Кровь и сталь. Пепел дома Райт

КРОВЬ И СТАЛЬ

ПЕПЕЛ ДОМА РАЙТ

Глава 1

Утро над Рудниковыми холмами

Запах свежего хлеба разбудил Эдгара раньше света. На кухне уже работали, значит, и весь замок понемногу просыпался.

Он полежал с закрытыми глазами, слушая, как во дворе хлопнула дверь, застучали шаги, а в конюшне коротко фыркнул конь. Потом сквозь щель в льняной занавеске пробился солнечный луч и лёг ему на лицо.

Эдгар потянулся и поморщился. После вчерашней тренировки болели плечи, ныли предплечья. Брор заставлял повторять один и тот же удар, пока деревянный меч не начинал казаться непомерно тяжёлым. Под конец Эдгар почти перестал чувствовать пальцы, но признаться в усталости не захотел.

На ладонях уже были мозоли — жёлтые, грубые, неровные. Он провёл большим пальцем по одной из них и сжал кулак. Боль напоминала о вчерашней работе. Эдгару это нравилось.

Он сел и оглядел свою небольшую комнату. На каменной стене висели старое знамя дома Райт с серебряным молотом на чёрном поле, деревянный щит с потёртой каймой и тренировочные ремни, оставленные на гвозде. Эдгар знал здесь каждую вещь и ни на какую другую комнату свою не променял бы.

На подоконнике стоял глиняный кувшин с полевыми цветами. Мать меняла их почти каждое утро. Она говорила, что в доме должен оставаться запах лета, даже когда за окнами холодно. Эдгар любил возвращаться к этому окну после тренировок.

Деревянный пол был тёплым. Эдгар босиком подошёл к окну.

Во дворе готовились к турниру. Слуги носили корзины, конюхи выводили лошадей, поварёнок тащил ведро с водой обеими руками. Плотники у стены заканчивали трибуны; двое рабочих устанавливали тяжёлую перекладину, проверяя, ровно ли она легла. У дальних ворот стояла телега с железной рудой. С колёс осыпалась тёмная пыль, и мальчишка со щёткой сердито смотрел на следы, оставленные на чистом камне.

Завтра здесь будет полно людей. Приедет король, соберутся лучшие мечники королевства, и Эдгар сам выйдет на арену. Он представил, как трибуны выкрикивают его имя, и невольно выпрямился.

На стене напротив его окна ветер трепал знамя Греев: серая лисица то проступала на серебряном полотнище, то исчезала в складках. Эдгар задержал на нём взгляд.

— Посмотрим ещё, кто кого, — сказал он вполголоса.

Сегодня нужно было тренироваться. Завтра — выигрывать.

В коридоре было людно. Слуги спешили к лестнице и обратно, наверху кто-то тащил сундук, из большого зала доносился стук посуды. Проходя мимо кухни, Эдгар не удержался и заглянул внутрь.

Элли стояла у стола и раскатывала тесто. Рыжие волосы выбились из-под чепца, и она то и дело раздражённо убирала их локтем. Заметив Эдгара, она усмехнулась.

— Глянь-ка, живой! А я уж думала, тебя придётся с кровати холодной водой поднимать.

— Я давно встал.

— До рассвета или после?

— До.

— Ну да, — сказала Элли, взглянув на залитое солнцем окно. — Оно само взошло, пока ты не смотрел.

Эдгар отломил от каравая кусок. Хлеб был горячим, корка обожгла язык, зато отвечать с набитым ртом оказалось необязательно.

— Занят был, — произнёс он наконец.

— Чем же это?

— Готовился.

— К завтрашнему?

Он кивнул и проглотил хлеб.

— Я выиграю первый бой.

— Ну разумеется, — сказала Элли с улыбкой.

— Не веришь?

— Верю, — ответила Элли, вытирая руки о передник. — Только не лезь под удар ради красивой победы.

— Это же турнир, не война!

Элли перестала раскатывать тесто. Улыбка у неё пропала.

— Знаю. Но и на турнирах людей калечат.

Элли снова взялась за скалку. Эдгар не нашёлся, что ответить.

— Ступай, — велела Элли. — Мать тебя ждёт.

Он потянулся за вторым ломтем.

— Злится?

— Пока нет.

— А зачем зовёт?

— Пойдёшь и узнаешь, — сказала Элли, не поднимая головы.

В большом зале накрывали стол. У стены переговаривались гости, на одном из столов стояли дорожные кубки и кувшины с вином. Кюль сидел во главе стола перед чашкой, к которой не притронулся. Рядом Маргерит держала на коленях сложенную ткань. Она рассматривала вышивку, хотя пальцы её давно не двигались.

— Иди сюда, — позвал отец.

Когда Эдгар подошёл, Кюль обхватил его за затылок и притянул ближе. От отцовского камзола пахло кожей, деревом и вином.

— Завтра первый день.

— Я помню.

— Волнуешься?

Эдгар хотел сказать «нет», но посмотрел отцу в глаза и не смог соврать.

— Немного.

— Вот и славно.

— Почему?

— Потому что ты не строишь из себя бесстрашного. Только дураки ничего не боятся.

Эдгар сел рядом.

— Я всё равно выиграю.

— Может быть.

— Ты мне не веришь?

— Верю, что ты будешь драться. А победишь или нет — зависит и от того, слушаешь ли ты Брора. — Кюль взял чашку, но так и не сделал глотка.

Эдгар собирался возразить, но Маргерит положила ему руку на плечо.

— И держи голову холодной, — добавила Маргерит. Она заметила синяк у Эдгара на запястье. — Что с рукой?

— Ничего.

— Покажи.

Она взяла его за запястье и повернула к свету. На коже проступала тёмная полоса.

— Брор опять тебя не пожалел?

— Немного.

— Это ты называешь «немного»?

— Он старался, — сказал Эдгар, и отец коротко рассмеялся.

Маргерит тоже улыбнулась, хотя пальцы её всё ещё осторожно ощупывали синяк.

— Завтра береги себя. И не пытайся на арене доказать то, чего никто от тебя не требует.

— А что тогда доказывать?

— То, что умеешь, — ответил Кюль. — Остальное шелуха.

За столом сидели Олдрик Вейн, несколько рыцарей и гости из других домов. Эдгар хорошо знал Олдрика: тот редко повышал голос, держал спину прямо даже за едой, а когда шутил, по его лицу трудно было понять, говорит он всерьёз или нет.

— К завтрашнему готов? — спросил он, когда Эдгар подошёл.

— Готов.

— Врёшь.

Эдгар рассмеялся. Олдрик тяжело хлопнул его по плечу.

— Волнуешься, я вижу. И правильно. Самоуверенный лезет под меч, а осторожный хотя бы щит успевает поднять.

— А если я всё равно боюсь?

— Значит, будешь внимательнее. Твой отец в молодости ходил с таким видом, будто ему вовсе ничего не страшно.

Кюль даже не обернулся, но отозвался:

— Всё слышу.

На правой руке Олдрика не хватало кончика мизинца. Эдгар не раз замечал это раньше, но сейчас посмотрел на руку внимательнее.

— А это тоже на турнире потерял?

— Нет. По собственной дурости. Решил однажды, что уже всему научился.

— И что случилось?

Олдрик посмотрел в сторону Кюля.

— А случилось то, что твой отец три дня подряд объяснял мне, насколько я был неправ.

— Четыре, — поправил Кюль.

— Вот видишь! — Олдрик указал на него изувеченным пальцем. — До сих пор помнит.

— Ты слишком громко ныл, чтобы забыть, — отозвался Кюль.

За столом засмеялись. Олдрик наклонился к Эдгару, уже без шутки:

— На завтра я тебе одного желаю.

— Победы?

— Вернуться с теми же руками, с какими выйдешь.

Эдгар посмотрел на свои пальцы.

— Вернусь.

— Вот и хорошо.

— Не пугай мальчика, — сказал Кюль.

— А я и не пугаю.

— Пока.

— После турнира сам скажет, стоило ли бояться.

— Тут он прав, — признал Кюль.

Маргерит на секунду посмотрела на Кюля. Эдгар решил заговорить о другом:

— Отец, а у Греев правда сегодня тренировки до вечера?

— Наверняка.

— И Артур будет?

— Будет.

— Тогда я пойду посмотрю!

— Сперва на тебя посмотрит Брор.

Эдгар тяжело вздохнул.

— Я же вчера занимался!

— Значит, сегодня покажешь, чему научился.

Тренировочный двор находился за внутренней стеной. Брор ждал у деревянного навеса и вертел в пальцах старую монету, почти не глядя на неё. Кроме них, во дворе никого не было.

— Я пришёл, — объявил Эдгар.

— Поздно.

— Солнце ещё невысоко.

— Мне без разницы, где там твоё солнце. — Брор спрятал монету. — Хватит разговоров. Начнём.

Эдгар взял деревянный тренировочный меч и встал напротив Брора.

— Сегодня у меня получится лучше.

— Сегодня будешь работать, — сказал Брор, отходя на несколько шагов. — Лучше или хуже — потом увидим. Нападай.

Первый удар Брор отбил без труда. Второй тоже. На третьем Эдгар попробовал обмануть его движением плеча, но сержант встретил удар рукоятью своего меча. Дерево больно ударило Эдгара по пальцам.

— Ещё.

Эдгар снова пошёл в атаку. Брор отбивал удары один за другим. Через несколько минут Эдгар уже тяжело дышал, а Брор, казалось, даже не устал.

— Ты на меч смотришь.

— На тебя!

— Нет. Ты выдаёшь взглядом, куда ударишь. Я знаю это раньше, чем ты замахнёшься.

— А куда смотреть?

— На человека.

Брор ударил Эдгара в плечо. Тот попятился, поднял меч и едва успел отразить следующий удар. Ладонь вспотела, рукоять заскользила в пальцах.

— Не сжимай так рукоять, — велел Брор. — Руку сведёт, и меч окажется в песке. Думаешь, завтра тебе дадут время исправить ошибку?

Эдгар ничего не ответил.

— Не дадут, — сам ответил Брор. — И второго шанса тоже.

Следующий удар сбил Эдгара на колено. Он стиснул зубы и поднялся, хотя ноги уже дрожали от усталости.

Сержант коротко кивнул.

— Вот теперь продолжай.

Тренировка закончилась, когда солнце поднялось высоко. Эдгар сидел на краю помоста, вытирая кровь с разбитой губы. Руки гудели от усталости, а пальцы с трудом разгибались.

Марта, которая вместе с Леной наблюдала из тени, подбежала первой.

— Ты живой?

— Конечно.

— У тебя кровь!

— Знаю. Я там был.

— Чего тогда лыбишься?

Эдгар пожал плечами.

— Завтра будет лучше.

Лена подошла чуть позже и посмотрела сперва на его лицо, потом на руки. Эдгар разжал пальцы. На ладонях остались глубокие следы от рукояти.

— Слишком сильно держишь, — заметила она.

— Не хочу выронить.

— Если будешь так стискивать, выронишь ещё быстрее. Вон пальцы почти не разгибаются.

Лена отвернулась. Брор бросил Эдгару полотенце.

— Хватит советов. Утрись.

Эдгар поймал полотенце.

— Сам весь день учил. «Смотри на человека»…

— Мне по возрасту можно.

— Это не довод.

— Для меня — самый убедительный.

Марта прыснула со смеху.

— А ты его не поощряй, — буркнул Брор.

К вечеру замок снова наполнился голосами. Из кухни пахло жареным мясом, печёным луком и хлебом. Во дворе заканчивали ставить столы, прибивали последние доски, проверяли фонари и развешивали знамёна гостей.

Эдгар помогал матери в большом зале раскладывать цветы между подсвечниками. Маргерит не спешила. Она придирчиво поправляла каждую ветку, отступала на шаг, прищуривалась и вновь начинала работу.

Эдгар поднял ленту.

— Так?

— Левее.

Он передвинул её.

— Ещё чуть-чуть.

— Теперь?

— Вот. Хорошо.

По залу сновали слуги, у дверей передвигали тяжёлую скамью. Маргерит потянулась за следующим цветком, но замешкалась, словно прислушиваясь к разговору в другом конце зала.

— Мам… Ты волнуешься?

— С чего ты взял?

— Всё время смотришь на отца.

Кюль стоял в дальнем конце зала и разговаривал с Олдриком. Маргерит тоже взглянула туда, будто проверяя, не заметил ли он их разговора.

— Думаю о завтрашнем дне.

Эдгар постарался улыбнуться увереннее.

— Не надо. Я выиграю.

Маргерит подошла и поправила ему воротник.

— Знаю, что постараешься.

— Разве этого мало?

— Иногда хватает, — ответила Маргерит. Она коснулась его щеки. — Но для меня важнее, чтобы ты вернулся домой целым.

Эдгар хотел возразить: ему ведь предстоял турнир, а не война. Но мать уже вернулась к цветам.

— Я вернусь, — сказал он наконец.

— Вот и хорошо.

Позже он снова подошёл к окну. Во дворе горели первые фонари. У конюшен стояли чужие лошади; среди них Эдгар сразу узнал серую лошадь Греев.

Рядом Артур что-то горячо рассказывал Балиану, помогая себе обеими руками. Отец слушал, изредка бросая короткие ответы. Эдгар улыбнулся: он отлично представлял, как Артур сердится, когда его перебивают двумя словами после целой речи.

Артур заметил его у окна и приветственно махнул. Эдгар ответил. Вслед за сыном к окну повернулся Балиан, и улыбка сама собой исчезла с лица Эдгара. Он выпрямился. С лордом Греем он разговаривал редко, но всегда чувствовал себя так, будто тот замечал больше, чем говорил.

Когда Эдгар вернулся к столу, мать уже складывала оставшиеся цветы в корзину.

— За Греями наблюдаешь внимательнее, чем за собственным турниром.

— Артур мой друг.

— Я знаю.

— И

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.