Весть. Путь боли

Ситуация становилась все напряженнее. Несмотря на то, что у дверей дежурила усиленная охрана, Аль'гор сомневался: смогут ли они справиться, если дело дойдет до открытого столкновения. Его взгляд скользнул в сторону – к своему двуручному мечу на стене, среди трофеев. Однако он тут же пожалел об этом: глаз Баг'рана, зоркий и внимательный, заметил движение.

– Вижу, ярость переполняет тебя, Баг'ран, – произнес Аль'гор, позволяя голосу звучать мягко, но с внутренним холодом. Его ледяные глаза, глубоко посаженные и бесстрастные, неотрывно изучали гостя. – Твой дух требует крови. Скажи, откуда этот гнев? Мы прежде не встречались, и между нашими кланами нет вражды.

Он уже знал ответ, тем не менее позволил другому высказаться – это дало бы время и, возможно, шанс заполучить контроль в будущем. Откинувшись в кресле, скрестив руки на груди, Аль'гор сохранял спокойствие. Внутренне он был готов ко всему.

Баг'ран, не сводя взгляда, начал говорить. Его голос напоминал гул молота, ударяющего по камню:

– Ты позвал меня. Я ответил. Прошел ледяные пустоши, стремясь к кров'гару всех градов… И на подходе был атакован.

Он сделал паузу. Его глаза словно пронзали Аль'гора насквозь, но клан'гар остался неподвижен, ожидая продолжения.

– Среди напавших были трав'таки и кор'ханы. Они ждали именно меня. Хорошо подготовленные, слаженные… Но недостаточно искусные. Снег стал их могилой.

Аль'гор чуть приподнял бровь. Взгляд его хранил спокойствие, но внутри застыло понимание: Баг'ран уже знал, кто являлся их нанимателем.

– Клан без земли? – предположил он, будто бросая догадку вслух. Впрочем, прозвучало это довольно неубедительно – скорее, как уловка, нежели удивление.

– Не увиливай! – взорвался Баг'ран. Его голос прогремел, будто грозовой раскат. Он шагнул вперед, и сталь на его перчатках скрежетнула. Лицо искажала ярость. – Это были твои воины. Один из них заговорил. Сдал тебя, променял на легкую смерть.

Аль'гор позволил себе тонкую, почти незаметную улыбку. В этот момент все зависело от его следующего шага. Дел'зар, стоявший сзади, побледнел и начал осторожно пятиться. Аль'гор поднял ладонь, вновь остановив подчиненного.

– Прежде чем ты решишь сломать мне шею, позволь хотя бы объяснить, – произнес он ровно. Баг'ран напрягся, точно готовясь к броску. Его мощное тело налилось силой, каждая мышца отзывалась злостью.

Клан'гар наклонился вперед, опершись локтями о стол:

– Я призвал великого воина, потому что мне требуется его помощь. Твоя помощь. А нападение… это была проверка. Я не мог слепо верить слухам. Нужно было убедиться, что рассказы не врут.

Баг'ран прищурился, губы его скривились в презрительной усмешке.

– Ты действительно думаешь, что я куплюсь на это?

Он сжал пальцы, будто готовясь схватить противника за горло. Однако в теле Аль'гора не было ни дрожи, ни страха. Его спокойствие тормозило агрессию, заставляя воина задуматься.

Колеблется, отметил про себя Аль'гор. Хорошо.

Он медленно загибал пальцы, сопровождая каждое движение словом:

– Во-первых, у меня нет мотива для вражды с тобой. Во-вторых, я сам пригласил тебя. В-третьих, ты стоишь передо мной – без оков, в самом сердце крепости. А я без оружия. Согласись, это не похоже на поведение врага, пытающегося лишить тебя жизни.

Голос был ровным, каждая фраза – обдуманным точным ударом. Он следил за изменением в позе гиганта: плечи начали расслабляться, пламя в глазах меркло.

– Возможно, я готов поверить, – наконец сказал Баг'ран. Голос его все еще был настороженным, однако ярость в нем, кажется, окончательно угасла. – Но зачем тебе это? И о какой помощи речь?

– Уникальное задание, – кивнул Аль'гор. – Только ты можешь справиться. Однако одного испытания мало.

– И кто должен стать следующей жертвой? – усмехнулся гость, при этом его голос выдал не жажду крови, а усталость. Усталость от пройденного пути, битв и сражений, от ожиданий и разочарований. Аль'гор отметил это – и понял, что перед ним не просто очередной убийца, а орок с опытом и грузом прошлого, давящим на плечи.

– О нет, – мягко улыбнулся он. – Мы ведь не какие-то кор'ханы. И даже не трав'таки. Мы лед'гары, решаем словами то, что другим приходится доказывать клинком.

Эти слова прозвучали как вызов – и как спасение. Баг'ран задумался. Он явно не ожидал такого поворота.

– Признаю, ты удивил меня, – тихо проговорил он. – Так в чем же состоит следующее испытание?

Аль'гор склонил голову, изучая гостя:

– Простое условие. Останься. Отдохни. Завтра мы поговорим вновь, и ты расскажешь свою историю. С самого начала. От рождения снег'хана до этого самого момента.

Предложение звучало щедро. Даже слишком. Однако Баг'ран колебался. Его лицо выдавало внутреннюю борьбу.

– Ты ведь знаешь, что я не твой подчиненный, – наконец заговорил он. – Не часть твоего клана. Почему я должен остаться?

Аль'гор взглянул на него внимательно, голос стал холоднее:

– Так вот какой барьер встал, между нами… И ты не примешь руку, протянутую без угрозы?

Он понимал, что рискует. Один неверный шаг – и Баг'ран уйдет, растворившись в снегах. Его нельзя было удержать силой. Но можно было попробовать уговорить словом.

– Ты ведь простой руб'гар. И, как мне известно, твой нынешний статус в клане… далек от почетного. Прах'зары, которые ты допустил, оставили след. Но что, если я предложу способ изменить это?

Баг'ран усмехнулся – горько и безрадостно.

– Прах'зар не смыть даже кровью. Они часть меня. Навсегда.

– Знаю, – кивнул Аль'гор. – Но можно начать с чистого листа. Здесь. В этой крепости. Ни один орок больше не посмеет упомянуть твое прошлое.

На лице воина мелькнула надежда, но тут же погасла.

– Возможно, ты можешь менять судьбы, можешь переписывать чужие истории и даровать звания, – произнес он медленно. – Но я там, где сам захотел остаться. Мое место – мое решение.

Аль'гор вздохнул. Ставка на гордость не сыграла. Этот воин был другим. Более глубоким и независимым. Его нельзя было купить обещаниями. Только постараться понять и нащупать иную слабость.

– Уважаю твою позицию, – тихо сказал он. – Но останься хотя бы на ночь. Подумай. Назови награду сам. Любую.

Он сделал паузу. Затем произнес с видимой небрежностью, но внимательно следя за реакцией:

– Я слышал, твоя дух'тар снова ждет мал'горна…

Баг'ран дернулся. Глаза сузились.

– И твой старший мал'хан уже готов выбрать путь. Ведь каждый кров'гар мечтает, чтобы потомок ступил дальше, чем он сам. Не ради себя – так ради будущего своего рода.

Повисла тишина. Аль'гор смотрел в ледяные глаза напротив, а в них бушевала буря сомнений.

Слова ударили в самое сердце. На лице Баг'рана отразилась новая палитра эмоций: гордость за свой род'тар, скрытая под тяжестью тревог и страха за будущее потомков. Аль'гор внутренне торжествовал – он нашел слабое место. Но торопиться было нельзя.

Металл еще не раскален до нужной температуры. Ковать рано.

Выдержав паузу – ровно столько, сколько нужно, чтобы дать собеседнику осмыслить сказанное, – Аль'гор вновь взял слово. Теперь он чувствовал: нити разговора в его руках, он задает ритм, направляя диалог в нужное русло.

– Решение требует времени, – заговорил он с пониманием в голосе. – Но пока мы его ищем, позволь обратиться к древней традиции трав'таков, с которой, как я слышал, ты знаком не понаслышке. Не откажи в чести испить мировую. Пусть это станет точкой в нашем сегодняшнем недопонимании.

Не дожидаясь ответа, он обратился к дел'зару, все это время стоявшему в тени:

– Принеси две стопки древесного пламени. Пусть древний обряд примирения будет соблюден как подобает.

Дел'зар с молчаливым поклоном исчез за дверью. Аль'гор знал – напиток будет подан в считанные минуты. Оставалось лишь чем-то заполнить паузу, не дав Баг'рану снова замкнуться.

– Скажи, легендарный воин, – произнес он, позволив себе легкую, располагающую улыбку, – к какой из воинских философий великих мыслителей ты склоняешься? Тебе ближе дорога ярости, или ты предпочитаешь более созерцательные доктрины вроде тропы леса и ручья воды?

Баг'ран вышел из раздумий. Вопрос был ему близок – путь был пройден, ответы давно найдены. Его голос звучал четко и спокойно, словно опора, давно выкованная из стали и воли.

– Я иду путем боли. Остальные тропы мне чужды.

Аль'гор удивленно приподнял бровь.

– Путь боли? Не могу сказать, что хорошо его знаю. В юн'наре я, как и многие, следовал по дорогой ярости – как нас учили на юге. Где ты освоил столь редкое направление?

– Оно редкое лишь здесь, на северной границе, – ответил Баг'ран, и в его голосе впервые скользнуло тепло. – У нас, в Даль'море, его знают хорошо. Это не просто техника. Это способ жить.

В этот момент дверь бесшумно отворилась, и в комнату вошел запыхавшийся дел'зар. В руках он держал поднос с двумя тяжелыми стопками, наполненными полупрозрачным желтоватым веществом, искрящимся в свете факелов. Дел'зар молча поставил одну перед Аль'гором, затем, приблизившись к гостю, протянул вторую.

Баг'ран посмотрел на сосуд, наблюдая, как в его глубине переливаются цвета. Он взял стопку. Рука была спокойной, движения – уверенными. Решение уже созрело.

– За мир, – произнес Аль'гор устало, но с ноткой облегчения. Он залпом влил жидкость в рот. Теплый огонь разлился по венам, прогоняя напряжение, и клан'гар позволил себе улыбнуться шире, чем обычно.

К его удовлетворению, Баг'ран не медлил. Он поднял стопку и повторил жест. Это было не просто подражание – это был жест принятия. Долгий, напряженный разговор завершился на ноте примирения.

Неплохой итог, подумал Аль'гор, наблюдая, как гость, слегка кивнув, разворачивается к выходу. Дел'зар сопровождал его в молчании, соблюдая уважительную дистанцию.

Клан'гар отставил пустую стопку в сторону. Огонь напитка согревал не только тело – он растопил напряжение, проник в самое сердце. Это была одна из самых трудных встреч за последнее время, но цель того стоила.

Он глубоко вдохнул, позволяя себе на мгновение расслабиться. Глаза скользили по огненным бликам на стенах, и в голове уже выстраивались планы на завтрашнюю беседу.

Связь установлена. И пусть она еще хрупка, однако ее можно укрепить. Возможно, с Баг'раном я смогу решить куда больше проблем, нежели выполнить одно особенное поручение…