Город Порока

Но несмотря на всю эту шумиху, абсолютно диаметрально противоположные мнения, все сходятся в одном. Шерон Стоун – новая секс-икона! И мы с этим полностью согласны. Стоун демонстрирует редкое для Голливуда сочетание хищной сексуальности и интеллектуальной холодности.

Ну и вопреки шквалу критики, или наоборот, благодаря ей, картина уже стала кассовым хитом и продолжает собирать рекордные кассовые сборы. При бюджете в $50 миллионов, фильм собрал уже больше $150 миллионов! И это далеко не предел. Для триллера – это просто невероятно!»

Я перелистнул последнюю страницу газеты, пробежался глазами по маленьким заголовкам с лёгкими историями, короткими эссе, юмором, зарисовками из жизни, и замер, запнувшись взглядом о невзрачную, почти незаметную колонку сбоку.

«Давайте знакомиться, друзья.

Меня зовут Анджела Вальдес – и я одна из тех неприятных людей, которые говорят вслух то, о чём большинство предпочитает промолчать.

Это моя первая колонка в «The New York Times», и по традиции я начну с самого простого – с правды. Правды о себе.

Правда в том, что я карьеристка. Да, циничная. Да, наглая.

Да, я бросила тёплое кресло утренней ведущей на лучшем радио Лос-Анджелеса, бросила человека, который… мне был очень дорог (честность, как видите, больно даётся), и уехала в Нью-Йорк строить карьеру. Не из-за денег, не из-за славы – а потому что трусость иногда маскируется под амбиции.

Я умею это маскировать особенно хорошо.

Если вы сейчас думаете: «Ну и зачем нам всё это?» – вы правы.

Но я считаю, что честное знакомство должно начинаться именно с этого. С признания в собственных ошибках.

А теперь, когда мы познакомились, я перехожу к теме сегодняшней колонки. Потому что, поверьте, мои личные промахи – ничто по сравнению с тем, что происходит в мэрии нашего города.

Тема сегодняшней колонки: «Секс-скандал в мэрии»…»

– Что читаешь? – оторвал меня от чтения голос Мишель.

– Да так… New York Times, – свернул я газету, подняв взгляд на бесшумно подошедшую и замершую напротив меня девушку в облегающих синих джинсах, подчёркивающих фигуру, и белоснежной майке, надетой явно на голое тело, без всех этих жарких и тесных лифчиков и бюстгалтеров.

– Да? И что пишут? – с заметным любопытством в голосе поинтересовалась блондинка.

– Грядущие выборы, банкротство Apple, скандал в мэрии…

– Ясно…

– Не могу понять… – вздохнул я. – Неужели работа в какой-то газетёнке – это престижнее, чем собственное шоу на радио в Эл-Эй? – внимательно посмотрел я в лицо девушки.

– New York Times – это не просто газетёнка, Алекс, – сочувствующе сжала губы Мишель.

– Да?

– Угу… Газета в Нью-Йорке – это серьёзная журналистика, высокий статус, огромная аудитория, связи. Это высшая лига! Да и сам Нью-Йорк – это не просто город. Это центр мира! New York Times, New York Post, Daily News, штаб-квартиры ABC, NBC, CBS, – перечислила юристка. – Стать частью этого рынка – почти гарантированный карьерный рывок. А утреннее радио в Эл-Эй – это всего лишь хорошая работа, но не высокая журналистика, к которой стремилась наша рыжая подруга. Она сделала свой выбор, тебе нужно просто принять это и не злиться на неё.

– Я не злюсь, – покачал я головой.

– Скучаешь по ней?

– Просто пытаюсь понять. Всё нормально…

– Она просто не могла отказаться от такой карьеры. Я лишь надеюсь, что однажды ты поймёшь и простишь её…

– Да мне не за что её прощать, – пожал я плечами. – И я рад за неё, – ещё раз вздохнул я, поднялся с лавки, кинул газету в мусорный контейнер и посмотрел на Мишель. – Как дела в офисе?

– Работы – завались, – ободряюще улыбнулась мне блондинка. – А ещё ты решил кинуть меня в самый ответственный момент! – с упрёком в голосе, произнесла она.

– Я не кидал! – усмехнулся я в ответ. – Просто ночь выдалась насыщенной, хотелось немного отдохнуть.

– Ясно…

– Отдала компромат по секте мистеру Хадсону?

– Угу…

– И как он это воспринял?

– Да… – Мишель недовольно поморщилась. – Даже не знаю. Сначала прохладно… Не хотел связываться с этой грязью. Пришлось слегка надавить на него и припомнить наши родственные связи.

– Ого! Надавить?

– Угу. Слегка, – улыбнулась блондинка. – Но потом всё прошло хорошо. Он обещал разобраться и передать материалы нужным людям.

– Хм… Это хорошо… – задумчиво буркнул я.

– Идём? Я машину за углом оставила, – кивнула Мишель в сторону оживлённого перекрёстка.

– Идём… – согласился я, двинувшись вместе с девушкой вдоль витрин магазинов и лавочек. – Так к кому мы едем?

– Рэндолл Пирс, продюсер и владелец небольшой независимой студии.

– Откуда ты его знаешь?

– Все богатые знают друг друга в Лос-Анджелесе, – усмехнулась Мишель и тут же с серьёзным видом взглянула на меня. – Алекс… Ещё раз хочу предупредить. Связываться с киношниками – плохая идея. Но ты ведь меня не послушаешь, да?

– Послушаю, – пожал я плечами. – Не переживай. Я просто хочу глянуть на них своими глазами.

– Ладно. Я поняла… – вздохнула блондинка.

– Погоди, – придержал я девушку за руку, остановившись у витрины ломбарда. – У нас же есть пару минут?

– Есть, конечно…

– Хорошо, – задумчиво пробормотал я, потянул дверную ручку на себя и через мгновение зашёл внутрь.

Ломбард встретил нас спёртым воздухом и характерным для 90-х запахом – смесью старой пыли, дешёвого одеколона и нагретого на солнце пластика.

За мутными витринами в беспорядке лежали массивные кольца, поблёкшие золотые цепи, часы, серебряные кубки, медали и даже кассеты, а на стене висело несколько повидавших виды гитар.

Над всем этим хаосом мерцали тусклые лампы дневного света, которые то потрескивали, то моргали, словно умирали прямо перед нами.

Стойку ростовщика ограждало толстое защитное стекло с круглыми дырками для разговора, а в столешнице виднелась маленькая металлическая выемка для денег. На самом стекле жирным маркером было выведено кривым почерком:

«БЕЗ ВОЗВРАТОВ»

«ЧЕКИ НЕ ПРИНИМАЕМ»

«БЕЗ ФИГНИ»

В углу под потолком шипел и что-то бормотал старый телевизор «Sony Trinitron», на котором мутным изображением шёл местный новостной канал, а до моего слуха доносились обрывки фраз:

«…грабежи в Южном Централе…»

«…цены на газ снова растут…»

На стенах висели пожелтевшие от времени объявления:

«ПОКУПАЕМ ЗОЛОТО!»

«НАЛИЧКА ЗА ЮВЕЛИРНЫЕ ИЗДЕЛИЯ!»

«ПРИНИМАЕМ VHS— И СТЕРЕО-ОБОРУДОВАНИЕ»

Хозяин ломбарда, пузатый латинос с тонкими усами, в рубашке с коротким рукавом и растянутым воротником, сидел за стойкой на скрипучем табурете, перебирая пачку миксованных купюр, измятых настолько, будто они прошли через три поколения наркоманов.

Он лениво поднял на нас глаза, проводил взглядом фигурку Мишель, понял, что она слишком хорошо выглядит для его постоянной клиентуры, и переключил внимание на меня.

– Что означает «Без фигни»? – подойдя к стойке, указал я кивком головы на надпись на стекле.

– Без фигни, без разводов, без ваших сказок о наследстве умершей бабушки и без хитрожопых схем, – на удивление без раздражения, спокойным тоном пояснил владелец ломбарда. – Не торгуйтесь до истерики, не пытайтесь продать краденое с идиотской легендой, не хамите и не пытайтесь меня обмануть, потому как я уже 30 лет этим занимаюсь и видел и слышал уже всё!

– Понял, – усмехнулся я.

– Тебя что-то конкретное интересует, парень? – окинул он меня оценивающим взглядом.

– Да, – подтвердил я, кивком головы указав на витрину, смотревшую на улицу. – Часы Ролекс у вас в витрине. Они настоящие?

– Конечно настоящие!

– Не рабочие?

– У меня всё рабочее… – пожал плечами латинос.

– Хм… А цена верная?

– А сколько там стоит? – вопросом на вопрос ответил хозяин ломбарда.

– Тысяча двести баксов.

– Тогда всё верно.

– А можно посмотреть?

Ростовщик подозрительно глянул на меня, остановился взглядом на Мишель, поколебался несколько секунд, что-то прикидывая в уме, поднялся со стула, лениво вышел из-за прилавка, подошёл к витрине, открыл ключом замок, достал часы и вернулся к нам, небрежно положив Ролекс на прилавок и замерев сбоку от меня.

– Это ведь Paul Newman Daytona? – удивлённо пробормотал я, рассматривая часы, всматриваясь в циферблат, стрелки и нажимая на кнопки хронографа.

Стальной корпус с мелкими царапинами, светлый циферблат цвета слоновой кости, три маленьких чёрных кружка-счётчика, красная надпись «Daytona», надпись «Rolex» с короной наверху и кожаный, слегка изношенный ремешок.

– Какой ещё Пол Ньюман? – с лёгким раздражением пробормотал хозяина ломбарда, наблюдая за моими действиями. – Это самые обычные Rolex Daytona с ручным заводом.

– Пол Ньюман носит такие… – задумчиво пояснил я.

– Пол Ньюман? Хм… Это который – актёр, гонщик, «Бутч Кэссиди»?

– Угу…

– Ну, может и носит. Я не знаю…

Лет через 30 такие часы будут стоить 200-300 тыс. А часы Пола Ньюмана, которые актёр подарил парнишке газонокосильщику, уйдут с молотка на аукционе Phillips в 2017-м году за 17 миллионов долларов. Вот вам настоящий биткоин 90-х…

– Парень, ты либо покупаешь, либо нет, – выдернул меня из размышлений недовольный голос ростовщика.

– Хорошо, я беру, – кивнул я, осторожно возвращая часы на прилавок.

– Берёшь? – удивлённо пробормотал хозяин ломбарда.

– Угу.

– Чеки не принимаем, – нахмурился он.

– Да, я помню. У меня наличка, – достал я из кармана пачку купюр, отсчитал нужную сумму и бросил деньги на прилавок, заметив, как они шустро исчезли в руках ростовщика.

– Алекс, зачем тебе это старьё? – удивилась Мишель, скользнув по старенькому Ролекс равнодушным взглядом.

– Люблю всё старинное. Жалко, что состояние не самое лучшее… – вздохнул я.

– За две сотни баксов могу привести их в порядок, – тут же оживился латинос. – Будут как новенькие. У меня есть знакомый часовщик.

– Договорились, – обрадовался я, кинув на стойку ещё две сотни. – Когда можно будет забрать?

– Завтра в это же время.

– Окей! А есть ещё? – пришла мне в голову неожиданная мысль. – Я бы взял для коллекции.

– Хм… – нахмурился латинос. – Могу найти…

– Найди.

– Именно такие?

– Желательно. Только в хорошем состоянии. А если будут в оригинальной коробке и с документами, то готов даже приплатить.

– Идёт! – радостно улыбнулся мне ростовщик, продемонстрировав парочку золотых зубов.

– Тогда до завтра, – кивнул я на прощание.

– До завтра, амиго! – бросил мне в спину мой новый друг, а через мгновение мы с Мишель покинули ломбард и вышли на шумную улицу Венис-Бич…

* * *

В особняк на Малибу мы приехали чуть позже семи вечера. Солнце ещё не успело окончательно сесть за океан, но уже начинало лениво сползать вниз, окрашивая всё вокруг в тёплые оранжево-медные оттенки.

Большой двухэтажный дом стоял чуть в стороне от дороги, спрятанный за аккуратной живой изгородью и невысокими пальмами, и выглядел именно так, как должен выглядеть дом человека, у которого есть деньги, но нет никакого желания кричать об этом на каждом углу.

Никаких мраморных колонн, золота и позолоченных львов у входа. Чистая геометрия, стекло, светлый камень, широкие панорамные окна, террасы, уходящие каскадом к океану, и длинный прямоугольный бассейн.

Во дворе стояло как минимум пара десятков припаркованных авто – начиная от скромных «Мерседесов» и заканчивая новенькими «Порше» и «Ягуарами», с блестящими полированными кузовами, будто только сошедшими с конвейера, а многочисленные гости бродили по террасам и балконам, оглашая округу весёлым смехом и звонкими голосами.

Запах океана смешивался с запахом дорогого алкоголя, сигар и дури, разнося по воздуху причудливую, очень характерную смесь, которую очень сложно спутать с чем-то другим…

– Расслабься и просто получай удовольствие, – заметив мой сосредоточенный взгляд, беззлобно ткнула меня в бок локтем Мишель, передав ключи от машины парковщику. – Просто веди себя, как обычно. Они такие же люди, как и мы…

– Именно этим я и собирался заняться, – усмехнулся я, поправив ворот рубашки и натянув на лицо самое своё беззаботное выражение…

Внутри дом оказался ещё просторнее, чем снаружи. Открытое пространство, белые стены, высокие потолки, яркие софиты и минимум мебели. На стенах висели абстрактные картины, которые явно покупались не потому, что «нравится», а потому что это «дорого и статусно».

Под потолком играла тихая музыка, а на первом этаже расположился бар, за которым собралась и галдела шумная толпа гостей.

По территории особняка разгуливали молоденькие симпатичные девушки модельной внешности в купальниках или коротких летних платьях, алкоголь лился рекой, а на стеклянных столиках возле диванов и кресел я то и дело замечал аккуратно разложенный тонкими дорожками белый порошок…

– Мишель! Деточка! – радостно воскликнул высокий худощавый мужчина в очках с тонкой оправой, выскочивший откуда-то из-за угла нам навстречу. – Какими судьбами? Давно тебя не видел!

– Работа. Некогда… – улыбнулась моя спутница. – Познакомься, это Алекс. Мой друг.

– Очень приятно, – протянул мне руку незнакомец. – Рой Харпер. Сценарист…

Рой перекинулся ещё несколькими стандартными фразами с Мишель, чмокнулся в щёчки, и мы неторопливым шагом двинулись дальше…

Продюсер, который «работает над несколькими проектами», режиссёр, который «устал от студийной системы и ищет что-то новенькое», агент, который «может устроить кого угодно, и куда угодно», и ещё куча людей, имена которых я даже не пытался запомнить…

Мишель то и дело кого-то встречала, с кем-то знакомила меня, кому-то представляла, легко лавировала между разговорами, сдержанно улыбалась, и, судя по всему, чувствовала себя здесь вполне органично. Это был её мир – мир связей, больших денег и фальшивых улыбок…

– Я отойду на минутку, – заметив кого-то в толпе, шепнула мне на ухо юристка. – Не теряйся…

– Удачи, – кивнул я в спину удаляющейся от меня блондинке и через мгновение остался один.

Постоял пару секунд, огляделся, понял, что продолжать стоять посреди гостиной – не самая удачная идея, и неторопливым шагом вышел на террасу у бассейна.

Снаружи было гораздо тише и спокойнее. Музыка доносилась приглушённо, за ограждением где-то вдали шумел океан, а вода в бассейне слегка подсвечивалась снизу, превращаясь в ровное голубое зеркало. Я сел в свободный шезлонг, закинул руки за голову, вытянул ноги и задумчиво уставился перед собой…

– Что-нибудь принести, сэр? – остановилась рядом со мной симпатичная загорелая официантка в короткой юбке, едва прикрывающей белоснежные шорты-трусики, с собранными в хвост волосами и подносом в руках.

– Что-нибудь простое…

– Ром с колой. Или маргарита.

– Ром с колой подойдёт, – сделал выбор я.

Официантка молча кивнула, улыбнулась, развернулась и исчезла в доме, а уже через минуту вернулась, поставив стакан с трубочкой и плещущимися в тёмном напитке кубиками льда на столик рядом со мной.

– Спасибо! – поблагодарил я девушку, проводил её взглядом, взял коктейль, сделал глоток и снова откинулся в шезлонге…

Да, Лос-Анджелес 1992-го года – это отличная возможность… Тут и Голливуд, и студии, и независимое кино… Можно легко увеличить капитал вложив деньги в «Парк Юрского периода», «Криминальное чтиво», которое в оригинале называлось «Бульварное чтиво», насколько я помню, «Форрест Гамп» или тот же «Титаник». Проблемы только ровно две.

Первая. Я не помню, что из перечисленного уже вышло, а что ещё нет. Хотя, это не такая уж проблема. Можно аккуратно поспрашивать, или найти альманах за последние несколько лет с перечнем выпущенных фильмов.

А вот вторая… Никого серьёзного я на этой вечеринке так и не встретил… Пока… Ни знакомых имён, ни лиц… Как и куда вкладывать деньги, если я никого не знаю. Да и стоит ли? Может Мишель была права? Я ничего не знаю о кинобизнесе…

– Что за тип с внешностью провинциального дурачка? – донёсся до меня разговор трёх парней, занявших шезлонги с противоположной стороны бассейна и явно обсуждающих мою скромную персону.

– Кажется, это бойфренд Мишель Хадсон… Она весь вечер вокруг него бегает и знакомит со всеми. Наверное, хочет пристроить парнишку на одну из ведущих ролей в каком-то фильме категории »B«.

– Ему бы больше подошли фильмы категории »Adult«, – рассмеялся один из парней. – „Горячие домохозяйки“ или „Мамочки идут в отрыв-2“…

– Хм… Я думал Мишель помолвлена с Джефом…

– Да? А разве они не расстались?

– Вроде, нет…

– Ну, значит у нашей блондиночки парочка бойфрендов. Один для выходных, другой для будних…

Парни громко заржали, синхронно выпустили в темнеющее небо клубы тяжёлого дыма, со слегка сладковатым запахом марихуаны, долетевшим до меня, и снова с интересом посмотрели в мою сторону.

– Эй, бойфренд Мишель… – выкрикнул один из них. – Как тебя звать то?

– Алекс…

– Алекс… Алекс, а расскажи нам, чем ты занимаешься?

– Да вот думаю, все киношники такие идиоты, или только вы трое?

– Хм… А он мне нравится! – весело рассмеялся мой собеседник. – Эй, бойфренд Мишель, иди к нам! Есть разговор…