Белый лис и Снежная роза

Глава 4. Два дня испытаний

Оставшиеся два дня стали настоящим испытанием. В голове всё ещё звенела надежда на то, что через пару дней я смогу уйти из этого дома навсегда, но новый день заставлял это ожидание казаться вечностью. Тётка, словно почувствовав, что я была на грани перемен, словно угадав что-то по моему настроению, усилила свои упрёки.

Её раздражение стало ещё сильнее. Она придиралась ко всему: к тому, как я убираю, как готовлю, как складываю дрова у печи. Стоило мне на секунду замедлиться или хоть как-то проявить усталость, как она налетала на меня с новыми обвинениями.

– Ты думаешь, тебе тут курорт устроили?! – кричала она на всё село, так что наверняка слышали соседи. – Работы боишься? Да ты живёшь только потому, что я добрая, кормлю тебя! Хоть бы спасибо сказала!

Каждое её слово жгло изнутри. Я уже давно не пыталась спорить или оправдываться – это лишь злило её ещё больше. Я просто молча продолжала работать, стиснув зубы.

Двоюродная сестра, Лина, тоже не отставала. Ей было шестнадцать, и она, кажется, находила особое удовольствие в том, чтобы издеваться надо мной. Она всегда искала способ унизить или посмеяться, особенно если видела, что тётка чем-то недовольна.

В первый день, когда я мыла полы в кухне, она специально пролила кружку молока прямо на вычищенные доски.

– Ой, Роуз, ты же не обидишься, правда? – она поджала губы в насмешливой улыбке. – Ну, тебе ведь всё равно нечем заняться. Полы твои – вот и мой их дальше!

Я подняла взгляд, надеясь увидеть хоть тень раскаяния, но её лицо светилось только злорадством.

– Убирай быстрее, – сказала она, махнув рукой. – А то мама опять будет орать.

Когда тётя вошла в кухню и увидела пролитое молоко, то, конечно же, обвинила меня.

– Руки-крюки у тебя! Как можно быть такой бесполезной?! – ворчала она, хватая меня за плечо и слегка встряхивая.

Я молчала. Уже давно не пыталась доказывать свою невиновность.

На второй день Лина решила взяться за мою внешность. Она стояла у зеркала в комнате, расчёсывая свои длинные тёмные волосы, и громко рассуждала:

– Ты знаешь, Роуз, ты могла бы быть симпатичной, если бы хоть немного за собой ухаживала. А то ходишь, как пугало. Кто на тебя вообще посмотрит?

Я попыталась не реагировать, но она продолжала:

– А может, ты просто решила остаться старой девой? Ну, в принципе, это логично. Кто же возьмёт тебя замуж? – её смех был звонким, но ледяным. – Хотя нет, у тебя всё-таки есть один шанс. Старый трактирщик. Он, говорят, ищет новую кухарку.

– Лина, хватит, – тихо сказала я, продолжая складывать дрова у печи.

– Хватит? Почему? Я просто хочу помочь! – она приподняла брови, делая вид, будто её слова были искренними. – Правда, тебя жалко. Такая сиротка, никому не нужная…

Я резко выпрямилась, чувствуя, как внутри меня закипает злость. Но в этот момент в комнату вошла тётка.

– Что ты тут стоишь, как истукан?! – она ткнула в меня пальцем. – Полы грязные, бельё не постирано, а ты тут развлекаешься!

Лина захихикала за её спиной, довольная, что на этот раз гнев обрушился на меня.

– Тётя, я только что закончила складывать дрова. Сейчас возьмусь за бельё, – спокойно ответила я, пытаясь сохранить хоть каплю достоинства.

Но это, кажется, лишь разозлило её ещё больше.

– Оправдываться не надо! Делай, что я говорю, и помалкивай!

На второй вечер я уже почти не чувствовала своих рук. Кожа была в царапинах, пальцы ломило от холода, но работы всё не заканчивались. Я развешивала бельё во дворе, когда услышала, как тётка громко переговаривается с соседкой через забор.

– Знаете, у меня с этой девчонкой одно наказание! – громко говорила она. – Ничего толком делать не умеет, вечно лентяйничает. Но я добрая, держу её, хотя и должна была выгнать давным-давно.

Я сжала верёвку для белья, чувствуя, как горячий стыд разливается по телу. Эти слова были сказаны так, чтобы я их услышала.

Весь вечер я молча таскала воду из колодца, мыла посуду, поднимала тяжёлые вёдра, стараясь ни на кого не смотреть.

Ночью, лёжа на своей соломенной постели, я смотрела в потолок, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Я даже не пыталась их остановить. Всё, что я пережила за эти два дня, было слишком тяжёлым.

Я сжала своё одеяло и закусила губу. Никто не слышал моего плача. Никому не было дела до моих страданий. Но внутри меня что-то росло. Это была не злость и не обида. Это было чувство решимости.

Я знала: какой бы тяжёлой ни была эта ночь, завтра я соберу последние силы, и это станет концом моего кошмара.

Дом был тёмным и тихим, когда я открыла глаза. Ещё даже не рассвело, но я знала, что больше не усну. Это был день, которого я ждала два мучительных дня. День, когда всё закончится.

Я села на кровати, прислушиваясь к звукам. В доме царила гробовая тишина. Все ещё спали. Тётка всегда любила понежиться в постели до самого позднего утра, а её дети – тем более. Это был мой единственный шанс уйти незамеченной.

Вскоре я встала с кровати, стараясь двигаться бесшумно. Пол под ногами был ледяным, и я невольно вздрогнула. Наклонившись, я вытащила из угла свой мешок. Он был лёгким, слишком лёгким, но это были все мои пожитки. Я крепче сжала его, словно боясь, что даже эту малость у меня могут отнять.

– Вперёд, Роуз, – прошептала я самой себе.

Я надела полушубок, накинула платок и на цыпочках направилась к двери. Сердце билось так громко, что казалось, его могут услышать даже те, кто крепко спал наверху.

Я медленно открыла дверь. Петли скрипнули, и я замерла, сдерживая дыхание. Но наверху было тихо. Только тогда я осмелилась выйти наружу.

На улице было ещё темно, но воздух был свежим, морозным. Небо окрашивалось первыми бледными оттенками рассвета, и я знала, что мне нужно торопиться. Караван должен был отправляться с самого утра, и я не могла рисковать, чтобы он ушёл без меня.

Я крепче прижала мешок к груди и направилась к воротам. Казалось, что каждый мой шаг эхом отдаётся в морозной тишине.

Но когда я дошла до крыльца, моё сердце замерло.

У ворот, скрестив руки на груди, стояла тётка. Рядом с ней был её сын, мой двоюродный брат, Винс. Ему было девятнадцать, и он был высоким, крепким парнем с суровым выражением лица, унаследованным от своей матери.

– Ну надо же, куда это ты собралась, Роуз? – произнесла тётка, её голос разрезал утреннюю тишину, как нож.

Я застыла на месте, чувствуя, как мешок выскальзывает из моих рук. Это был кошмар, который стал реальностью.

– Тётя, я… – начала я, но она перебила меня.

– Не надо врать, я уже всё знаю! – она сделала шаг ко мне, её глаза сверкали злостью. – Соседи вчера мне всё рассказали. Караван, крепость… Ты что, думала, мы не узнаем?

Я сжала мешок так, что пальцы побелели. Винс стоял рядом, ухмыляясь.

– А я ведь говорил тебе, что она сбежит, – произнёс он лениво. – Только ты не слушала.

– А ну, иди обратно в дом! – резко приказала тётка, указывая на дверь. – Никто тебя никуда не отпустит!

Я сделала шаг назад, но Винс двинулся вперёд, перекрывая мне путь к воротам.

– Вы не можете меня удержать! – выкрикнула я, чувствуя, как в горле застрял ком.

– Не можем? – тётка прищурилась. – Ты живёшь под моей крышей, ешь мой хлеб! Думаешь, ты можешь просто уйти? Да ты обязана мне всем!

– Я вам ничего не обязана! – сказала я, чувствуя, как гнев наполняет каждую клетку моего тела.

Тётка схватила меня за руку, её пальцы впились в кожу, как когти.

– Ты не уйдёшь, слышишь? – прошипела она.

Но в этот момент я почувствовала, как внутри меня взрывается что-то первобытное. Адреналин захлестнул меня, и я дёрнулась изо всех сил. Её хватка ослабла, и я вырвалась.

– Стоять! – закричал Винс, бросаясь за мной, но я уже бежала.

Мешок стучал о мою спину, морозный воздух резал лицо, а ноги несли меня вперёд. Я слышала, как они кричали что-то сзади, но я не оборачивалась. Если бы я остановилась хоть на мгновение, они бы меня догнали.

Мой бег был неровным, ноги скользили по обледенелой дороге, но я не останавливалась. Я знала, что должна добежать до площади, должна успеть к каравану.

Центр деревни уже был виден. Караванщики готовили повозки к отправке, и я закричала, чтобы они меня услышали:

– Подождите! Я здесь!

Один из мужчин обернулся, его лицо исказилось от удивления, но он махнул рукой, призывая меня подойти.

Я добежала до них, сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. За моей спиной всё ещё раздавались крики тётки, но я знала: теперь они не смогут меня остановить.

Я достигла каравана и, обернувшись в последний раз, увидела, как тётка и Винс стоят на дороге, глядя на меня с яростью и бессилием. Я развернулась и больше не смотрела назад.

Теперь моя жизнь начинается, – подумала я, цепляясь за эти слова, как за спасательный круг.

Визуалы семейки

Тётка

«Милые детки»

Глава 5. Встреча с караваном

Я добралась до каравана, задыхаясь и едва держась на ногах. Холодный воздух резал лёгкие, сердце стучало так громко, что я слышала его даже в ушах. Крик тётки и Винса за моей спиной затих, их голоса слились с утренней суетой деревни. Но я знала, что мне ещё не конец.

Глава каравана ждал меня у первой повозки. Его фигура выделялась среди остальных: высокий, крепкий мужчина в меховом плаще и тёплой шапке. Его лицо было резким, суровым, а взгляд – холодным, как утренний мороз.

Когда я подбежала, он уже смотрел на меня с выражением, в котором смешались раздражение и насмешка.

– Ну и вид, – хмыкнул он, прищурив глаза. – Это ты та девица, что была так уверена, что успеет вовремя?

– Простите… – выдохнула я, обхватив мешок руками. – Я… немного задержалась.

– Немного? – он усмехнулся, но в его улыбке не было тепла. – Девица, караван не ждёт тех, кто опаздывает. Особенно таких, как ты.

Его слова больно задели, но я сдержалась. Я знала, что не могу позволить себе лишнего.

– Простите меня, господин. Я больше не буду опаздывать.

Он внимательно оглядел меня с головы до ног: моё изношенное пальто, платок, сбившиеся волосы и мешок, который выглядел так жалко, что казалось – у меня нет ничего за душой.

– Ты что, от кого-то сбегала? – его взгляд переместился на дорогу позади меня, где ещё виднелись тётка и Винс.

– Это… неважно, – тихо сказала я, стараясь избежать его глаз.

Он снова хмыкнул, но теперь его лицо стало серьёзным.

– Слушай сюда, девица. Я не люблю, когда в мои дела вмешиваются чужие проблемы. Если ты решила идти с нами, ты не должна быть обузой. Поняла?

– Поняла, господин, – кивнула я, крепче прижимая мешок к себе.

– Хорошо, – он махнул рукой в сторону повозок. – Садись вон туда. И постарайся больше не создавать проблем.

Я прошла мимо него к повозке, чувствуя, как его взгляд впивается мне в спину. Остальные караванщики тоже посматривали на меня с любопытством, но я старалась не обращать на это внимания.

Когда я забралась в повозку, внутри оказалось прохладно, но не так холодно, как на улице. Несколько мешков с товарами лежали у одной из стен, а рядом сидел мужчина средних лет с добродушным лицом. Он посмотрел на меня, слегка подняв бровь.

– Новенькая, значит? – спросил он, глядя на мой мешок.

– Да, – тихо ответила я, устраиваясь в углу.

– Я Ролан, – представился он, протягивая руку. – Помощник главы каравана. А ты?

– Роза, – ответила я, пожав его тёплую, мозолистую ладонь.

– Ну, держись, Роуз. У нас путь не близкий, а ты, я смотрю, не привыкла к таким делам, – он усмехнулся, но в его голосе не было злости.

– Я справлюсь, – сказала я, стараясь звучать увереннее, чем чувствовала.

Ролан посмотрел на меня ещё раз, словно оценивая, насколько серьёзны мои слова. Затем он кивнул и отвернулся к окну.

Когда караван начал двигаться, я наконец позволила себе расслабиться. Сердце постепенно успокаивалось, а напряжение отпускало. Я не смотрела назад, не оборачивалась. Мои родственники остались позади, и я знала, что больше никогда не вернусь в тот дом.

С каждым шагом лошадей, с каждым скрипом повозки я чувствовала, как невидимые цепи, которые связывали меня всю жизнь, начинают ослабевать.

Но впереди был новый путь. И я знала, что он будет не легче того, что я оставила.

Караван медленно двигался по заснеженной дороге. Скрип колёс, храп лошадей и редкие окрики караванщиков стали привычным звуковым фоном. Я сидела в повозке, завернувшись в свой потрёпанный полушубок, и старалась не думать о том, что позади осталась вся моя жизнь.

Ролан сидел напротив, облокотившись на груду мешков. Он время от времени бросал на меня короткие взгляды, но ничего не говорил. Я видела, что он хотел что-то спросить, но, похоже, ждал подходящего момента.

Несколько часов мы ехали в полной тишине, пока, наконец, глава каравана не дал сигнал остановиться. Караванщики начали разворачивать небольшой лагерь прямо у дороги, защищённый стеной из заснеженных деревьев.

– Привал! – крикнул кто-то.

Я выбралась из повозки и огляделась. Мороз стал сильнее, и воздух был таким холодным, что казалось – он обжигает лёгкие. Караванщики развели костёр, и вскоре над ним начал подниматься ароматный пар от котелка с кашей.

– Эй, девчонка! – крикнул мне один из мужчин. – Подойди, поешь.

Я осторожно подошла. Один из караванщиков протянул мне деревянную миску с горячей кашей и жестяную кружку с чаем.

– Спасибо, – пробормотала я, удивлённая их добротой.

– Не спасибо, а ешь быстрее. Долго тут не будем, – буркнул мужчина, вернувшись к своим делам.

Я присела рядом с костром, грея руки о кружку с горячим чаем. Ролан подошёл и сел рядом, тоже держа миску с кашей. Он молча смотрел на огонь, пока я медленно ела, стараясь согреться.

– Ну, как тебе путешествие? – наконец спросил он, не глядя на меня.

– Хорошо, – ответила я, хотя в голосе прозвучала неуверенность.

Ролан усмехнулся и, наконец, перевёл взгляд на меня.

– Ты не похожа на тех, кто обычно решается ехать с караваном, а тем более работать в крепости.

– А кто обычно решается? – спросила я, пытаясь понять, о чём он говорит.

Он пожал плечами.

– Те, кто уже всё потерял, или те, у кого никогда ничего и не было.

Эти слова заставили меня задуматься. Может, я действительно принадлежала ко второй категории.

– У тебя есть семья? – осторожно спросил Ролан, делая вид, что вопрос был случайным.

Я медленно покачала головой.

– Нет. Моих родителей убили, когда я была маленькой. Я жила у тёти.

– У тёти, значит, – он кивнул, но его взгляд остался напряжённым. – Хорошая была жизнь?

Я замерла на секунду, раздумывая, стоит ли рассказывать ему правду. Но что мне было терять? В этом караване я никому не была обязана.

– Нет, – наконец ответила я. – Жизнь у тёти была адом.

Он поднял брови, явно удивившись моей откровенности.

– И что же? Сильно ругалась?

Я горько усмехнулась.

– Это мягко сказано. Она постоянно кричала, оскорбляла, заставляла работать с утра до ночи. А если что-то было не так – била. Её дети, мой двоюродный брат и сестра, только издевались надо мной. Я для них была кем-то вроде прислуги.

Ролан внимательно слушал, не перебивая. Его лицо оставалось спокойным, но я заметила, как он нахмурился, когда я упомянула побои.

– И ты решила, что крепость будет лучше? – наконец спросил он.

Я кивнула, глядя в свою пустую миску.

– Там хотя бы платят. И кормят. А здесь… здесь у меня ничего нет.

Ролан на мгновение задумался, затем тихо сказал:

– Ты понимаешь, что жизнь там тоже не будет лёгкой?

– Я знаю, – ответила я, подняв на него взгляд. – Я не боюсь трудностей. Я готова к любым испытаниям, только бы начать жить своей жизнью.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом кивнул.

– Что ж, тогда желаю тебе удачи, Роуз. Она тебе понадобится.

Он поднялся, унося свою миску, и оставил меня у костра. Я долго смотрела на пламя, размышляя над его словами. Что он имел в виду? Почему он говорил с таким напряжением?

Но эти мысли я отбросила. Я знала, что сейчас мне нужно сосредоточиться на главном: продолжать путь и выстоять, несмотря ни на что.

После короткого привала караван вновь двинулся в путь. Лошади медленно тянули тяжёлые повозки по заснеженной дороге, и я, снова устроившись на мешках в своей повозке, чувствовала, как холод постепенно пробирается сквозь одежду.

Ролан сел рядом, но на этот раз был молчалив. Его лицо выглядело сосредоточенным, а взгляд устремлялся куда-то вдаль, будто он всё ещё обдумывал наш разговор у костра.

Время тянулось бесконечно. Дорога становилась всё уже, покрытой наледью. Мороз усиливался, и даже лошади, казалось, начали идти медленнее.

К вечеру мы достигли небольшого поселения, затерянного среди снежных равнин. Это был крошечный посёлок с несколькими деревянными домами, центральной площадью с колодцем и трактиром – единственным зданием, из которого доносился свет и шум.

– Остановимся здесь на ночь, – скомандовал глава каравана, перекрывая завывание ветра. – Лошади устали, и людям нужен отдых.

Караванщики начали распрягать лошадей и готовить повозки к стоянке. Я выбралась наружу, замерзая сильнее с каждым шагом. Снег хрустел под ногами, и морозный воздух кусал лицо.

– А ты что, тоже сюда? – спросил один из караванщиков, заметив, что я направляюсь к трактиру вместе с остальными. Его голос был полон насмешки. – Девица, там не для таких, как ты. Комнаты денег стоят, – добавил он с намёком.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Я и сама знала, что у меня не было ни копейки, чтобы заплатить за ночлег. На секунду я подумала, что придётся остаться снаружи, ночевать на повозке или возле костра.

Но прежде чем я успела ответить, рядом появился Ролан.

– Оставь её, – коротко бросил он караванщику, а затем повернулся ко мне. – Иди за мной.

Я кивнула, не зная, что ещё сказать, и последовала за ним.

Внутри трактира было тепло и шумно. Воздух наполнили запахи жареного мяса, хлеба и дыма. Караванщики занимали столы, громко разговаривая и смеясь. Хозяин, пожилой мужчина с густыми усами, разливал по кружкам пиво, а его жена носила тарелки с едой.

Ролан подошёл к стойке и перекинул пару слов с хозяином. Затем он повернулся ко мне.

– Поднимайся наверх. Вторая комната справа.

– Но у меня нет… – начала я, но он поднял руку, прерывая меня.

– Не переживай. Я уже всё уладил.

Моё сердце дрогнуло от неожиданной доброты. Я знала, что караванщики не обязаны были помогать мне, тем более платить за мой ночлег.

– Спасибо, – тихо сказала я, глядя на него.

– Завтра продолжим путь, – только и ответил он, отводя взгляд.

Я поднялась наверх по скрипучей деревянной лестнице и нашла комнату. Это было маленькое помещение с кроватью, покрытой старым шерстяным одеялом, и узким окном, через которое виднелся заснеженный двор.

Скинув полушубок, я села на кровать, чувствуя, как усталость накатывает волнами. Комната была тёплой, но не только из-за огня в камине. Тепло пришло оттого, что кто-то впервые за долгое время поступил по-доброму, не ожидая ничего взамен.

Я легла на кровать, завернувшись в одеяло, и, смотря на танцующие отблески пламени на стене, подумала: «Может, этот путь действительно изменит мою жизнь».

Я лежала, укутанная в старое шерстяное одеяло, и смотрела на отблески огня, которые танцевали на стенах. Комната была крошечной, с обшарпанными деревянными стенами, но мне казалось, что я попала в царские палаты. Здесь было тепло, тихо, никто не кричал, не ругал, не угрожал.

Но мои мысли никак не давали мне покоя.

Ролан сказал, что жизнь в крепости будет нелёгкой. Его слова всё время звучали в голове, как отдалённое эхо. Что он имел в виду? Почему он так странно смотрел на меня, когда говорил это?

Я знала, что работа будет сложной. Крепость, расположенная у самой границы, наверняка требовала выносливости и трудолюбия. Я была готова к тяжёлому труду. Да, я была хрупкой на вид, но за годы жизни у тётки я привыкла к боли, усталости и холодным словам. Работа в крепости не пугала меня.

И всё же… почему-то слова Ролана оставили неприятный осадок.

«Те, кто уже всё потерял, или те, у кого ничего и не было…» – эти слова застряли в моей голове. Я не знала, что именно он имел в виду, но чувствовала, что в них был скрытый смысл.

Я представила себе крепость. Большая, суровая, холодная. Там, наверное, будет много работы: чистить, стирать, готовить. Вокруг – снега, сильные ветра и солдаты, постоянно занятые охраной границы.

Но вдруг в моём воображении возник другой образ: тёмные коридоры, грубые голоса, холодный взгляд начальника, который смотрит на тебя, как на что-то ненужное. Я невольно сжалась, отгоняя эту мысль.

«Что, если всё будет хуже, чем я себе представляю?» – мелькнуло у меня в голове.

Но я тут же прогнала эти сомнения. Нет. Я не позволю себе испугаться. Как бы тяжело ни было в крепости, это всё равно будет лучше, чем жизнь с тёткой. По крайней мере, я буду работать на себя, а не на тех, кто ненавидит меня.

Я крепче завернулась в одеяло и закрыла глаза. Завтрашний день был ещё одной ступенью на пути к свободе. Я должна была справиться.

И всё же, когда сон наконец начал окутывать меня, образ крепости снова всплыл перед глазами. Она казалась ещё больше, ещё холоднее, ещё суровее.

Глава 6. Утро в трактире

Я проснулась ещё до рассвета. Небо за маленьким окном лишь слегка посветлело, и в комнате всё ещё стояла полутьма. Но после многих лет ранних подъёмов у тётки моё тело привыкло к такому режиму.

Повернувшись на бок, я увидела, что небольшой огонь в камине почти потух, оставив после себя только угли, тлеющие красным светом. Комната, которая накануне казалась мне такой уютной, теперь снова напоминала о своей бедности. Я крепче завернулась в старое шерстяное одеяло, чтобы удержать тепло, но мысли уже не давали покоя.

Караванщики ещё спали, и я решила, что сейчас самое время спуститься вниз. Трактир окутывала тишина ночного сна, но внизу уже слышался лёгкий скрип половиц и приглушённый гул голосов. Я быстро накинула полушубок, завязала платок и вышла из комнаты.

На кухне я нашла хозяйку трактира. Она уже суетилась у кипящего котелка, бросая в него щепотки соли. Её волосы, собранные в пучок, выбивались отдельными прядями, а руки ловко управлялись с ножом, нарезая морковь.

– О, ты уже на ногах, девочка? – удивлённо воскликнула она, заметив меня в дверях.