– А это точно свадебная традиция? Что-то я такого не припомню.
– Что, ни на одной из семи свадеб? – ехидная Сонечка.
– Не, ну если ты хочешь, то ради бога, могу еще шампанское из туфли выпить.
– А это зачем, господи прости?
– Это тоже свадебная традиция.
– Когда дойдешь до калыма и верблюдов, вспомни, что тебе уже досталась за меня кошка.
– …я хочу рассказать, что он не обычный свадебный торт, – продолжила я. – Каждый его ингредиент подобран так, чтобы отразить характер невесты.
Я повернулась, чтобы показать на Сонечку, а то вдруг тут кто-то еще не в курсе, кто у нас невеста, и заметила выходящего из дома Макса.
– …Внутри у него конфи из яркого манго: кисло-сладкое и солнечное, основа вкуса. В пару к нему тонкая прослойка желе из деликатной розы, ароматной и ненавязчивой, смягчающей тропическую силу. Это вкус, который останавливает вас, замедляет и заставляет вслушаться в свои ощущения как в шепот. Поверх все укутано в сливочный мусс с белым вином: нежным, летним и добавляющим нотку терпкости, сложности к этим вкусам.
Макс прошел за нашими спинами, пока я нервно дергалась, пытаясь одновременно удержать внимание двухсот человек и как-нибудь незаметно оглянуться, пока они все на меня смотрят. Он остановился буквально через стол от меня, сложил руки на груди и медленно, нагло усмехнулся.
– …Друг от друга этажи муссов, прячущие внутри себя манго и розу, отделяют тонкие прослойки бисквита «пан де жен». Он легкий и спокойный, не перетягивает на себя внимание, только добавляет дополнительную текстуру, подчеркивает сплетение вкусов. Все это очень похоже на Соню: яркая и цельная внутри, мягкая и деликатная снаружи, она таит в себе великолепные сюрпризы, раскрывающиеся только тем, кто готов прислушаться.
– А жениху не положен свой торт? – вставил реплику Макс, глядя мне прямо в глаза. – С особым вкусом и оттенками суровости.
– Ему я сделаю суровый торт на годовщину свадьбы. – Я мило улыбнулась, но на взгляд ответила таким же прямым взглядом. – Но предлагаю сейчас попробовать торт для Сони. Он покрыт тонким слоем белого шоколада и украшен листьями из съедобного золота. Нельзя есть только фигурки жениха и невесты, но вам никто и не даст.
Толпа гостей взорвалась смехом и аплодисментами, я склонила голову и отошла в сторонку.
– Спасибо, – прошептала Соня, обняла меня и тут же вместе с женихом ухватилась за нож. И так же вместе они разрезали мой торт.
Я получила свой кусочек и первым делом проверила, правильно ли разморозились слои, нет ли между ними лишней воды. Замораживались они по очереди, потом я их собирала, склеивая бисквиты между собой белым шоколадом. Но процесс разморозки даже важнее, потому что мусс, желе и конфи делают это с разной скоростью. И нет ничего хуже печального гостя, грызущего ледышку со вкусом манго после того, как он облизал с нее мусс из белого вина.
Но все оказалось идеально. Можно выдыхать.
Я расслабилась и потому не заметила, как сзади подошел тот самый мачо-женатик-танцевальный бог. Даже и не думала, что ему не хватило того, что я его отшила. Может, ему нравится? Так я еще могу.
– Значит это ты волшебница-кондитер, чьи ручки изготовили все эти сладости? И все сама?
– Конечно, всех остальных кондитеров я съела.
– Незаметно. – Он оглядел меня с головы до ног.
– У меня быстрый метаболизм.
– Неудивительны такие таланты, удивительнее было бы обратное…
Вот тут я насторожилась, и не зря. Сомневаюсь, что он вообще запомнил бы какую-то девушку, с которой просто потанцевал. У него по лицу видно, что из всех людей его интересует только он сам.
– Я ведь правильно тебя узнал, ты Настя Сне…
Я не нашла ничего умнее, чем сунуть ему в рот ложку с куском торта.
– Заткнись! Меня зовут Ася, ясно?
– Ясно, куда уж яснее… Вкусный торт, кстати. – Он проглотил и подмигнул. – Но, повторюсь, я бы удивился, будь иначе.
Он ушел, оставив меня дрожащей от злости. Я его не помнила, совсем не помнила, но это ничего не значило. Зато он помнил меня.
Отставила тарелку с остатками торта. Не буду же я есть той ложкой, которую облизывал этот…
И поймала взгляд Макса. Он стоял далеко от меня, через несколько столов, между нами ходили другие гости и возвышался свадебный торт, но этот взгляд оставался горячим даже на таком расстоянии.
Не было сомнений, что он видел наше общение с тем… Черт знает что можно было подумать. Кормила женатого мужика с ложечки, улыбалась…
Я никак не могла понять, что таится в его взгляде. Он был совсем не таким, как в доме. Но что изменилось, я не улавливала.
Совсем стемнело, маленький квартет играл что-то печальное и нежное, и в темноте сада растворялись гости. Кто-то ехал домой, кто-то догуливать в кабаки и в гости друг к другу.
Некоторым жених оплатил гостиницу, и они загружались в длинные лимузины, украшенные лентами и цветами, не забывая захватить пару бутылок шампанского «на дорожку».
Огоньки в саду гасли, будто задуваемые ветром. Мне казалось, что некоторые гости ушли гулять по саду и растворились в темноте.
Я уже давно не видела Макса, и мне было немного грустно, что задорное приключение, так здорово начавшееся, закончилось настолько грустно и невразумительно. Жаль, что я не предвидела неожиданной встречи. Просто расслабилась за последние годы. Да и где, в самом деле, мне пересечься с тусовкой бизнесменов и миллионеров? В метро? На рынке? В рок-клубе?
Честно сказать, я и там-то нечасто бывала. Я в основном проводила время на своей кухне. Туда точно ни один враг не проникнет. Там я хозяйка. Ну еще немного – владелица квартиры, но она меня не тревожила визитами.
Одни курьеры приносили мне продукты, другие – уносили готовые торты, а я была совершенно счастлива, занимаясь любимым делом.
Вот кто знал семь лет назад, что я не финансист, а кондитер? В свои восемнадцать я была уверена, что знаю, чего я хочу. Конечно, я хочу ходить на высоких каблуках в юбке-карандаше по офису Big4, не расставаться с тремя мобильниками и записывать ужины в дорогих ресторанах как представительские расходы. Хотя нет, пусть их так записывают мои спутники.
А потом оказалось, что я люблю вкусы, запахи, эксперименты, алхимию – саму жизнь. Не просто реакция Майяра, разрушающая аминокислоты в белках при нагревании, в результате которой выделяется углекислый газ и коричневый пигмент, а чудо, которое совершается прямо на глазах, когда мясо покрывается золотистой корочкой и начинает умопомрачительно пахнуть. Не денатурация белков при нагреве, а воздушное невесомое безе или блестящая тягучая меренга для крема.
Хотя теорию я знаю отлично – привет, 96 баллов ЕГЭ по химии! – мне намного интереснее обращаться с сахаром, сливками, белками как с ингредиентами для волшебных эликсиров. Никто не знает, почему слезы дракона и пыльца фей вместе превращаются в летние облака, но разве так не интереснее?
Соня с мужем стояли, обнявшись, у стола, заваленного горами подарков, вручая каждому гостю на прощание коробочку с сюрпризом. Я знаю, что там, потому что половина сюрприза моя: разноцветные печенья-макароны. Вторая половина от жениха: женщинам – чармы для браслетов, мужчинам – брелоки. Специально заказанные уникальные в память об этой свадьбе.
В паузах молодые самозабвенно целовались, иногда не замечая, что гости уже подошли.
Я очень за них рада, но прямо сейчас немного обидно. Как будто мне чего-то не додали. Свадьба была потрясающей, но завтра снова погружаться в работу. А для Сони праздник продолжится.
Говорят, после свадьбы все сказки заканчиваются. Но не когда ты выходишь замуж за миллионера, который любит тебя без памяти и которого любишь ты.
Я немножко завидую и грущу, хотя и понимаю, что конкретно эта сказка – не для меня.
Уютный дом вдали от города, отшельничество, покой… Нет, не мое. Хоть я и нечасто выбираюсь выпить и потанцевать или на модные выставки, но мне нравится жить в Москве почти в центре и ощущать все возможности, которые дает большой город. Пусть я не прыгну в такси в три часа ночи, чтобы добраться на подпольный концерт панк-группы на заброшке, но я в принципе могу! Это меня греет даже больше, чем воспоминания о тех случаях, когда я все-таки прыгала, и зажигала, и возвращалась домой через три дня усталая и счастливая. И с похмельем.
Моя мама такая же как Соня: успокоилась, когда нашла мужчину, играющего для нее в папочку. Правда, мама до этого момента успела неслабо зажечь.
А на меня с детства реагируют всякие извращенцы, а когда подросла, стали клеиться толстопузые папики, которые хотели крошку-малышку.