Песня Селинаса

– Ты что?! – Воскликнула Линор, сжав слабо пискнувшего Кейла, на секунду всего загоревшегося ярко-красным. – Он может превращаться?

Видимо, она была уже на грани истерического хохота – обычная реакция на Машрико. Бард взглянула на опешившего Экслибрана с таким видом, будто готова была взорваться от потока вопросов, не находящих ответов, и от всего другого, что творилось в её голове – а там наверняка началась целая баталия всех её моральных и не очень принципов. Рыцарь в тот момент уже вовсю рассматривал секвойи и ногти у себя на руках. Он только не присвистывал – это не поощрялось в Объединении.

– Эксли, почему ты не сказал сразу?

– Я почти дошёл до этой части, – уклончиво ответил рыцарь.

– Что, Экскалибур тоже здесь? – Спросил с напускной скукой Машрико, пристально вглядываясь в темноту, в которую глядела Линор. Надо отдать ему должное: ради своей жрицы он пытался придать голосу хоть какой-то намёк на доброжелательность. С тех пор, как бард отправилась в путь вместе с рыцарем, у Экслибрана отношения с Машрико… Порядком подпортились.

Рыцарь постарался улыбнуться как мог вежливее. После того, как Древний исковеркал его имя, пускай даже не настоящее, в раз так сорок третий – а ведь Экслибран действительно считал – делать это становилось всё труднее и труднее, но он старался изо всех сил. И это при том, что до начала путешествия Солнце его дразнило гораздо чаще.

– Экслибран, перр Пальтер.

– Да-да, Экскалибур, так Экскалибур. – Машрико фыркнул. Сорок четыре и сорок пять. – Эти рыцари с их самомнением… Я тебя слышу, но не могу увидеть. Как странно. Тенюшка, держи Кейлинх`Тара чуть выше, тут ужасное соединение. Надеюсь, раз первый жив, то второй потерялся где-то по дороге?

– Мечтай дальше, жалкая пародия на человека. Я всё еще здесь, – отозвался Ирдал.

Машрико прищурился, глядя прямо на стрелка – не сквозь него, как это было с Экслибраном. Свет от глаз Солнца падал прямо на лицо Ирдала, но тот сидел достаточно спокойно для человека, которого в любую секунду могли испепелить за проявленную дерзость или хотя бы – для Машрико это было достаточное основание – за то, что родился на свет. В лучшем случае. Пока Ирдал нахально скалился, воздух рядом с Древним внезапно стал намного теплее, чем ему подобает быть в холодную ночь.

Машрико, наконец, будто обдумав и взвесив все «за» и «против», скривил губы, и свечение стало слабее.

– Какая жалость. Тебя я могу видеть весьма чётко.

– Поверь: тебя я вижу ещё лучше, и мне от этого тем более тяжелее.

– Сильно сомневаюсь. Что у тебя с лицом? Ты будто стал выглядеть лучше.

– Отметки стёрлись.

– О, так мало усилий, а уже такой результат. И ведь ты всё равно обмажешься снова.

– Зато тебе уже точно ничего не поможет.

– Всё, ладно, – встряла Линор, успокаиваясь. Ей явно хотело вскочить на ноги и пробежаться по поляне, но она не могла – Кейла всё ещё нужно было держать. – Хватит.

Машрико и Ирдал закатили глаза, синхронно друг от друга отворачиваясь.

– Жертва аборта, – всё же шепнул Древний.

– Гало-дурок.

– Серьёзно?

– Солнышко, – Линор коснулась проекции хмурящегося Машрико и повернула его лицо к себе. – Мне очень, очень нужна твоя помощь. Без тебя ни я, ни все мы не справимся.

Это, похоже, поумерило вспыльчивый темперамент Древнего.

– Я и не сомневался, что однажды вам может понадобиться мой совет, – довольно проговорил он, опять улыбаясь так, что его татуировки перестали раскаляться до красноты и над травой перестал подниматься тревожный белый дым. – Итак, чем я могу помочь?

– Смотри: мы находимся в лесу, очень близкому к Загрей-ша-Йонэ.

– Ага.

– Но мы не знаем, что находится в самом Загрей-ша-Йонэ и что он вообще из себя представляет.

– М-м.

– Ты всегда всё видишь, лучик.

– Разумеется.

– И, что важнее: ты всегда всё знаешь.

– Определённо.

– Значит, – медленно проговорила Линор, чуть наклоняя голову. – Ты знаешь, что такое Загрей-ша-Йонэ и что там происходит?

Продолжая довольно скалиться, Машрико покачал головой:

– Даже не понимаю, о чём ты говоришь, тенюшка.

Ирдал громко хохотнул даже несмотря на то, что Экслибран его всячески призывал к молчанию. Губы Машрико, как и его ухо, дёрнулись, реагируя на смех стрелка, как на случайный сквозняк, но Древний не обернулся.

– Но если вы мне скажете, в какую сторону смотреть, – задумчиво сказал Машрико, – то я могу подглядеть. Совсем чуть-чуть.

– Ты разве можешь так делать? – Восторженно спросила Линор. – Сейчас же ночь.

– Для любимой жрицы я могу позволить себе провернуть пару фокусов. Так что да.

– Отлично! – Обрадовалась жрица, тут же поворачиваясь к Ирдалу. – В какой стороне Загрей?

Стрелок сидел, сложа руки на груди. Он испытующе взглянул на Машрико.

– Если я правильно помню, то к юго-западу отсюда.

Древний даже не моргнул.

– Вы прäвда не знаете, где юго-восток? – Встрял Экслибран.

– Можно подумать, ты знаешь, Экскалибур.

Сорок шесть.

Рыцарь пожал плечами:

– Touché.

– Если одно разочарование даст мне свою карту, – предположил, глядя в небо, Машрико, – мне будет намного проще определить, где находится этот ваш… Загрэй-ша-Йонэ.

– Я не буду давать тебе свою карту.

– Мне нравится, что ты так быстро понял, о ком я говорю.

– Ирдал, – умоляюще позвала стрелка Линор. Кейл в её руках вспыхнул бледно-бледно жёлтым огнём. – Ну пожалуйста.

Обычно Ирдал никому свою карту не доверял. Что Экслибрану, что Линор разрешалось держать её не меньше пары секунд в руках от силы. Кейлу – ноль. Лошадям запрещалось её жевать. Детям запрещалось на неё дышать. И Машрико запрещалось подходить к ней вовсе. Именно в целях сохранности она всегда лежала в специальном тубусе, в котором её никто не мог ни разорвать, ни поджечь, ни повредить. Это была почти семейная реликвия, которая передалась Ирдалу по чистой случайности, вызванной его стремительным отъездом. Поэтому стрелок заколебался, думая о том, стоит ли её отдавать самому Солнцу или нет. Особенно учитывая то, какие у них сложились отношения. Наверняка большую роль в его раздумьях сыграло то, что он назвал Машрико «гало-дурком».

Глубоко вздыхая, находясь под пристальным взглядом барда, стрелок нехотя передал Древнему свёрнутую карту.

Тот молча принял её, деловито раскрывая одной только рукой, пока другой поддерживал ладони Линор с Кейлом. Лучи быстро заскользили по рельефам гор и равнин, старательно избегая моря и реки. Это было видно по тому, как полоски света стремительно перемещались по карте, пока не остановились почти у середины.

– О, так вы про это, – усмехнулся Машрико. – Так бы сразу и сказали.

И он повернулся в ту сторону, где, по всей видимости, был юго-запад. Древний прикрыл глаза, и свет вокруг него слегка потух. Настолько, чтобы можно было увидеть: то, что сидит на траве и держит руку жрицы – не больше чем иллюзия.

Машрико быстро, почти не задумываясь, рисовал в воздухе цифры и точки, попеременно то напевая себе под нос непонятную мелодию, то внезапно хмыкая, сводя брови к переносице и даже один раз приоткрывая глаза для того, чтобы смериться с картой и в сторонке поперемещать бегунки на сотканных из света счетах.

Когда наконец череда таинственных писаний получила финальную точку, Машрико сгреб свои труды в кулак и торжественно направил руку к небу.

– А это, – сказал он, предупреждая любые вопросы Линор. – мы будем разучивать, когда подрастешь и станешь Верховной Жрицей.

Он поднял два пальца к луне, прячущейся за верхушками деревьев. И сдвинул ее с места.

Рыцарь сомневался в том, что с этого момента Машрико был рядом с ними – он отстранился, хотя очертания, приданные ему бардом, остались мять траву перед ними. Луна мелькнула в высоте, следуя за указанием Света, и тяжело перекатилась из укрытия одной кроны секвой к другой. Линор вместе с Кейлом и Экслибраном проследили за её передвижением так, будто наблюдали за солнечным затмением или звездопадом. Хотя то, что сделал Машрико, было очень близко к подобным чудесам.

Стрелок вскинул брови: его мало что могло впечатлить. Возможно, Ирдала лишь слегка улыбнулся бы, сделай Машрико кувырок через себя и упади он в Пустоту.

– Его можно было не звать, знаешь ли, – проворчал Ирдал, обращаясь к Линор. – Можно было бы хотя бы спросить у нас, как мы к этому относимся.

– Без проблем, Ирдал, – жизнерадостно объявила бард. – Итак: как вы к этому относитесь?

– Он всё ещё не запомнил, как меня зовут, – заметил Экслибран.

– Не переживай. Это просто значит, что ты ему нравишься.

Рыцарь неопределённо покачал головой, а стрелок фыркнул:

– Прям как я?

– Нет. Тебя он точно готов укокошить. Но ты тоже не переживай: он не станет этого делать. Он знает, что иначе я очень-очень сильно расстроюсь.

Ирдал наверняка мог бы сказать на это целое множество всякого аргументированного. И очень-очень памятного, такого, из-за чего расстроиться могли бы все, но тут Машрико распахнул глаза, загорелся вновь и встряхнул головой, звеня золотыми цепочками в волосах. Потревоженная луна тяжело пролетела над ними, вставая на прежнее место.

– Что же, – задумчиво произнёс он перед тем, как широко ухмыльнуться. – Это было странно. Я даже не знаю, есть ли у меня хорошие или плохие новости.

– Говори всё сразу и без разделения, – предложила Линор.

Машрико не стал спорить.

– Это не заброшенное место. Я имею в виду, что люди там есть. И их много. Это хорошая новость. Всё заросло, правда, но это ничего не меняет. Но мне не понравилось то, что там есть ещё что-то, кроме людей. Вот это – плохая новость.

– Например? – Наклонился вперёд Экслибран.

– Это как вон та штука. – Машрико бесцеремонно ткнул пальцем в листву того дерева, с которого до этого свисал котелеттен. Его больше не было видно, но он обязан был наблюдать за тем, что происходит на поляне. Он был рядом. – Очень похоже на неё. И… Там ещё что-то ещё, похожее на меня. Точнее, оно и здесь, и там. – Древний пожал плечами. – Видимо, там просто стоит чей-то храм, и его влияние дотягивается до этого места. Я не совсем уверен.

– А что насчёт «штуки»? – Спросила Линор.

– Не задумывайся над этим, – отмахнулся Машрико. – Во многих случаях «штуки» и Вечные – одно и то же. Просто иногда они ощущаются одинаково. Иногда – по-разному.

– Значит, нам ничего существенного не мешает отправиться туда и остаться на денёк-другой?

– Учитывая то, как далеко вы забрались, то да. Определённо. Хотя я бы предпочёл там не сильно задерживаться.

– Почему?

– Это странно, – признался он, почёсывая подбородок и глядя вдаль. – Но когда я посмотрел на карту и увидел Загрей-ша-Йонэ у меня что-то, – он щёлкнул пальцами, – отозвалось в голове. Какие-то воспоминания и всё в таком духе. Но когда я посмотрел на него сверху…

Древний покачал головой.

– Даже глядя на него я ничего не смог вспомнить.

Рядом с Экслибраном Ирдал едва слышно протянул:

– Как интересно…

Интереса в его голосе не слышалось. Он наверняка думал, что Машрико изначально ничего не помнил. Рыцарь был невероятно близок к тому, чтобы подумать точно так же.

– Значит, – уточнила Линор. – Ты мог бы сказать, что находиться там – безопасно, и мы можем туда поехать?

Машрико вскинул одну бровь, и отсвет от татуировки на его виске попал прямо в глаза Экслибрана, на миг потерявшему зрение. Когда рыцарь протёр их и посмотрел на Кейла, он увидел то, как ифрит нетерпеливо подрагивает в руках Света и жрицы. И, что важнее – то, как Линор всё сильнее и сильнее обливается потом, хмурится и пытается удержать себя от того, чтобы не оборвать связь.

– Это ты пытаешься переложить ответственность выбора на меня, тенюшка?

– Не знаю, – пожала плечами жрица, жеманно улыбаясь и склоняя голову к плечу. – Может быть?

– О, ты так похожа на меня, – в умилении выдохнул Машрико. – В каком-то смысле да, вы можете. Хотя я советую там остаться только – только – на одну ночь. Как только я начну подниматься в небо – сразу вон оттуда.

– Определённые причины?

– Их нет. Но мне кажется… – Он запнулся, искоса взглянув куда-то в бок. Древний цокнул языком и погнал невидимое нечто небрежным взмахом руки. Судя по тому, что он не махнул даже в направлении лошадей, это означало, что он видел кого-то далеко в Дринее, находясь в храме. –…что так будет лучше.

– Вау, – вместо тысячи слов сказала Линор. Она благодарно сжала руку Машрико, а Кейл подрыгал лапками, теперь свисавшими к земле через руки Древнего и жрицы. – Ты нам очень помог.

– Я в этом не сомневаюсь.

– Хочешь остаться на пару слов? У меня есть пара мыслей по поводу, – она небрежно откашлялась, – сегодняшнего дня. Послушаешь?

– Мне очень жаль, радость. – В голосе Машрико действительно слышалось разочарование. Сжав ладони жрицы в ответ, Древний смотрел на неё с куда большей теплотой, чем даже на ифрита. А ифриты после смерти Эскемы для него значили столько же, сколько он сам стоил для Линор. – Мне уже нужно идти к Жерану. И я, если честно, не хочу слушать про очередного кого-то, у кого есть хвост. Ты же помнишь, что все, у кого есть хвосты, по большей части последние ублюдки?

Ирдал выразительно фыркнул.

– Я могу его исправить.

Едва слышно фыркнул Экслибран.

– Не сомневаюсь, что можешь. Но сейчас мне надо идти, да и ты почти на пределе.

– Я не на…

– Ещё немного – и ты начнёшь расходовать Соннэ.

Это подействовало на Линор так же, как освежающий душ из холодной воды в середине очень приятного, самого фантастического и нереального сна, который только может сниться за секунду до экстренного пробуждения. Она вскинулась, выпрямляясь, и золотые веснушки – искры на её лице – блеснули. Рыцарь успел предварительно прикрыть глаза от любых отсветов. Но когда он разомкнул веки, лучи всё равно его нашли, и ему пришлось закрывать лицо ладонями, чуть ли не откидываясь на спину. Ирдал беззвучно с него посмеялся.

– Тогда, может, увидимся в ближайшем храме?

– Обязательно, – кивнул Машрико, медленно выпуская руки барда из своих. Его очертания, больше похожие на марево, поднимающееся над мощёными дорогами в жару, стали таять. С каждой секундой он сиял всё слабее, оставляя Кейла освящать темноту вокруг. Когда Линор вздохнула, Древний, больше теперь напоминавший призрака, взял её лицо в ладони. – Эй, ты же помнишь, кто ты?

– Многообещающее молодое дарование? – Нарочито надтреснутым голосом предположила она.

– А ещё моя лучшая подруга, моя любимая жрица и моя самая ярчайшая тень. – Машрико быстро чмокнул её в кончик носа и раскинул руки. – Не скучай!

Мир погрузился во тьму ещё один раз – достаточный для того, чтобы Древний Света быстро пробежал через поляну, весь лес и так прямиком в Дринею. Экслибран понятия не имел, как на самом деле происходит такое быстрое перемещение, поэтому мог только предполагать.

Когда серебряные лучи луны опять опустились на поляну и Кейл загорелся в кругу камней, ни мглы не осталось, ни Машрико не оказалось. Только Линор, которую чуть потряхивало, сидела на том же самом месте, пока узоры на земле перед нею и за нею исчезали слабыми искрами.

Дотянувшись до карты, Ирдал притянул её к себе и пристально в неё вгляделся. Он явно ожидал увидеть хотя бы отпечаток руки или же прожжённую дыру на месте нарисованного компаса, но ни того, ни другого не нашёл. Видимо, Машрико его пожалел. На этот раз.

Стрелок кивнул, и Линор, тяжко вздохнув, откинулась на спину, распластавшись в траве.

– Выходит, – сказал Ирдал, сворачивая карту в свиток и попутно вставая, – едем в Загрей-ша-Йонэ.

– Я та-ак устала, – простонала жрица, не пытаясь больше пошевелиться. Соннэ порхал у её лица, часто хлопая крыльями и разметая ей чёлку слабыми порывами воздуха. – Я сейчас умру.

– Тогда точно едем. Все живые согласны?

– Для меня это звучит как отличная идея, – признался Экслибран. Его мысли были далеко отсюда, где-то между тем, что говорил Машрико по поводу Загрея, и между тем, что рыцарь хотел всегда совершить. Пару-тройку геройских поступков, всего лишь десяток спасённых поселений. Что-то в таком духе. Сотни и тысячи благодарных ему людей? Может быть. Экслибран всегда открыт к таким заманчивым предложениям. Если судьба ему это даст – он не будет сильно кичиться.

Может – только может, Экслибран боялся спугнуть эту мысль – ему удастся даже встретиться с загадочным "нечто", и оно окажется достаточно дружелюбным, чтобы посвятить его в свои рыцари. Почему нет? Чудесный план на выходные вырисовывается.

Линор лишь усмехнулась, не глядя вытирая руки о рубашку. С каждым новым взмахом она всё больше и больше покрывала её серебреным блёстками.

– У вас нет выбора, дорогие. Не зря же я вызывала Машрико.

Ирдал неопределённо хмыкнул.

– Я могу поспорить.

– Ты никогда не говорила о том, что умеешь так делать, Линор, – заметил Экслибран, окрылённый выдуманными сюжетами так, будто они в действительности готовились исполниться. Только дай возможность. – Это было так…

– Профессионально и классно?

– … Необычно.

– Сойдёт.

– Я не знал, что обрäтиться к Машрико можно настолько быстрö. Я не знал, что к нему вообще можно обрäтиться за пределами хрäма. Ты всегда могла это сделать?

– Всегда, – гордо кивнула жрица. – Хотя в ближайшем будущем для меня настанут тёмные времена. Такие переговоры, знаете ли, отнимают много сил.

– Ты имеешь в виду, что не сможешь поговорить с ним, например, завтрä? – Предположил Экслибран.

– Это значит, что я не смогу поговорить с ним даже при помощи Кейла через неделю.

Рыцарь нахмурился, то ли недоверчиво, то ли возмущённо смотря на пожимающую плечами барда.

– Неделя – это слишком много, рäзве нет?

– Вполне возможно, что две недели, – уточнила Линор. – Плюс отражения.

– Но почему?!

– Это был долгий и трудный день!

Экслибран разочарованно вздохнул:

– Это прöсто ужасно.

– Это всего лишь значит, что мы завтра точно поедем в Загрей-ша-Йонэ, – спокойно сказал Ирдал, срывая с плеча плащ Экслибрана и накидывая его прямо на лицо Линор. Она смиренно лежала под ним, не пытаясь стянуть. Только подняла руку, пока Ирдал не видел, и показала ему средний палец. – Проторчим там до следующего дня. Поедем дальше. Самая безопасная и самая долгая дорога в Хальшан`рут займёт ещё… – Он прищурился, прикидывая цифры и даты в голове. – Может, ещё пять дней. Мы выиграем столько времени, сколько сможем.

Экслибран ещё раз разочарованно вздохнул.

– А когда приедем в Хальшан, то там, насколько я слышал, мы найдём кучу проблем. – Ирдал выразительно поглядел на рыцаря, а потом на руку Линор, которую он от себя тут же отпихнул. Тогда она подняла обе руки. – Целую кучу.

– Вот это уже лучше, – просиял рыцарь.

– И так далее, и так далее, – закончил Ирдал, зевая. Он спокойно заламывал жрице пальцы, пока та не сдалась и не спрятала ладони под плащ. – У нас нет денег. У меня, возможно, есть пару переломов. У тебя, может, тоже. Кое-кто из нас может теперь только брынчать на лютне.

Стрелок слабо, без наслаждения потянулся. И уселся рядом с фыркающей Линор.

– Это будет замечательная неделя.

– Ты мне только что сломал все пальцы, – пожаловалась жрица. – Я теперь и играть не смогу.

– Тогда эта неделя станет моей самой любимой, – просиял в свою очередь Ирдал.

– Хватит делать вид, будто я настолько плохо играю!

– Я и не делаю.

Экслибран закатил глаза, снисходительно слушая этих двух. Теперь они перешли в свою излюбленную ночную фазу – яростное воркование. Они не всегда были такими шумными, они не позволяли себе сразу несколько перепалок почти без остановки в один и тот же день, но сегодня особенный вечер – столько всего произошло и готовилось произойти. Действительно, почему бы немного и не поизмываться друг над другом? Тем более делали они это так, будто старались создать собственную пародию на ежедневную драму уставших друг от друга парочек. Когда все трое были совсем ещё детьми и сидели на ограде базара на окраине Хадвиджиса, таких ребят они видели довольно-таки часто. Обычно они ещё ярко краснели и бурно жестикулировали.

Рыцарь задумался, пытаясь вспомнить. Кажется, именно с тех пор спорить Ирдал и Линор и начали – в шутку подражая другим. А может, и нет. Он этого почти не помнит.

Зрачки у Экслибрана чуть расширились, как при оглашении большого откровения. А вдруг он тоже начал забывать?

Под всплеск смеха – непроизвольный Ирдала и очень даже громкий Линор – Экслибран услышал треск веток. Хоть бы кто ещё знал, каким образом он их различил. Но его взгляд сразу же метнулся к дереву, на котором сидел их вальдхуттэр.

По секвойи, спиралью закручиваясь вокруг неё, спустилось нечто длинное и тяжёлое. И многоногое. Последний ряд суставов, скрытый в тени, простучал по коре, оставаясь неслышимым из-за голосов на поляне. Котелеттен, не оборачиваясь, уполз в лес.

Экслибран нахмурился, следя за тем, как неясный силуэт скрывается в полумраке. Он не имел ничего против – как раз наоборот. Раз уж лесник ушёл, то самому рыцарю от этого лучше. Он может теперь показать все свои навыки любому, кто сунется на поляну.

Проблема заключалась лишь в одном. Вальдхуттэры, принявшие плату, не уходят далеко. А лесника рыцарь больше разглядеть не мог. Со своего места так точно.

Что ещё интереснее – звуков они не издают.

Экслибран посмотрел на кроны деревьев, до которых доставал свет ифрита.

Пара особо худых веток секвойи, возвышающейся прямо за его спиной, ещё покачивались.

Глефу рыцарь нашёл сразу же – без ощупывания земли и травы.