Великий Трезвенник

4

Придя домой, я не сразу смог выкинуть эту странную встречу из головы. Не знаю почему. Та девушка… Мне хотелось думать о ней, снова и снова прокручивать в голове наш нелепый диалог, стараясь выхватить некий скрытый подтекст, дорисовывать некоторые моменты в свою пользу, мечтать о том, чего никогда не будет и упиваться муками внезапно возникшей неразделённой любви. Наверное, я просто дурак. А, может, просто пьян.

Бросив рюкзак на диван в спальне, взял со стола поллитровую бутылочку из-под минералки, открутил крышечку, наполнил её содержимым и вылил в мутную кружку, которую я забыл помыть после пива. Затем достал из рюкзака сок, сигареты и отправился на кухню, где наполнил кружку водой и апельсиновым напитком в строгом соотношении один к одному, зашторил окно и закурил, лениво пуская кольца, запрокинув голову.

Казалось бы, совершенно ничего особенного – встреча, как встреча, но что-то глубоко внутри меня за эти несколько минут под проливным дождём прицепилось к ней и упорно не хотело отпускать. И ещё эти слёзы… Как же они блестели! Я поймал себя на мысли, что хотел быть небезучастным в судьбе этого человека и сам себе ухмыльнулся, понимая всю абсурдность хода собственных мыслей, но тем ни менее думать об этом было приятно.

Достав из ящика стола бумагу с каким-то жирным пятном и ручку с изжёванным колпачком, решил запечатлеть возникшие образы.

///

«…Она стояла под проливным дождём. Одна. И смотрела вверх. Дождь шёл, не переставая, и девушка видела, как с чёрной толщи неба, словно из неоткуда, падали отдельные его капли. Множество капель. Они попадали ей на лицо и, смешиваясь со слезами, стекали по щекам, цепляя алые губы. Слипшиеся каштановые волосы свисали плетями, а глаза напоминали осколки битого стекла на солнце. Девушка вытащила язык и несколько капель осеннего дождя попали ей в рот. Она поморщилась, почувствовав пронзительный металлический привкус сырости, напомнивший почему-то ей о детстве…»

Это какой-то позор.

Злобно смяв листок, с облечением бросил его в раковину в компанию немытых тарелок – там этому самое место, и сделал внушительный глоток спиртного, словно поставив точку в этом нелепом творческом порыве.

Тишина упорно плела в голове кружева из разных мыслей. Романтика быстро сменилась на раздражительность, и я раз за разом прикладывался к кружке чаще, чем обычно себе позволял, стараясь выселить эти любовные ведения у себя из головы, предваряя свое привычное беззаботное состояние.

Смерть, как захотелось музыки.

Я вернулся в комнату. Усилитель прятался за диваном. Перевалившись брюхом через спинку, вставил штекер в телефон, слегка крутанул верньер на панели и поставил первую попавшуюся песню из списка «рекомендованных». Не знаю, как работают эти стриминговые платформы, но каждый раз трек попадает под настроение. Кивая в такт музыке с прямой бочкой и зацикленным припевом из трёх слов, приговорил остатки напитка и почувствовал, что всё вернулось в своё привычное русло. Я уже не задумывался о том, что случилось полчаса назад. Любовь всей жизни исчезла так же резко, как и возникла, правда, оставив после себя липкое чувство чего-то нехорошего. Но драйвовая музыка уверенно гнала застоявшуюся кровь по моим венам, гулкие басы сокращали мышцы и, отбросив все мысли, я решил отключить голову и не строить из себя ни хозяина, ни писателя ни ещё кого бы то ни было, а просто напиться.

Тусовка была в самом разгаре. Битый час играла одна и таже песня, которую трезвый и слушать бы не стал, а я то пафосно ходил по квартире, то стоял в библиотеке, упиваясь тщеславием, то сидел на диване в семейных трусах – мне вдруг стало очень жарко, и обязательно всё с кружкой в руках. Но отчаянный стук в дверь застал меня курящим в туалете.

– Ну, задолбали в натуре, – процедил я, нервно сделал пару затяжек дабы не переводить добро, бросил окурок в унитаз и нажал на смыв.

Напялив кое-как штаны и мятую футболку, вышел в коридор даже не удосужившись сделать музыку тише. Вариантов, кого же это могло принести в такой час немного: это либо бабушки захотели меня чем-то подхарчить в обмен на помощь, либо соседка Жанна в очередной раз впала в истерику по какой-либо мелочи и начала дергать всех своим сумасшествием. Или кто-то, наконец, вызвал нарколожку, чтобы меня изолировали от нормальных людей.

Я отворил. За дверью стоял Тимур, как всегда, со своей приторной, дружелюбной улыбочкой. Аккуратная чёрная борода торчит колом, удлиняя и подчеркивая подбородок, делая человека брутальнее, чем он есть. Идеально подстриженные волосы уложены назад какими-то гелем, который слегка отсверкивал на тусклом свете полуживой подъездной лампочки, а неприятно-сладковатый запах парфюма, как чума распространившийся по всему помещению с его появлением, отлично подходил лицемерной натуре дорогого соседа.

Он протянул руку первым, я ответил.

– Здоров, Тимур.

– Слушай, сосед, – начал он, да так тихо, что мне пришлось вслушиваться в каждое слово. – Убавь музыку, пожалуйста, мы малого только уложили с горем по полам, если щас проснётся – бегать пол ночи будет. Я думаю, что тебе это тоже не надо, – он широко улыбнулся.

– Да о чём речь, друг, – с вызовом ответил я, как бы показывая, что вышло недоразумение. – Всё будет в лучшем виде, не парься.

– Спасибо, – он покивал головой. – А я боялся ты не откроешь.

– Мог, мог. Но тебе повезло.

Мы снова пожали руки, и я закрыл дверь на щеколду.

– Ага, щас, пошёл ты в жопу, козёл, – с усмешкой сказал я, вернулся в комнату и сделал пару смачных глотков, словно ему назло.

Музыку никто, конечно, убавлять не собирался. А рассуждал я по следующей простой логике: их шалтай-болтай мне по ночам спать не дает, да и днём от него покоя не дождешься, теперь пришла моя очередь отыграться. Пусть помучаются. До одиннадцати часов я имею полное право в собственном доме хоть на голове ходить, и никто ничего мне не сделает. Конечно, как-то криво выходит, что я воюю с всего-навсего ребёнком, но кого волнует? Хотя справедливости ради стоит отметить, что настроение после визита куда-то пропало, но делать звук тише я решительно отказывался, а просто сидел на диване, смотря в одну точку, провалившись куда-то внутрь себя.

Так прошло минут десять. Может больше. Из оцепенения меня вывел новый стук в дверь, но уже значительно мягче, хоть я и не предал этому значения. Я, наконец, убавил громкость, вышел в прихожую и уже собирался поведать Тимуру длинную легенду о том, как я мужественно полз к сабвуферу, но в силу обстоятельств так и не смог до него добраться вовремя.

Однако, открыв дверь, я увидел не сетующего соседа, а нечто совсем иное – её. Очаровательные каштановые волосы окончательно слиплись на щеках и шее, губы подрагивали и заимели синеватый оттенок, Футболка промокла насквозь и неприлично пошло прилипла к некоторым известным местам. Худые почти белые, как снег, руки держат тоненькую куртку, в которую неуклюже укутана бутылка пива, которую дал я. Судя по всему её даже не открывали. Глаза, покрасневшие от бесконечных слёз, стыдливо прячет. Мокрая с ног до головы, хоть выжимай, и, наверняка, промёрзшая до костей.

Обескураженный всей этой ситуацией, я не смог вымолвить ни слова, и видимо, весь спектр эмоций проступил на моем удивлённом лице, поэтому она заговорила первой, запинаясь от холода и волнения:

– Привет…, – поздоровалась девушка, внезапно посмотрев прямо на меня своими большими выразительными глазами с чёрными подтёками от туши.

– Вечер добрый, – машинально ответил я, как обычно здороваюсь со знакомыми бабушками, продолжая изучать её с ног до головы.

Неловкое молчание.

Она мялась с ноги на ногу, левой рукой вцепившись в край мокрой куртки. Её промокшие белые кеды смешно хлюпали от влаги.

– Ты вроде как звал…

– Я? Когда? – и на всякий случай еще уточнил: – Куда?

Она неожиданно громко закашлялась.

– Возле магазина же, – её голос был очень слаб. – Забыл?

– Что? Да-да! Я просто это…, – речевой аппарат словно парализовало. Я махал руками, указывая в дом с потрохами выдавая своё удивление и волнение. В голове не осталось и следа алкоголя, я протрезвел в одно мгновение, но теперь, видя перед собой эту девушку, я пьянел, глядя на её мокрые волосы и карие глаза, полные грусти и усталости.

Она снова закашлялась, засопела и я тут же взял себя в руки.

– Конечно, давай, заходи, – я отошёл в сторону, приглашая её внутрь, – а то простудишься, если не уже. Чувствуй себя как дома. У меня роскошно.

Она вежливо улыбнулась.

5

Мокрая одежда сушилась на дверях и батареях, а мы как-то уж совсем неловко расположились на кухне. Девушка с ногами забралась на стул, который предательски поскрипывал, и обхватила тонкими ручками худые колени, чтобы скрыть время от времени пробегающий по телу озноб. От лекарств она категорически отказалась, как, собственно, и от горячего чая с лимоном. Повезло, что в доме почти не было ни того, ни другого.

Но вот с алкоголем капризничать не стала. Я любезно разлил купленное сегодня пиво по кружкам и пытался разбавить неловкое молчание нехитрыми вопросами, на которые моя гостья с полотенцем на голове, в моих же растянутой майке и длинных шортах, отвечала исключительно односложно и без особого энтузиазма. Ко всему прочему я так же предложил ей свои носки, от которых дама с заметной брезгливостью отказалась. Тоже мне…

Она неуверенно лакала хмельное небольшими порциями и осторожно, будто боялась, что я замечу, с опаской, как кошка, только что принесённая в дом с улицы, изучала обстановку квартиры, да и вообще выглядела зажато, скованно и стеснённо – было видно, что ей неловко находиться здесь. Девушку звали Алиса – это единственное, что мне удалось выудить из этой партизанки. Между прочим, моё любимое имя, и осмелюсь предположить, что из-за большой любви к одноимённому легендарному рок-ансамблю, чьи виниловые пластинки до сих пор лежат где-то в сарае.

– Хоть немного согрелась? – спросил я, садясь напротив, закончив все немудрённые приготовления для комфорта и относительного уюта гостьи.

Она не смотрела на меня прямо, предпочитая разглядывать вещи и предметы мебели. Её холодные, как будто безжизненные глаза хаотично смотрели по сторонам, губы подрагивали, она их то и дело нервно прикусывала, а небольшое кольцо в левой ноздре забавно двигалось, когда она шмыгала носом из-за появившегося насморка. Неестественно белые руки с небольшой непонятной татуировкой на среднем пальце, плавно переходящей на кисть в виде какого-то замысловатого узора, постоянно жали кнопку питания на стареньком смартфоне, словно ожидая от кого-то важной весточки.

– Да, спасибо…, – она поставила кружку и взялась обеими руками за широкую трубу отопления слева от себя. – Тепло тут у вас.

Она вяло улыбнулась, и я немного приободрился, посчитав, что это неплохой момент, чтобы выведать у неё какие-нибудь подробности.

– Расскажешь, что у тебя всё-таки случилось? – как можно более буднично и максимально спокойно спросил я, спешно поднося кружку ко рту, пытаясь не выдать своё волнение, которое накатывало на меня словно прибой, то отступая, больно оголяя нервы, то настигая снова.

За компанию я тоже пил пиво. Понижение градуса, как всегда губительно повлияло на восприятие реальности: меня разморило, перед глазами потихоньку плыло, а тело медленно тяжелело, наливаясь свинцом.

– Интересно, – с едва заметным раздражением сказала Алиса и вытащила из пачки сигарету, но зажечь пока не решалась. Судя по всему, мои вопросы были для неё неприятны. – С чего ты решил, что у меня что-то случилось?

– Да ни с чего, – примирительно ответил я, – просто почему-то есть такое чувство. Только и всего. В принципе, хорошая погода погулять по улице, а потом прийти домой к незнакомцу. Согласись со мной? – Добавил я и улыбнулся одной из самых добрых своих улыбок, имеющихся в наличии.

Девушка меня передразнила, и кривляние вышло настолько мило, что меня это тотчас подкупило, а в животе поселились бабочки.

– А может я от парня убежала, – она допила пиво и хитро заулыбалась, да и вообще стала выглядеть немного бодрее. – Мы с ним сильно разругались и сейчас он наверняка бегает по всему району, злой, ищет меня и изобьет любого, кого увидит рядом со своей девушкой. – Она с прищуром посмотрела на меня и прикусила большой палец правой руки. – Что, страшно?

Я снисходительно ухмыльнулся и вновь наполнил кружки.

– А должно быть? – с шутейным вызовом ответил я. – Откуда ему знать, что ты здесь? А даже если и знает, то преимущество всё равно на моей стороне, – я показательно отпил прямо из бутылки, – потому что я пьян.

– Может, я ему эсэмэску написала, где нахожусь? – Алиса уже буквально чуть ли не ела свой палец, войдя во вкус собственной провокации.

– Да пусть приходит, – спокойно ответил я, откинувшись на спинку стула. – Кто сказал, что мы ему откроем? Пусть стучит до усёру. Жанна с ним быстро разберётся. Она такое хамство прощать не привыкла.

– Что ещё за Жанна? – удивлённо спросила девушка и поддалась вперед.

– Соседка. Очень нервная. Любит тишину и не любит чужих. Так что твой воображаемый бойфренд не подходит по всем пунктам. Храни его бог.

Мы синхронно засмеялись, и я почувствовал, что обстановка понемногу разряжается, но звук уведомления её телефона заставил меня слегка напрячься. Она перестала смеяться, схватила мобильник и тут же разочарованно чуть ли не кинула его обратно на стол.

– Да не ищет меня никто, успокойся…, – тихо сказала она, заметив моё напряжение, и сняла полотенце с головы. – Наверное, в этом и проблема…

Мы вернулись к тому, с чего начали. Алиса ушла куда-то внутрь себя, положив голову на колени, снова была зажатой и скованной, словно всеми силами стремясь огородиться или спрятаться от чего-то. Или кого-то…

Несколько минут мы просидели в полной тишине. От волнения я начал налегать на пиво, когда девушка вдруг подала признаки жизни.

– А ты, кстати, не такой уж и незнакомец…

Пиво потихоньку заканчивалось, и я посчитал, что это тот самый момент, когда есть причина выпить чего покрепче. По крайней мере мне, предоставив Алисе самой наслаждаться остатками пенного. Одну полторашку для себя, конечно, припрятал в шкафу на завтра, но об этом ей знать было далеко не обязательно. Пошатываясь, я подошёл к холодильнику и достал всё необходимое. Девушка подозрительно посмотрела на меня, но промолчала.

Оставшееся пиво я вылил в кружку гостье, после чего смял пустую тару, аккуратно бросил её на пол возле раковины и начал наводить свой коктейль.

– Что ты пьешь? – с неподдельным интересом спросила Алиса.

– А, это… Просто водка, – быстро сообразил я.

– У тебя водка из-под минералки, а наливаешь ты её через крышечку? – недоверчиво спросила она, внимательно наблюдая за моими манипуляциями.

– Ну, а что здесь необычного? Просто так надо. – С улыбкой ответил я.

Девушка задумалась.

– Я тоже хочу.

– А тебе нельзя.

– Это ещё почему?

Я аккуратно налил жидкость и неспеша поднёс крышечку к её носу. Алиса посмотрела на меня изучающе, затем осторожно понюхала содержимое, встрепенулась и убрала лицо будто от огня, прикрыв дыхательные пути рукой.

– Фу, – поморщилась она и потёрла нос указательным пальцем. – Ты уверен, что это вообще водка? Мне кажется, тебя кто-то обманул.

В ответ я только улыбнулся.

– Никого обмана нет, самый чистый продукт какой только можно найти в нашей деревне, – я добавил сок и воду в правильном соотношении. – Котелясик «Ель Дьябло» называется, ага. Между прочим, я придумал.

– Зарегистрируй, как торговую марку, – засмеялась Алиса.

Закурили.

Стрелки стареньких часов медленно перевалили за полночь, а мы всё ещё сидели на кухне, но я так и не приблизился к тому, чтобы заставить её рассказать о том, что случилось или узнать о ней хоть что-нибудь.

– Значит, ты меня видишь не впервые…, – снова решил зайти я издалека.

Собеседница допила пиво и указала тоненьким пальцем на мою кружку.

– Дай попробовать.

Алиса сложила ладони вместе, положила на них подбородок и томно посмотрела на меня, как удав на наивного кролика. Я протянул ей кружку. Она пригубила буквально на язык и одобрительно покивала головой.

– А, что неплохо, – и девушка сделала ещё один глоток, но уже смелее.

– Ты смотри поаккуратнее, с этим напитком здоровье иметь надо.

Алиса жестом показала мне, что всё «окей» и она не вчера родилась и знает, с чем имеет дело, а я тем временем всё крутил свою шарманку.

– Следила за мной, получается…

– Ой, – Алиса махнула рукой и слегка закатила глаза, – не льсти себе. Ну, кому надо за тобой следить? Когда человек каждый день в одно и тоже время идёт в один и тот же магазин – это трудно не заметить. Просто ты ходишь в «Бригантину», а я в ларёк, что напротив. – Алиса загадочно посмотрела по сторонам, словно выискивая не подслушивает ли нас кто, подалась вперед, скрестив руки и тихо сказала: – Хозяйка этого ларька шепнула, что ты раньше постоянно к ней ходил, а потом почему-то перестал… Она ТАК из-за этого расстроилась и ТАК не со зла о тебе всего наговорила…

Я поморщился и забрал кружку у Алисы. Внезапно возникшая злоба отлично легла на опьяневший мозг и меня прорвало неожиданной тирадой.

– Вот овца в натуре эта теть Анджела, – я ударил ладонью по столу чем напугал девушку. – До чего же мерзкий человек? Нахера так делать я вообще не понимаю. И лязгает, и лязгает своим языком: кто, когда, чего и с кем? – слова Алисы раззадорили меня не на шутку. – Она мне столько вымышленных долгов нарисовала, что думал последние трусы отдавать придется, кобыла. Наговорила она там обо мне… Я о ней наговорю! И ещё удивляется почему в её богадельню никто не ходит. Да дерьмо, потому что. Нахрен теть Анджелу.

Алиса с открытым ртом выслушала мой монолог, подождала пока я выпью, успокоюсь и, усмехнувшись, сказала с тяжёлым вздохом:

– Да, мама такая…

Эти слова прозвучали, как гром среди ясного неба. Возникло острое желание провалиться на месте. У меня округлились глаза, сердце забилось чаще и показалось, что на время я вовсе перестал дышать.

– Мама? Серьезно?

Она ещё раз тяжело вздохнула и с грустью кивнула.

– Прости, пожалуйста, как-то неловко получилось. Просто, я не знал и…

– Не страшно, – ответила девушка, не дав мне закончить. Кружка со спиртным в наших руках стала чем-то вроде переходящего приза или карточкой в какой-нибудь настольной игре, имея которую герой может говорить. – Да и всё что ты сказал правда, весь район её недолюбливает. И это ты ещё не знаешь, что у нас дома бывает… Собственно, поэтому я и здесь. – Она сделала внушительный глоток, слегка поперхнулась, вытерла губы и мрачно посмотрела на меня исподлобья. – Ну, вот, узнал, что хотел?

Ситуационная картина потихоньку начала вырисовываться, правда не с совсем удачного ракурса. По глазам девушки было понятно, что совладать с «эль Дьябло» она не в силах и организм пьянел быстрее, чем она привыкла.

– Ну, – начал что-то мычать я, пытаясь хоть как-то ответить.

– Я вообще не хочу говорить об этом, понимаешь? – резко и грубо прервала меня Алиса. Но тем и лучше – я понятия не имел, что ей сказать.

– Эм… Да, понимаю.

Воцарилось молчание. В доме тишина, слышно лишь только, как идёт дождь. Каждый смотрел в какую-то свою сторону. Алиса снова расклеилась и смотрела куда-то в одну точку, погружённая в свои мысли, а я гордо пьяно-обиженный хмурился, скрестив руки на груди, за то, что не оценили мою самаритянскую попытку оказания психологической помощи. И как только тёть Анджела умудряется всё испортить? За всё время, что я простоял с бутылкой пива возле прилавка, я ни разу не видел её дочь. Мало того, она умудрилась об этом ни разу даже не заикнуться, что для неё просто удивительно.

Через какое-то время Алиса вышла из оцепенения, допила остатки коктейля, шумно выдохнула и поднялась из-за стола со словами:

– Мне пора идти.

У меня всё похолодело в груди. Я поднялся следом за ней.

– Стой, стой, стой, – залепетал я уже заплетающимся языком. – Как идти? Куда? – я попытался взять её за руку, но она как-то ловко юркнула и двинулась по прихожей, по пути снимая с дверей верхнюю одежду. – Ты же вроде ушла из дома. Осень ведь за окном, все дела. Холод страшный.

– Так-то оно так, но… Возвращаться всё равно приходится. И здесь оставаться как-то неправильно, всё-таки я тебя не знаю, да и разговор зашёл… не в ту дверь. – Она грустно улыбнулась, остановилась возле комнаты, где сушились её вещи и посмотрела на меня как-то участливо, что расстроило меня окончательно. – Но спасибо, что пустил, это приятно…

Алиса скрылась в комнате, а я остался стоять на кухне уже в который раз за этот день в каком-то тупом оцепенении, поспешно соображая, что делать. Отпускать её нельзя было ни при каких обстоятельствах.

Через несколько минут я зашёл за ней. Она стояла спиной ко мне, на белом теле контрастировал чёрный лифчик. Растрёпанные волосы свисали чуть ли не до поясницы, и готов поклясться я слышал их приятный запах.

Я засмотрелся, но взял себя в руки.

– Одежда ещё даже не высохла. Выйдешь на улицу, заболеешь и крякнешь.

Она попыталась надеть свою майку, но не смогла и смущённо обернулась ко мне. Я демонстративно скрылся за дверью и вещал уже оттуда.

– Мне бы не хотелось, чтобы ты сейчас уходила. – По характерному гулу батареи я понял, что она повесила майку обратно, слегка приободрился и усилил напор. – Надо хотя бы дождаться пока вещи просохнут. У меня нет уверенности, что ты домой пойдешь, а отпускать тебя скитаться не пойми где, да ещё и по такой погоде как-то совсем не в моём стиле. И ещё обещаю не задавать вопросов на тему, которую нельзя поднимать. Оставайся, а?

– Решил прибегнуть к манипуляциям? – тихо донеслось из комнаты.

Я не сразу понял, как расценивать это едкое замечание.

– Это манипуляция во благо.

Она вышла в моей растянутой майке и с телефоном в руке.

– Во благо, говоришь? – она внимательно посмотрела мне в глаза, словно пытаясь найти в них ответы на все свои вопросы. – Тебе-то это зачем?

Я старался не отводить взгляд от её глаз, запнулся и немного помедлив, сказал, неожиданно подначиваемый какими-то абсурдно-пьяными посылами.

– Просто хочу, чтобы ты осталась здесь со мной.

Около десяти секунд мы смотрели в упор друг на друга, не говоря ни слова. Затем она ребячески подёргала меня за руку, улыбнулась и спросила:

– У нас «эль Дьябло» остался? Одежда действительно мокрая.