Три короткие истории из жизни сыщиков (сборник)
Артур Конан Дойл

1 2 3 4 5 ... 7 >>
Три короткие истории из жизни сыщиков (сборник)
Артур Конан Дойл

Томас У. Хэнши

Чарльз Диккенс

Мэри Э. Хэнши

Уильям Уилки Коллинз

Евгения Рыбакова

Великие сыщики и великие мошенники
К гениальному сыщику Шерлоку Холмсу обращается за помощью девушка по имени Мэри Морстен. Девушка и ее братья – наследники завидного состояния, клада. Но однажды сокровища исчезают… («Знак четырех»). Неопытному детективу предстоит нелегкая задача: найти похитителя каких-то 200 фунтов. События начинают разворачиваться совершенно неожиданным путем… («Попался, который кусался»).

Также в сборник вошли рассказы «Страшная веревка» Томаса и Мэри Хэнши и «Три короткие истории из жизни сыщиков» Чарльза Диккенса.

Три короткие истории из жизни сыщиков (сборник)

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», издание на русском языке, 2018

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2018

Преображение сыщика

На самом деле историй в этой книге не три, а гораздо больше. И ее название – всего лишь эхо небольшого рассказа Чарльза Диккенса, написанного в 1850 году. Звезда литературы викторианской эпохи, в чьих книгах есть все: увлекательный сюжет, яркие герои, интриги, любовь, житейские драмы и преступления, а главное – обостренное чувство времени, Диккенс неспроста обратился к образу сыщика. На то были веские причины.

В конце XVIII – начале XIX столетия этот персонаж – и в жизни, и в литературе – выглядел, мягко говоря, неважно. Выходец из социальных низов, ищейка, доносчик, шпион, мелкий мздоимец и зачастую шантажист, раболепно прислуживающий сильным мира сего, – вот его примерный портрет. Однако уже к середине XIX века кое-что изменилось: одна за другой страны Западной Европы создавали сыскные подразделения полиции, одновременно возникали первые частные детективные агентства.

Не последнюю роль в преображении фигуры сыщика в общественном мнении сыграли два выдающихся человека – Франсуа Видок и Алан Пинкертон. Видок – уголовный преступник и дуэлянт, прозванный «королем риска» и «оборотнем», – в 1810 году предложил свои услуги французскому правительству, мотивируя это тем, что только настоящий преступник способен одолеть преступника. Он стал первым главой французской «Сюрте» – управления национальной безопасности, а в 1833 году организовал первое в мире частное «Бюро расследований». Франсуа Видок по праву считается «отцом» профессиональных частных детективов. За время его работы в «Сюрте» уголовная преступность во Франции снизилась едва ли не вдвое. Ну, а в 1850 году – как раз тогда, когда Диккенс писал свои «Три короткие истории», – в США сыщик и разведчик Алан Пинкертон создал «Национальное детективное агентство Пинкертона» с его легендарным девизом – «Мы никогда не спим».

С тех пор детектив, наделенный незаурядным интеллектом, проницательностью и уникальным знанием жизни, стал не только почтенной фигурой, но и героем великого множества литературных произведений. В конце концов, всякое расследование, в особенности успешное, – это завершенный сюжет, полный тайн, опасностей, случайных прозрений и игры ума.

В этом томе серии мы представляем четырех авторов, и у каждого из них особый взгляд на роль детектива-расследователя.

Повесть Артура Конан Дойла «Знак четырех» (1890), как и другие его рассказы, где главным героем неизменно становится гениальный Шерлок Холмс, создана «между делом» – писатель был занят романом «Белый отряд» и неохотно откликнулся на просьбу американского издателя как можно быстрее написать эту повесть для британского издания журнала «Lippincott’s Monthly». Сегодня «Знак четырех» – классика мировой детективной литературы, ее «золотой фонд», часть мифа, которым окружено имя великого сыщика.

Уилки Коллинз, автор знаменитых романов «Лунный камень» и «Женщина в белом», опубликовал новеллу «Попался, который кусался» в 1858 году. Читатель получил несложную, но изящно построенную детективную историю, в которой нет «закрученного» сюжета и многоходовых интриг, зато неуклюжесть неопытного сыщика придает сюжету почти водевильную окраску. Казалось бы – похищено каких-то 200 фунтов, а какой накал страстей!

Томас Хэнши, писатель и актер, – уроженец Нью-Йорка. В начале ХХ века в англоязычном мире широкой известностью пользовался цикл его романов и рассказов о блестящем лондонском детективе Гамильтоне Клике, прозванном «человеком с тысячью лиц», поскольку одним из основных методов его работы было изменение собственной внешности. Ряд произведений Томаса Хэнши о лондонском сыщике написан в сотрудничестве с женой Мэри, а всего на счету супругов – более 150 детективных романов и рассказов. И «Страшная веревка» – один из лучших.

Ну а Диккенс… Великий мастер может позволить себе иронию даже тогда, когда речь идет об очень серьезных вещах. К тому же ирония эта особого свойства – чисто английская, и разглядеть ее не так-то просто.

Детектив тем и хорош, что таинственные происшествия и загадки рано или поздно раскрываются, столкновения справедливости с беззаконием завершаются бесспорной победой справедливости и за всем этим стоит фигура сыщика – будь он профессионал, частный расследователь или любитель, вынужденный исследовать необыкновенное происшествие в силу острой необходимости. Именно этого «трехликого» героя вознес на пьедестал XIX век, и с тех пор он не покидает страницы книг, а также кино– и телеэкраны по всему миру.

    А. Климов

Артур Конан Дойл. Знак четырех

Глава первая Наука делать выводы

Шерлок Холмс взял с каминной полки пузырек, вытащил из аккуратного сафьянового чехла шприц, длинными белыми нервными пальцами приладил тонкую иглу и закатил рукав на левой руке. Какое-то время он задумчиво смотрел на свое мускулистое предплечье, густо покрытое крохотными следами от прежних уколов, потом ввел иглу в вену, надавил на маленький поршень и с долгим удовлетворенным вздохом откинулся на спинку бархатного кресла.

Уже много месяцев три раза в день я был свидетелем этого действа, даже привык, но ни в коем случае не смирился. Напротив, пагубная привычка моего друга раздражала меня все больше и больше, мысль о том, что мне не хватает решительности протестовать, не давала мне спать спокойно. Сколько раз я обещал себе поговорить с Холмсом начистоту, но что-то в его характере, какая-то особенная бесстрастность, невозмутимость, делала его человеком, в обращении с которым ни о каких вольностях не могло быть и речи. Его огромный талант, безупречные манеры и прочие многочисленные достоинства, с которыми я был знаком не понаслышке, заставляли меня чувствовать неуверенность в себе и отбивали охоту вступать с ним в спор.

Не знаю, что подействовало на меня в то утро, то ли лишний бокал бургундского за завтраком, то ли приступ отчаяния, но я вдруг почувствовал, что больше не могу сдерживаться.

– Сегодня у вас что? – спросил я. – Морфий или кокаин?

Холмс оторвался от старой, набранной готическим шрифтом книги и вяло поднял на меня глаза.

– Кокаин, – сказал он. – Семипроцентный… раствор. Не хотите попробовать?

– Благодарю покорно, – резко сказал я. – Мой организм еще не окреп после Афганистана, лишние нагрузки ему ни к чему.

Моя горячность его рассмешила.

– Возможно, вы и правы, Ватсон, – улыбнулся Холмс. – Наверное, вещество это имеет пагубное физическое воздействие. Однако при этом происходит такая мощная стимуляция и очищение мозга, что побочные эффекты можно не принимать во внимание.

– Но подумайте только, – вскипел я, – какую цену вы за это платите! Может быть, мозг ваш, как вы говорите, и приходит в возбужденное состояние, но в организме-то от этого происходят неестественные, нездоровые процессы, в том числе и усиление обмена веществ, что в конце концов может закончиться постоянным упадком сил. А о том, какая потом наступает реакция, вы забыли? Нет, игра эта не стоит свеч. Ради минутного удовольствия вы рискуете навсегда утратить свой великий дар. Помните, сейчас я говорю не только как друг, но и как врач, который в некотором роде отвечает за ваше здоровье.

Холмс нисколько не обиделся. Наоборот, с видом человека, расположенного к разговору, он соединил кончики пальцев и уперся локтями в ручки кресла.

– От долгого простоя, – сказал он, – мой мозг восстает. Дайте мне загадки, предоставьте работу, найдите самые сложные шифры или самые запутанные головоломки, и я окажусь в своей стихии. Тогда мне больше не понадобятся искусственные стимуляторы. Но скучное размеренное существование я ненавижу. Мой мозг требует работы. Именно поэтому я и выбрал себе такую профессию… Вернее, создал ее, поскольку во всем мире я такой один.

– Единственный на весь мир частный детектив? – удивился я.

– Единственный на весь мир частный детектив-консультант, – уточнил мой друг. – В криминалистике я – последняя и высшая инстанция. Когда Грегсон, Лестрейд или Этелни Джонс заходят в тупик (а это, кстати сказать, их обычное состояние), дело выносится на мой суд. Я, как эксперт, изучаю факты и высказываю мнение специалиста. И за свою помощь я ничего не прошу. В газетах мое имя не гремит. Лучшей наградой для меня служит возможность применить на практике свои своеобразные таланты. Да вы и сами могли видеть, как я работаю, вспомните дело Джефферсона Хоупа.

– Это точно, – поддержал я его. – Никогда в жизни я так не удивлялся, как тогда. Я даже описал эти события в небольшой повести и выпустил ее под несколько странным названием «Этюд в багровых тонах».

Холмс уныло покачал головой.

– Я как-то брал в руки эту брошюру. Если честно, не могу вас похвалить. Дедукция является точной наукой или должна быть таковой, и относиться к ней нужно серьезно, без лишней чувствительности, как это сделали вы. Представьте себе, что кто-то вплел романтическую историю или любовный треугольник в пятый постулат Эвклида. У вас получился примерно такой же результат.

– Но ведь в деле Джефферсона Хоупа действительно присутствовала романтическая история, – запротестовал я. – Я же не мог исказить факты.

– Некоторые факты нужно было опустить, или, по крайней мере, им следовало уделить не так много внимания. Во всем этом деле единственным заслуживающим упоминания пунктом была та любопытная цепочка логических выводов, которая привела меня от следствий к причинам, в результате чего преступление и было раскрыто.

Признаться, меня сильно огорчила эта критика, тем более что повесть-то я написал специально, чтобы сделать Холмсу приятное. Кроме того, его эгоистичная уверенность в том, что каждая строчка моего сочинения должна была быть посвящена исключительно ему и его методу, меня порядком раздражала. За годы, проведенные на Бейкер-стрит, под одной крышей с Шерлоком Холмсом, я не раз замечал, что за взвешенным характером моего друга и его вечной привычкой поучать скрывается тяга к тщеславию. Но я решил все-таки не высказывать эти мысли вслух. С отрешенным видом я стал массировать раненую ногу. Когда-то в нее угодила пуля, выпущенная из афганского джезайла, и, хоть я и не утратил возможности ходить, при каждой перемене погоды рана сильно болела.

– Недавно я стал работать и на континенте, – немного помолчав, сказал Холмс, набивая свою старую вересковую трубку. – На прошлой неделе ко мне за консультацией обратился Франсуа Ле Виллар, который, вы, наверное, слышали, с некоторых пор считается одним из лучших детективов Франции. Он наделен кельтской смекалкой, но ему не хватает практических знаний в очень многих областях, а без этого он не сможет развиваться дальше. Дело касалось одного завещания, и в нем было несколько довольно любопытных особенностей. Я указал Виллару на два похожих случая, происшедших в Риге в 1857 году и в Сент-Луисе в 1871-м, что и подсказало ему верное решение. Вот письмо с благодарностью от него, которое я получил сегодня утром.

Мой друг бросил на стол помятый листок бумаги с иностранными водяными знаками. Я пробежал глазами сие послание, изобилующее восторженными словами, пересыпанное всевозможными «magnifique», «coup-de-ma?tre» и «tour-de-force»[1 - Magnifique», «coup-de-ma?tre», «tour-de-force» – блестяще, мастерский ход, проявление таланта (фр.). (Здесь и далее примеч. пер.)], свидетельствующими о неподдельном восхищении француза.

– Похоже на письмо ученика наставнику, – заметил я.

– О, Виллар переоценивает мою помощь, – отмахнулся Шерлок Холмс. – Он сам достаточно талантлив. У него есть два из трех необходимых идеальному сыщику качеств. Он умеет наблюдать и делать выводы. Единственное, чего ему не хватает, – знания, а это дело наживное. Сейчас он переводит на французский мои работы.

1 2 3 4 5 ... 7 >>