина.

– Ну, что? – спросил Костя, – полезли, может это спасатели.

– Что-то я сомневаюсь, – пожал плечами Саня, – странные какие – то спасатели, вместо того чтобы сюда заглянуть и посмотреть, что да как, нассал, мудила, и ушёл. Надо глянуть. Там определимся, – подытожил Ганж и, перебирая руками по шершавой поверхности чудом не рухнувшего потолка, стал подтягивать «плот» к дыре.

Вода стремительно прибывала.

Через некоторое время, Сане удалось – таки подтянуть комод к, так называемому выходу, но его края уже начинали шкрябать и цепляться за быстро приближающийся потолок, поэтому, последние движения Ганжу удавались с особым трудом. Поставив «плот» ровно под дырой, он выглянул наружу.

Руины. Развалины вокруг. От дома, в котором они недавно очнулись, ничего не осталось кроме груды кирпичей. Верхний, пятый этаж, чердак и крыша, возвышались вокруг скалами из разбитого кирпича, искорёженных, скрученных сверлом, жестяных пластин и насыпью из раздробленного до порошка керамзита. От вздымающейся повсюду каменной пыли, дышать было особо трудно. Ганж кашлянул. Закрыл рот рукой и кашлянул снова. Прислушался. Тишина. Повсюду, будто разорванные невиданным зверем, валялись балочные перекрытия, битые стекла и оконные рамы. В воздух огромными фонтанами били высокие струи воды, более походившие на природные гейзеры. Черные клубы дыма вздымались в уже непроглядно-черное от копоти, небо. Редкие порывы ветра, на мгновение рассеивали столпы дыма, открывая бледно-жёлтую, практически полную луну, свет которой выглядел настолько тусклым, что она была похожа на севший фонарик мобильника, который Саня выронил внизу.

Ганж повертел головой.

Со стороны перекрёстка, где дом развалился пополам, обрушившаяся кирпичная кладка, плавно, словно тропа, уходила вниз к едва различимой Воронежской улице. Неподалёку он разглядел несколько силуэтов, однако рассмотреть их подробней не представлялось никакой возможности.

Саша заглянул обратно:

– По ходу весь дом под землю ушёл, – произнёс он, – этажа на два так точно, а куда пятый подевался, я вообще не понимаю. Короче, как вылезем, налево сразу, там вроде спуск, стена полностью рухнула.

– Есть там кто? – снизу спросил Костян.

– Там эти, не пойму правда сколько. Стоят далеко…. – Раздался треск и, импровизированный «плот» треснул по швам, выдавливаемый напором прибывающей воды, которая, спустя мгновение, хлынула внутрь, разрывая его на части.

Ганж и Костя снова оказались в воде. Бултыхаясь, они цеплялись за край отверстия и остатки потолка. Сане пришлось поддерживать друга, так как тот, мог нормально держаться только одной рукой.

– Держись, блин, – сквозь зубы произнёс Саша, – за край держись, сначала я выберусь, потом тебя вытащу. Только тише, – а то ещё на нас повесят, что мы дом сломали, – он усмехнулся, – капец.

Костя схватился рукой за кусок намокшего бетона и, что есть силы, стиснул зубы. Ганж подтянулся на руках, закинул ногу и, перевалившись на спину, замер на мгновение, переводя дух. Затаил дыхание, прислушиваясь к окружающим звукам и, не заметив ничего подозрительного, перевернулся, протягивая руку Костяну.

Спустя некоторое время, два друга уже лежали голова к голове на спасительной «суше» и, глубоко и тяжело дышали.

– Ну ты и кабан, – нарушил тишину Ганж, – вроде маленький, а кабан. – Саня оперся на один локоть и подняв голову спросил, – ты как?

– Нормально, вроде, – ответил Костян и, проверив повязку на груди, глянул на намокшие, но очищенные незапланированной «стиркой», кроссовки, – помыл зато.

Послышались шаги, друзья замерли. Издалека приближались голоса… Ближе и ближе. Повернувшись на живот, Ганж прополз вперёд, потихоньку подтягивая к себе Костю за воротник футболки. Метр за метром. Слишком медленно.

Привстав на колени, Саня выпрямился и, под прикрытием дыма и пыли, потащил Костю дальше, к спуску из, теперь уже бывшей, кирпичной кладки. Звук приближающихся шагов был значительно быстрее, Костян здоровой рукой схватил руку Ганжа и, отталкиваясь пятками своих золотых кроссовок, громко шаркая обеими ногами, стал ему помогать.

– Я не знаю, что делать, – остановившись и переводя дух, прошептал Ганж.

– Надо было внизу остаться, – ответил, так же шёпотом Костя

Вверх ударил фонтан воды. Прямо из дыры. Прямо из спасительного выхода. Вперемешку с известью, обломками строительной арматуры, щебня, стекла и чего-то ещё, вода, с оглушительным грохотом, вместе с извергнутым ею мусором, вернулась на землю. Раздался резкий толчок, откуда-то снизу, послышался, уже знакомый, металлический скрежет. Толчок повторился, но уже гораздо сильнее и ближе. Костя ещё сильнее сжал руку Ганжа и, что есть силы, заработал ногами. Саня же, в свою очередь, приложив колоссальные усилия, подтянул Костю повыше к себе, перехватил руками под мышками и, спиной вперёд, продолжил движение.

Снова толчок, Ганж свалился на задницу, увлекая за собой друга. Огляделся, увидел пустую бутылку из-под пива «Newcastle» (как иронично, подумал он тогда), подполз к ней, схватил и, развернувшись, не глядя, бросил её в сторону. Прислушался. Глянул на неподвижно лежавшего неподалёку Костяна. Звон разбивающегося стекла чётко долетел до его слуха.

Сам затих. Напрягся. Шаги удалялись, а с ними и голоса направились в сторону запущенной бутылки.

Саня ползком вернулся к Косте.

– Давай. Идти надо. Встать можешь? – положив подбородок на сжатые кулаки, лёжа спросил Саня.

– Слушай, чувак, даже не знаю. Пробовать все равно нужно, – ответил Костян, глядя в задымленное небо, – давай, а то время-то тикает, – после этого Костя перевернулся и, оттолкнувшись единственной нормально функционирующей рукой, встал, ноги его подкосились, он пошатнулся, но Ганж был рядом. Подставил плечо. Обхватив друг друга, хромая, но, все же двигаясь вперёд, друзья побрели дальше, стараясь создавать поменьше шума.

Спуск на Воронежскую улицу оказался достаточно ровным. Кирпичи аккуратным слоем, будто ковром, легли до самого низа, завалив всю Воронежскую, от края до края. Друзья вышли на проезжую часть, где наткнулись на черную машину, микроавтобус, припаркованный на углу полуразрушенного дома и, каким-то чудом, не задетый валяющимися вокруг обломками.

Они направились к фургону. Шагали медленно, опасаясь изменения ветра, который мог развеять дым, так тщательно скрывающий их ковыляющие фигуры. Ещё более опасались, что ветер принесёт им звук приближающихся шагов. Тех, которые пугали даже издали. Однако все стихло. Даже металлический скрежет прекратился.

Окна были наглухо тонированы, разглядеть был ли кто в салоне, не представилось возможным. Но друзья рискнули. Ганж дёрнул ручку, не заперто. Открыл дверь с пассажирской стороны, в салоне загорелся свет.

– Давай Костян, залезай, – Ганж помог другу сесть в салон, хлопнул дверью и оббежал микроавтобус спереди. Дёрнул водительскую дверь, но та оказалась закрытой. Глядя в тонированное стекло, стукнул по нему двумя пальцами и, через некоторое время, дверь открылась изнутри. Саня запрыгнул на переднее сиденье и осмотрелся. Им повезло, ключи были на месте.

– Поищи аптечку, – сказал Ганж Косте и повернул ключ в замке зажигания. Костян полез в кузов фургона. Машина, слегка дёрнулась и тихо завелась, но как только Ганж собирался включить передачу и начать движение, из дымки покрывающей руины домов скользнул луч. Луч света. Очень яркий луч света. Источник, видно не было. Саня замер. Луч охватил соседний дом, скользнул в сторону транспорта, медленно двигаясь по асфальту.

– Что не едем? – спросил Костя, ковыряясь в задней части машины, – а, нашёл, – он вернулся в кабину с автомобильной аптечкой в руках и вопросительно посмотрел на Сашу, затем медленно перевёл взгляд в сторону, куда смотрел тот.

– Твою мать! – выругался он.

– Тихо, может пронесёт, – оборвал его Ганж.

Луч медленно скользнул по капоту, замер и стал менять цвет, став зелёным, затем темно синим, а потом и вовсе серо – голубым. Все это время Ганж и Костя не отрывали от него взгляда, глядя прямо в центр круга, следя за каждым его изменением и движением.

– Смотри, – Костя кивнул головой в сторону капота, но Ганж открыв рот, уже следил за происходящим.

Светящийся, цветом рентгеновского снимка, но образованный лучом света, круг, некоторое время не двигался с места. В его центре капот начал исчезать, становиться прозрачным, блеклым, медленно расползаясь от центра к краям. Показалась часть двигателя. Невидимая область стала шире, обнажая радиатор, бачок омывателя и патрубки, ведущие к нему. Луч дёрнулся и скользнул к левому колесу, по ходу движения растворяя часть ходовой, пластик бампера и систему амортизации, затем передвинулся в сторону пассажирской двери. Двигатель, как и ходовая, пропали из виду, скрываемые, вернувшимися на место, частями металлического кузова. Костя сглотнул.

Внезапно луч дёрнулся и резко съехал на тротуар, затем осветил часть поребрика, вымощенную брусчаткой пешеходную зону, по счастливой случайности не засыпанную обломками дома. Скользнул выше, к окну пассажирской двери, но остановился посередине, и вот Костя, сквозь частично исчезнувшую дверь микроавтобуса смотрел в самую его серо – голубую середину, в самый его центр, в самый центр источника, начинающийся, где – то на вершине разрушенного дома и скрываемый черной пеленой едкого дыма.

– Первый. Вижу объект. Он в машине, – голос раздался прямо в кабине микроавтобуса. Ганж и Костя вздрогнули. Саня поднял глаза и увидел мигающую красную лампочку радиостанции. Спустя секунду она погасла.

Неподалёку от первого источника появился новый луч, только другого, обычного цвета. Он скользнул по асфальту и остановился на лобовом тонированном стекле машины. Затем появился ещё один, между первым и вторым, он был темно синего цвета и также светил на микроавтобус.

– Их двое, один ранен, – прошипела рация в машине, – левая рука повреждена.

– Тишина в эфире, – это был властный, повелевающий голос, – рация в машине. Красная лампочка снова погасла.

В зеркало заднего вида, Ганж разглядел появившийся из дыма силуэт. Огромный, черный, мужской. Бледная луна не отбрасывала ни единого блика на его фигуре, ни на лице, ни на очках, ни на пуговицах. Как тень он медленно и уверенно шагал в сторону микроавтобуса, подняв правую руку к уху, скорее всего зажимая переговорное устройство. Видимо это был их главный, хозяин властного, повелительного голоса из рации. Он, внушал уважение и страх одновременно. Он приказывал – его слушались, и слушались беспрекословно. Ганж оцепенел.

– По-моему, пора валить, – Костя нарушил молчание, не поворачиваясь к Сане, все ещё глядя в центр луча через исчезнувший круг на пассажирской двери микроавтобуса, – Ганж, – повторил он, – давай, пора валить, – ещё чуть – чуть и он сорвался бы на крик. Аптечка выпала из рук, – Ганж, пожалуйста, поехали отсюда, – на глаза навернулись слезы. Говорил он шёпотом, – пожалуйста, – он всхлипнул.

Саня оторвал взгляд от приближающегося силуэта, тот оставался в зеркале заднего вида метрах в двадцати, посмотрел на Костю и, наконец, взялся за переключатель коробки передач:

– Валим отсюда, пусть потом, что хотят приписывают, здесь я не останусь, – с этими словами он отпустил сцепление и одновременно нажал на педаль акселератора. Микроавтобус дёрнуло, а затем с визгом покрышек он сорвался с места.

– Какой идиот, оставил ключи в машине? – проорала рация в салоне.

– Виноват, – отозвался кто-то, и рация стихла.

– Дебилы, – с улыбкой на лице произнёс Ганж.

Саня переключил скорость, затем снова. Машина резво набирала обороты. Он глянул в боковое зеркало и, улыбка исчезла с его лица. Черный огромный силуэт бежал за фургоном. Неимоверными шагами он приближался к микроавтобусу.

– Какого? – Ганж был в недоумении, на спидометре стрелка показывала почти 60 километров в час, однако, в зеркале, фигура увеличивалась с каждой секундой.

– Что такое? – Костя непонимающе смотрел на Саню, затем глянул в боковое зеркало и побледнел.

– Во блин! – воскликнул он, – давай поворачивай здесь, – Костя пальцем указал на соседнюю, Прилукскую улицу, – там потом на Боровую выскочим и оторвёмся, – только скорость не скидывай, так заходи.

– Ага, – Ганж приготовился к манёвру.

Когда до поворота осталось несколько метров, Саня резко крутанул рулевое колесо и придавил педаль акселератора в пол. Машину занесло. Ганж стал крутить руль в противоположную сторону и, выходя из заноса, практически, выровнял транспорт, не потеряв скорости, однако, внезапно, что – то с силой ударило микроавтобус в правый бок. Колеса с пассажирской стороны приподнялись и, фургон стал заваливаться.

– Что за? – сквозь зубы, еле удерживая машину от переворота, воскликнул Ганж. Костя, по инерции, навалился на него всем весом. Саня пихнул его плечом, и тот полетел обратно. Повернул руль влево, чтобы колеса встали более-менее ровно и снова нажал педаль акселератора. Заднюю часть слегка повело, мотор взревел, в кабине запахло гарью покрышек и жжённым сцеплением, но всё же машина, встав на четыре колеса, продолжила путь.

Оглянувшись между сидений, Костя обнаружил огромную вмятину внутренней части кузова автомобиля. Уставился в зеркало. Позади машины, на проезжей части, лежала разбитая бетонная, белая урна. Совсем ничего не понимая, он глянул через тонированное стекло.

Через «Воронежский садик», бежала тень. Бежал он. Бежал огромный, черный силуэт, прямо сквозь парк, наперерез микроавтобусу, нереально – громадными, исполинскими, нечеловеческими шагами. На бегу, он схватил рукой ещё одну белую урну, которая стояла возле ряда скамеек и, будто не напрягаясь, словно она не весила абсолютно ничего, запустил её в сторону машины.

Ганж, обеими ногами вдавил педаль тормоза в пол. Микроавтобус занесло. Из-под колёс снова повалил дым. Урна пролетела мимо, буквально в нескольких сантиметрах от капота автомобиля и врезалась в газетный киоск, который разлетелся словно карточный домик. Саня рванул вперёд, но следующая урна уже летела точно в кабину.

БАХ.

Удар был такой силы, что Саня на секунду потерял ориентацию, в голове и ушах засвистело. Урна задела правое переднее колесо, часть переднего крыла и пассажирскую дверь, вмяв её практически до того места, где сидел Костя, которого, от удара, снова отшвырнуло к Ганжу. Микроавтобус накренился на бок и стал сбрасывать скорость, руль резко повело, двигатель начал тарахтеть и глохнуть. Саня пытался выровнять фургон, обречённо нажимал педали и переключая коробку, но, видимо, ходовая была сильно повреждена, как и сам двигатель. Как и вся машина. Далеко так было не уехать.

БАХ.

Новый удар пришёлся точно в середину пассажирской двери, её согнуло пополам, отлетело боковое зеркало, а стекло разбилось вдребезги миллиардами осколков, щедро осыпав пассажиров автомобиля.

Костя, отряхнувшись, аккуратно выглянул наружу…

…теперь он не бежал, но шёл по направлению к микроавтобусу, слегка изменяя направление, как бы зная, то место, где точно остановится машина, где точно закончатся силы у тех, кто в ней. Он сплюнул на землю. Громко кашлянул. Костя подумал, что человек улыбается. Он выиграл, он победил. Но зачем?

Со стороны Воронежской появилось ещё несколько силуэтов, с включёнными фонарями, прикреплёнными к оружейным стволам, они неторопливо шли через садик, постепенно рассредоточиваясь по его периметру и двигаясь за своим лидером.

– Ну, что ребятки, попались, – прошипела рация в машине.

– Твою мать, – выругался Ганж и кулаком ударил по ней, – короче так, через мою дверь к тем кустам. Я смотрю, он к нам не торопится. Машина прикроет, а там посмотрим. – Костя кивнул в ответ.

Ганж, стараясь не шуметь, аккуратно открыл дверь водителя, медленно вылез наружу и встал на нижний металлический порог, повернулся к Косте и протянул тому руку.

– Давай, – произнёс Саня. До края дороги оставалось, каких-то несколько метров.

Костя схватил Ганжа выше запястья, переставил ноги за коробку передачи и вылез следом, встав рядом с Ганжем на широкую подножку фургона.

– Окружить машину, – прошипела рация и снова смолкла.

Ганж глянул на Костю и шёпотом произнёс.