Пироги, кот и одна маленькая катастрофа

ПИРОГИ, КОТ И ОДНА МАЛЕНЬКАЯ КАТАСТРОФА

ГЛАВА 1. ВЕСНА, ОСЕНЬ, КОТ… И СНОВА КОТ

***

Лысый здоровяк злобно скалился, намереваясь выстрелить в главного героя. Главный герой скрежетал зубами и выразительно хмурил брови. За спиной главного героя его друзья тоже скрежетали зубами и хмурились. В общем-то, все, кроме здоровяка, приготовились к скорой смерти. Раздался выстрел. Дрожь испуга исказила лица, но главный герой удивлённо констатировал отсутствие ран на теле. Зато здоровяк, в полном ошеломлении, уже медленно падал, сражённый пулей главной подруги главного героя, которая взялась вдруг откуда ни возьмись. Прекрасная сцена, за время которой можно успеть и попкорн пожевать, и водички хлебнуть, и на часы посмотреть.

Ника потянулась за пультом от телевизора и выключила его. Очередной фантастический боевик ощущался, как пресная скучища. А за окном, между тем, разворачивалось настоящее сражение. Дальневосточная осень, звеня дождями, словно кольчугой, воинственно наступала на город, разбрасывая в качестве подкупа золото листьев. Лето трусливо бежало, подобрав зелёный потрёпанный подол. Однако всё ещё можно было гулять в распахнутом пальто и жмуриться на солнце. Никин кот сидел на подоконнике и жмурился.

– Ну, что? Чернь поганая? Греешь пузо отъетое? – Ника подошла к коту и ласково почесала ему макушку. Весь вид поганой черни подтверждал отъетость и абсолютное равнодушие к своеобразному юмору хозяйки.

Дело в том, что у кота не было прозвища. Первое время, когда кот только поселился у Ники, она честно старалась придумать ему подходящее имя. «Барон», «Граф», «Нечисть» и даже «Бегемот» были отвергнуты шерстяным соседом с видом презрительным и гордым. Помнится, Ника в конце концов осерчала и вынесла коту вердикт называть его так, как её душеньке захочется. Но, судя по всему, коту так даже больше нравилось.

Ника заварила себе чёрного, как кот, кофе и тоже устроилась на подоконнике. Ведь надо было что-то делать. Причём срочно. Причём что-то срочное надо было делать с её, Никиной, жизнью.

Конечно, с одной стороны всё было очень даже хорошо. Маленькая, но уютная квартирка на верхнем этаже старой пятиэтажки, которая досталась от бабушки, казалась надёжным пристанищем. Ника была здесь полной хозяйкой, если не принимать в расчёт кота и бабушкиной мебели. А ещё бабушкиных разных вещей. Всё это полагалось перебрать и большей частью выбросить. Но Ника медлила. В конце концов, что поделать, если ей нравится уютное ретро. Наверное, именно поэтому она и из города этого не уезжала. Маленький приграничный городок с богатой дореволюционной историей, приткнувшийся между двух вольных рек, как дитя у матери за пазухой, весь был, как бабушкина квартирка. Всё рядом, и каждая подворотня, как старый добрый друг.

Ещё Ника прилично зарабатывала. На хлеб с икрой хватало. И даже на хорошее кофе не из супермаркета, а из специализированного магазина для кофейных гурманов. И даже график у Ники был плавающим. И вообще она была сама себе начальник. Порою, чересчур суровый начальник, но всё же о внеочередном отгуле договориться можно.

Друзья тоже Нику ни разу не подводили. Правда, она и повода им такого никогда не давала, удерживая на дистанции редких встреч и необязательной болтовни.

Так называемая личная жизнь вообще не доставляла проблем. Сердце её пока ни разу толком не ёкнуло, что являлось предметом страданий для Никиной матери, которая, впрочем, успешно находила утешение в группе поддержки бессменных подружек-старушек.

Ника допила кофе и вздохнула. Кот в ответ положил свою лапу на её колено и посмотрел своими удивительными голубыми глазами очень-очень внимательно.

– Вот чего мне не хватает, мякиш мой подгорелый? Стыдно же признаться кому! В таком возрасте надо замуж, надо детей, а мне подавай приключения! Видал такое, усатый? – она соскочила с подоконника и полезла в кухонный шкафчик за шоколадом. Шоколад, имеющий волшебное свойство заканчиваться в самых неподходящий момент, опять куда-то запропастился. Ника, однако, не сдавалась и продолжала шурудить рукой в тёмной антиквариатной глубине.

В конце концов, что-то нащупалось. Но, выудив из шкафа свою руку, Ника увидела не шоколад, а жёлтую металлическую коробочку, будто бы от монпансье. По крышке коробочки вились затейливые странные узоры, а сбоку была маленькая защёлка, к которой пальцы потянулись прежде, чем она успела подумать…

***

– Да где эта чёртова коробка?! – раздражённо воскликнула Вера, резко выдергивая руку из кухонного шкафчика. – Была же здесь!

Бернард, чёрный круглый кот с удивительно красивыми глазами голубого цвета, с интересом наблюдал за хозяйкой. Он прекрасно знал о её вспыльчивом характере и поэтому, когда у Веры что-то не получалось и градус раздражения взлетал к потолку, предпочитал держаться на расстоянии. Вот и сейчас он благоразумно примостился на подоконнике, за кустистой баррикадой из двух цветочных горшков.

Вера прекрасно понимала опасения кота. Если бы в минуты приступов гнева она сама могла отойти от себя подальше, то непременно бы этой возможностью воспользовалась. Но разве от себя убежишь?

Заметив, как кот прячется за горшками, Вера принялась было корить себя за характер берсерка, но тут же плюнула и, забравшись на стул, предприняла ещё одну попытку найти жёлтую металлическую коробочку.

Когда она три года назад переехала в квартиру, доставшуюся ей от бабушки, то первым делом перебрала всё, что в ней было: одежду, посуду, книги, бесчисленное множество баночек, колбочек, хозяйственных инструментов и старых газет. Какие-то вещи навсегда покинули её дом, другие – перекочевали к родителям, третьи остались на время. Для таких «оставшихся на время» и был выделен верхний кухонный шкафчик.

Маленькую жёлтую коробочку Вера нашла тогда же, три года назад, при переезде. По слою пыли было видно, что она валялась под диваном очень давно, но очаровывала с первого взгляда. Осторожно очистив вещицу влажной тряпкой, Вера долго рассматривала узоры на крышке, а потом тщетно пыталась разобраться с защёлкой. Открыть коробочку так и не вышло, поэтому пришлось убрать её на кухню, в тот самый специальный шкафчик, до лучших времён. Что ещё за лучшие времена, Вера не знала, но пребывание коробочки в доме дарило ей чувство обладания маленькой тайной. Например, в такие дни как этот, когда ленивые хлопья снега укутывают весенние тротуары, а на душе скребётся что-то тоскливое, ей нравилось доставать коробочку, ковырять неподатливую защёлку и рассеяно водить пальчиком по узорчатой крышке, фантазируя о её содержимом.

Но сегодня коробочки не было. Из шкафчика на Веру задумчиво смотрели пузатые бока старых кастрюль и пачка журналов о моде 1940-х годов.

– Эх! – она вздохнула и уже без всякой надежды, но с изрядной долей упрямства, снова принялась двигать предметы в шкафу. Вдруг из-под журналов выскользнул и полетел вниз какой-то листочек. Вера заинтриговано хмыкнула и спустилась со стула.

Бернард из своего укрытия внимательно наблюдал, как хозяйка подняла с пола бумажный листок и шёпотом прочитала: «Говорят, мы все живём в двух мирах…»

***

«Говорят, мы все живём в двух мирах…» прочитала Ника на оборотной стороне крышки, которая распахнулась так быстро, будто тысячу лет этого ждала. В первую очередь взгляд скользнул внутрь, где лежал свёрток из пекарской бумаги. Но Ника решила растянуть удовольствие и занялась изучением надписи. Странные слова, казалось, были нанесены золотыми чернилами поверх потемневшего от времени металла. Буквы вились затейливым, слегка выпуклым узором, к которому хотелось прикоснуться. Ника осторожно погладила надпись, а затем вынула хрустящий свёрток.

Фамильные драгоценности? Краденые бриллианты? Кольца с тайного венчания? Сумасшедшие идеи за доли секунды пронеслись в Никиной голове с оглушительным звоном, наполнив воздух вокруг электричеством предвкушения. Кот делал вид, что дремлет, хотя на самом деле внимательно следил за руками хозяйки. Ника развернула свёрток и от неожиданности рассмеялась.

– Пуговицы! Пуговицы, растудыть тебя налево! Ни тебе бриллиантов, ни даже захудалого древнего золотишка! Вот о чём я и говорю, черноморд! Где место чуду в этом предсказуемом и вялом мире? – кот всё с тем же пристальным прищуром смотрел на пуговицы, которые разноцветной кучкой выглядывали из свёртка. Совершенно разнокалиберные пуговицы. Лиловые, перламутровые, серебристые, большие, маленькие, на ножке и с дырочками. Ни одной пары. Ника разглядывала обретённое «богатство» и пыталась понять принцип пуговичной коллекции. Объединяющим элементом была только безусловная красота каждой пуговички. Все они выглядели новенькими и яркими.

– Если пришить их на мою джинсовку, то получится очень даже стильно, – сказала Ника коту и подмигнула. – Но всё же странно, почему бабуля хранила пуговицы в этой коробке? А ещё эта надпись… Непонятно.

Вдруг Ника ойкнула и выскочила из кухни. Она вспомнила про ещё одну пуговичную коробку, доставшуюся от бабушки. В этой коробке было несколько отсеков, где пуговицы лежали, распределённые по цвету. Зелёные, синие, красные, жёлтые. Наверное, в своё время это было удобно, подумала Ника. Она решила переложить найденные пуговицы в большую пуговичную коробку. Но через несколько секунд подняла на кота взор, исполненный просветления.

Дело в том, что пуговицы из свёртка невозможно было разложить по отсекам пуговичной коробки. Цвета не совпадали.

– Ага-а-а! Вот и весь секрет! Потому бабуля и хранила их отдельно! Элитный пуговичный отряд! – Ника пожала плечами, опять разочарованно вздохнула и завернула найденные пуговицы в бумажный кулёк, запихнув его в большую коробку к обычным пуговицам. Почему-то Нике захотелось, чтобы странная коробочка с надписью обрела новое назначение. Но какое? Об этом, как любила говаривать Скарлетт О'хара, можно подумать завтра. А пока она решительным жестом сгребла со стола бабушкино пуговичное хранилище и пошла убирать его на место.

Кот отчего-то фыркнул, свернулся в спящий клубок и даже ухом не повёл, когда загадочная жёлтая коробочка щёлкнула, распахнулась уже с обратной стороны и выплюнула на кухонный стол серебряный ключ.

***

– Хм, – Вера задумалась. – Интересная фраза, Бернард, не находишь? – кот, не отводя от хозяйки пристального взгляда, медленно моргнул. – Положу пока эту бумажку в Корзинку со Странностями, – так она называла маленькую плетёную корзиночку, которая когда-то служила нарядной упаковкой подарочному крему, а теперь смиренно стояла на тумбочке в коридоре. В ней хранились булавка, шуруп, мелкие стразы и серебряный ключ.

– Бернард! – раздался из коридора сердитый голос. – Ты опять играл с ключом? Его нет в корзинке. Куда ты его спрятал?!

Вера вернулась на кухню с твёрдым намерением учинить выговор усатому проказнику, но, увидев дремлющий шерстяной клубок, улыбнулась и ласково потрепала кота по загривку:

– Что с тебя возьмёшь, чёрная мякушка…

Она посмотрела в окно, за которым нехотя кружился весенний снег, и поняла, что ей тоже хочется стать котом, чтобы хотя бы на минуточку свернуться в тёплый уютный клубок, спрятав нос от всех забот. Забыть о слякоти и ветрах, о пропавших некстати вещах и дурацких записках… Плохо, что котом ей в этой жизни уже не быть. Зато… Вера торжествующе распрямила плечи. Есть у неё один замечательный способ переждать грусть-тоску в пасмурные дни!

Назывался этот способ – «Поход в антикварный магазин». Антикварный магазинчик со смешным названием «Баночка» прятался на задворках краеведческого музея, то есть не очень далеко от дома. Здесь всегда было тепло и уютно. В каждую свою вылазку Вера находила в «Баночке» какую-нибудь новую старинную вещицу, с помощью которой ныряла в пучину своей неуёмной фантазии, жадной до магии и тайн. Чего в этом магазине только не было! Например, старинный рояль, клавиши которого были не прямоугольной, а круглой формы! Или коллекция трёхглазых фарфоровых куколок! А ещё комод из красного мрамора, музыкальные шкатулки из бисера, чёрный самовар с золотыми ручками, садовые инструменты, инкрустированные перламутром, заморские изумрудные жуки-скарабеи в стеклянных колбах, и даже чучело оранжевого крокодила! Несметные богатства магазина размещались на длинных, будто библиотечных стеллажах, между которыми можно было бродить, как в бесконечном лабиринте.

Решено! Раз весна буянит, надо спрятаться от неё в любимом магазине. Благо на календаре понедельник, а, значит, в студии до четверга можно не появляться.

Сменив флисовый домашний костюм на джинсы и огромный жёлтый свитер, Вера быстро нырнула в любимые непромокаемые ботинки, с трудом натянула тяжёлое пальто и намотала на шею приличных размеров шарф. Затем она вышла из квартиры, закрыла дверь на ключ и для уверенности два раза дёрнула ручку. Всё в порядке, можно идти.

После подъездного полумрака снежный мир улицы показался ослепительным. Ярким контрастом на фоне серого неба торчали голые, чёрные от влаги стволы деревьев. Мокрый асфальт чернел проталинами и предлагал на выбор роскошную плеяду полузамёрзших лужиц. Машины с тихим шорохом осторожно двигались сквозь ледяную жижу, едва заметно наполняя звуками притихший двор. Вера поёжилась, привычно выдохнула, чтобы увидеть облачко зябкого пара перед своим лицом, но всё-таки решила добираться до магазина пешком. Ну их, эти душные тесные автобусы! Всего полчаса и она будет в антикварном.

Скоро колокольчик на двери «Баночки» надрывно звякнул, извещая о прибытии посетителя. Снежинки, успевшие устроить на капюшоне Веры целое лежбище, стремительно полетели на пол, когда она вошла внутрь и принялась отряхиваться, как тот самый несчастный пёс, которого хозяин выгнал из дому в непогоду. Прогулка превратилась в настоящее испытание – снегопад набрал силу, да ещё и ветер поднялся. Хорошо, что она решила не красить ресницы, а то бы заявилась в антикварный, как поплывшая акварель.

– Добрый день! – раздался приветливый голос Анны, хозяйки магазина. Самой Анны видно не было, но что-то постукивало и позвякивало со стороны стеллажей. – Сегодня по-весеннему снежно… Проходите, я расставляю товар.

«Товар? Новое поступление?» – про себя порадовалась Вера и, стряхнув на пороге снег с ботинок, направилась на голос.

– Вам что-то новое привезли?.. – спросила она, пытаясь разглядеть, что там распаковывает Анна, которая стояла к ней спиной и шуршала упаковочной бумагой. – Добрый день! – поспешно добавила Вера, вспоминая про вежливость.

– Можно сказать, что новое! – с улыбкой ответила Анна, развернувшись наконец к своей гостье лицом, и Вера в очередной раз отметила, как та красива. Красива той самой красотой, которая не требует ни косметики, ни украшений. У Анны были изящные руки – лёгкие, с тонкими пальцами, прозрачной кожей и аккуратными ногтями мягкой овальной формы. Сейчас в руках она держала резной деревянный домик. Даже не приглядываясь, можно было видеть, что это искусная работа настоящего мастера.

– Ого!.. – только и смогла вымолвить Вера.

– Согласна! – Анна рассмеялась, довольная произведённым эффектом. – Когда я увидела его впервые, тоже целый час охала и ахала. Вижу, что тебе не терпится его рассмотреть. Что ж, изучай! – хозяйка осторожно поставила домик на полку и оставила Веру одну.

Вера некоторое время постояла в стороне от полки с домиком, а потом нерешительно подошла поближе, чтобы лучше рассмотреть детали. Надо же, какой он замечательный! Она наклонилась к игрушке, спрятав руки за спину, чтобы не задеть неосторожным движением…

***

Домик был прелестный. Забавная смесь русского зодчества и викторианского стиля. Три этажа, две чердачных башенки, веранда и ступеньки с перильцами. Стены, казалось, были выкрашены только вчера, а у зелёной входной двери лежал новенький разноцветный коврик. Милейшая красота! Даром, что в глухом тёмном лесу. Старые деревья склоняли к черепичной крыше тяжёлые ветви и сварливо перешёптывались с ветром. Ника поёжилась. Всё-таки не каждый день приходится блуждать в собственном сне без всякой надежды найти выход. У неё не было никаких предположений, что это за чёртов лес и, тем более, что это за пряничный домик, окна которого так уютно светились жёлтым светом.

Ветер взвыл и начал толкать Нику к домику. Пришлось подойти поближе.

– В конце концов, это мой сон! Ясно? – громко сказала Ника лохматым деревьям. Из домика донёсся тихий звон посуды и будто бы чей-то смех.

Решительно набрав в лёгкие холодного воздуха, Ника поднялась на крыльцо и постучала в дверь.

– Да входи, входи уже! – раздался приятный голос. Хозяйка домика стояла у стола и расставляла чашки и кружки вокруг сверкающего самовара. Горячий аромат яблочного пирога буквально затянул Нику внутрь. Чёрный кот с подозрительно знакомой физиономией сидел рядом с печкой и невозмутимо намывал щёки.

– Здрасьте! – сказала Ника и принялась разглядывать хозяйку домика. Та была довольно миловидной женщиной. Её каштановые волосы сбегали до самых плеч тяжёлой волной, обрамляя светлое лицо с высоким лбом и длинным носом, на котором едва угадывалась горбинка. Полные губы, красиво очерченной формы, могли бы служить предметом зависти в бьюти-мире. Платье, из голубого льна какого-то старинного фасона, в которое женщина была одета, сидело свободно, но не скрывало стройной фигуры. Хозяйка улыбалась своим мыслям и, разливая чай, тихонько напевала.

Ника решила брать быка за рога. Что за странные личности в её собственном сне? Раз это Никин сон, то и домик, и эта незнакомка тоже её собственность. Поэтому Ника подошла к столу и уселась без приглашения. Женщина, как ни в чем ни бывало, пододвинула к гостье чашку с чаем и блюдце с куском пирога. Сновиденческие пироги всегда невероятно вкусные, поэтому Ника с удовольствием откусила побольше и с полным ртом спросила:

– Вы, кстати, кто будете? Вы мне раньше не встречались.

– Я Мари, – ответила женщина и тоже откусила кусок пирога, – Боже! Обожаю есть пироги в сновидении! Как вкусно! – она даже глаза закатила от удовольствия и пальцы облизнула.

Ника озадаченно хмыкнула, отодвинула от себя чашку и стала ждать, когда загадочная Мари насытится сновиденческим пирогом. Чёрный кот у печки завершил ритуал умывания и теперь щурил свои голубые глаза с выражением полной индифферентности.

– Я Мари, – повторила спустя некоторое время Мари, – а ты – Ника. И ты в моём сне, а не наоборот. Но раз уж ты здесь, скажу тебе кое-что. Серебряный ключ возьми и зелёную дверь отопри! – после этих странных слов Мари начала смеяться. Её смех окружил Нику золотой пыльцой, подхватил ураганом и унёс прочь из уютного домика и мрачного леса…

Она открыла глаза и уставилась в потолок. Пружина старого дивана привычно давила в бок, а кот большим чёрным шаром дремал рядом на подлокотнике.

– Серебряный ключ возьми и зелёную дверь отопри, – прошептала Ника и потрогала свой лоб, чтобы проверить, нет ли температуры. Температуры не было. Утро робко заглядывало в комнату краешком рассвета и намекало, что пора вставать.

Интересно, где теперь искать эту грешную зелёную дверь? В том, что она будет её искать, Ника не сомневалась.

***

Вера зачарованно разглядывала маленькое чудо: ровные, будто свежевыкрашенные, досочки, идеально подогнанные одна к другой, витые опоры крошечной веранды, резные обналичники окон, чешуйки охристой черепицы на крыше, а ещё изящный флюгер в виде кошки, миниатюрные ступеньки крыльца и разноцветный коврик у зелёной входной двери с ма-а-а-аленькой замочной скважиной…

– Впечатляет? – спросила хозяйка магазина, выглядывая из-за стеллажа напротив.

– Да, – ответила Вера, неохотно отрываясь от созерцания домика. – Изумительная красота!

– Как и всё, что делал мой дед, – заметила Анна и, увидев вопросительный взгляд, пояснила: – Мой дед был плотником и часто баловал меня самодельными игрушками из дерева. В своём счастливом детстве я была обладательницей волшебной кареты, романтичного веера, конструктора на две тысячи деталей, флейты для ветра и многого чего ещё. В том числе, и этого прекрасного домика. Дед смастерил его, когда мне исполнилось пять. Но играть не позволял долго… Говорил, что вещи из сновидений сначала нужно научиться рассматривать. Бабуля подсмеивалась над его «игрой», но нам не мешала и домик не убирала. Так он и стоял на столике посреди комнаты до моего совершеннолетия.

Хозяйка магазина замолчала и, кажется, тень грусти пробежала по её лицу. Вере было неловко прерывать молчание, но она всё-таки спросила:

– Вы так с ним никогда и не поиграли?

– Отчего же?! – радостно встрепенулась Анна, но договорить не успела. Колокольчик на двери Антикварного испуганно звякнул и дверь распахнулась под мощным напором. Только Вера успела подумать, что в магазин ворвался какой-то хулиган, как раздался громкий вопль: «Ура-а-а! Наши победили!»

Анна насмешливо подняла брови и направилась к стойке, встречать нарушителя спокойствия. Вера, не сдержав любопытства, оторвалась от созерцания игрушечного чуда, и выглянула из-за стеллажа, чтобы рассмотреть шумного покупателя. Им оказался крупный упитанный мужчина, весь какой-то раскрасневшийся и взъерошенный, но с довольной сияющей улыбкой. Пожалуй, ему не хватало только пышных седых волос под выдающимся носом. «Вылитый весёлый молочник!» – хихикнула про себя Вера.

На шее у мужчины красовался трёхцветный шарф с мордой медведя и словами «Вперёд Россия!» Судя по всему, это был фанат какой-то спортивной команды. Скорее всего, футбольной. Почему так сложилось, что именно футбольные фанаты являются победителями в негласном соревновании болельщиков? Почему, к примеру, в дни соревнований по улицам не бегают фанаты фигурного катания с флагами, шарфами и шапочками? Мол, ура-а-а, наши уделали соперников пятерным акселем! Оле-оле-оле!

– Голубушка, а есть ли у вас футбольные карточки панини восемьдесят второго года? У меня с того чемпионата только Шуммахера нет. Он тогда зажёг! – обратился мужчина к Анне, чем полностью оправдал догадку Веры.

– Нет, к сожалению такого у нас нет, – приветливо ответила хозяйка магазина.

– Ах, ну и игра сегодня была! Выиграли! Выиграли! – румяный фанат совсем не расстроился отсутствием заветных карточек. Похоже, ему просто не терпелось поделиться своими эмоциями. – И дополнительного времени не потребовалось. Уложились в основное. Молодцы, ребята!

– Сердечно поздравляю, – голос Анны звучал напевно и умиротворяюще.

– Да! Да! Вот так бы всегда! – продолжал восхищаться мужчина, уже направляясь к выходу. – До чего же здорово играли. Почти как в восемьдесят втором…

Колокольчик звякнул, выпуская посетителя, Анна же вернулась к Вере и продолжила разговор как ни в чём не бывало:

– Я играла с домиком очень долго – и во сне, и наяву – так хорошо его изучила. Но моя игра закончилась, а домику нужен новый хозяин.

Вера не совсем поняла смысл сказанного, но, посмотрев снова на домик, спросила:

– А вам не жалко? Всё-таки дед делал, и вещь красивая.

– В хорошие руки отдать не жалко, – улыбнулась женщина. – А в нехорошие я не отдам, – серьёзно добавила она, и повернула голову в сторону древних настенных часов с кукушкой, которые через мгновение закуковали на весь магазин, извещая об окончании рабочего дня.

– Уже семь?! – охнула Вера. Время в «Баночке» всегда пролетало незаметно, но потерять столько часов за раз? Такого с ней ещё не бывало.

Анна улыбнулась и развела руками, мол, ничего не попишешь.

– До свидания, – вежливо попрощалась Вера, направляясь к выходу.

– До свидания, Вера! – ответила Анна вслед.

Колокольчик на двери звякнул, выпуская девушку на снежную улицу. Здесь всё ещё было светло и шумно, как днём, хотя в семь вечера положено быть густым сумеркам. Большие электронные часы над ближайшим почтовым отделением показывали половину пятого. Занимательное дело! Может, часы в магазине сломались, а хозяйка и не заметила? Вера обернулась было, чтобы вернуться и сказать Анне, что закрывать магазин ещё рано, но на двери уже красовалась табличка «Закрыто». Ладно, можно сказать Анне в следующий раз, тем более что надо обязательно выяснить цену за домик. Сейчас же следует заняться решением насущных вопросов. Например, чем кормить Бернарда?

***

– Чем я буду кормить Бернара? У меня только картофельное пюре, курица с апельсинами и бутылка Советского шампанского! Ника! Я хотела сделать канапе с креветками, но, увы и ах! Я не готова ради Бернара и креветок заложить фамильные драгоценности! – Ника слушала свою маму одним ухом, сосредоточив внимание на большой дедовской чашке с обжигающим чёрным чаем такой крепости, что им вполне можно было заколачивать гвозди. Мать не признавала кофе, что не мешало ей превращать чайный напиток в кофейное подобие.