А я тебя больше нет
Скрепя душой, я принимаю предложение и занимаю единственный свободный стул у окна. Бросив взгляд сквозь стекло, покрытое каплями дождя, я останавливаюсь на раскуроченной машине.
Мое творение.
На одно мгновение меня охватывает позорный стыд за содеянное, но, вспомнив все детали и причины безумного поступка, неприятное ощущение тут же испаряется.
– Я слушаю, – прочистив горло, говорю.
– Спасибо, – хмыкает Винер, наконец выдавив из себя первое слово.
Я готова снова вспыхнуть и накинуться на сучку, но держу себя в руках. Что-то в словах Фейгина заставило пойти трещинами мою уверенность по поводу ее блядской натуры.
– Чай? Кофе? – предлагает блондинка.
Мотаю головой. Какой, к черту, кофе с чаем?
– Ли, завари, пожалуйста, Марине ромашку и достань… клубничное варенье. – Повернув голову ко мне, он добавляет с улыбкой: – Да-да, я до сих пор помню твои предпочтения.
Винер буквально пронзает и расчленяет его ревнивым взглядом. Этой короткой искры, вспыхнувшей между парочкой, достаточно для понимания: Лиана точно не спала с Кириллом. Единственный человек, с кем у нее возможны интимные отношения, сидит напротив и просит заварить для меня чай. Тогда кто же любовница Кирилла?..
– Успокойся, тут без подтекста! – хрипло смеется Сергей, обращаясь к своей фурии. – Как-то Марина сильно заболела гриппом, и Кир весь мозг проел, что ему срочно нужно слинять с последней тренировки по плаванию, потому что «Марина обожает ромашку и клубничное варенье».
– И к чему ты это сейчас? – снова одолевает желание огрызнуться. Я не хочу ворошить любые воспоминания, связанные с Кириллом.
– Просто напоминаю о нашей дружбе еще со школьных времен.
– Извини, Сереж, но мне сейчас не до сантиментов… – пожимаю плечами и ежусь, заворачиваясь плотнее в чужой халат.
– Хорошо, но чай будешь?
– Буду.
***
– Марина, ты, конечно, просто космическая женщина! Неужели ты так и оставила пристегнутого наручниками к кровати Кирилла в отеле? – присвистывает Фейгин, когда я заканчиваю свой душераздирающий рассказ.
– Угу.
– Кровожадная, однако.
– Мне просто очень плохо…
Я закусываю до боли губу. Потоки слез готовы снова предательски пролиться.
– Будем выяснять, кто же эта таинственная дама, которая выдавала себя за Лиану.
– Я могу видео показать, если надо, – предлагаю.
– Ты уверена?
– А мне вообще все равно, в чьи руки оно попадет. С этим человеком нам дальше не по пути… – стараюсь говорить ровно, хотя сердце выделывает тройной кульбит.
– Могу я спросить кое-что? – Зажав горячую чашку ладонями, я решаюсь заглянуть Лиане в глаза.
Без понятия, какой ингредиент, помимо ромашки и клубничного варенья, Винер добавила в чай, но мне и правда стало чуточку легче. Я хотя бы могу нормально дышать.
– Пожалуй, я даже знаю, о чем будет вопрос, – кивает она, замечая мой взгляд.
Сейчас передо мной сидит не та стерва с надутыми варениками, которая липла к моему мужу в ресторане. Сейчас она похожа на скромную домохозяйку в спортивном бежевом костюмчике из мягкой вискозы. Вместо высокого хвоста на плече лежит чуть растрепанная коса, а вместо алых губ – обычный бесцветный бальзам.
– Зачем ты дразнила его?
– Я не начинаю дразнить там, где нет намеков на положительный исход. – отвечает, и губы ее чуть изгибаются в полуулыбке. – А ты не ищи смысла там, где его нет. Это моя личная игра. Трагедия, которую мне до сих пор сложно пережить. Твой муж здесь вообще ни при чем. Он просто попался и повелся на мои… как бы правильно сказать… провокационные замашки.
– Я знаю… что повелся… – Делаю глоток горячего напитка со вкусом детства.
Ее откровения меня не задевают. Они отрезвляют, заставляют смотреть правде в глаза.
– Я бы не переспала с женатым мужчиной… – качает она головой, поглядывая на Сергея с безумной нежностью в глазах. —.
Я даже и не подозревала, что она может быть такой… ласковой.
Прислонившись спиной к стене и сложив руки на груди, Фейгин с интересом слушает наш диалог. Не вмешивается, за что я ему благодарна.
– А вот женатый мужчина хотел переспать именно с тобой… – констатирую горькую правду.
– Мне жаль.
– А мне почему-то нет… – бормочу и облизываю сухие губы. Слабину все-таки дала. – Я его так ненавижу сейчас… так сильно! Пффф… я не знаю, как описать это чувство…
– И не надо описывать это отвратительное чувство. Просто знай, что оно пройдет. Не сегодня и не завтра, как бы нам ни хотелось… но это обязательно случится. Тысячи женщин тому пример.
– Так, пока мы не углубились в женскую философию, покажи мне видео, – напоминает Сергей.
– Вот. Если не особо принципиально, то отключи звук перед просмотром. – Я отдаю телефон, а сама ухожу в ванную, чтобы умыться и привести себя в божеский вид.
– Барышня и правда со стороны очень похожа на Лиану. Даже я в такой обстановке с трудом бы отличил. Пьяный, в темноте… – подтверждает он с неким потрясением в голосе, когда я возвращаюсь на кухню.
Винер по-сучьи – в своем репертуаре! – заламывает бровь.
– Что правда, то правда, – разводит он руками. – В таких заведениях еще любят туман пустить… и тогда вообще ни черта не видно дальше собственного носа. Но вот что… у этой девицы грудь намного больше, чем у Лианы. Она, конечно, затянула свои дойки в корсет под платьем, но разница все равно видна.
– Ты знаешь, кто эта женщина?
– Есть предположение, но без доказательной базы нет смысла разбрасываться обвинениями.
– Ладно… мне уже, честно говоря, все равно, кто она.
Глава 20 Кирилл
– Кирилл Александрович, ваш любимый черный кофе с сахаром…
Спокойный голос Веры Демьяновны вырывает меня из состояния забвения, из которого я предпочел бы не вылезать. Я хочу остаться там и не возвращаться в ужасающую меня реальность.
– Спасибо, Вера. Оставьте. Я чуть позже выпью. Можете быть свободны на сегодня…
Мой хриплый баритон похож на ржавый скрип железа. Сделав над собой усилие, я поднимаю голову, морщусь и, скользнув по мрачному лицу своего секретаря взглядом, падаю лицом назад в сложенные на столе руки.
– Я не знаю, что у вас там стряслось, но выглядите вы ужасно. Я не могу оставить вас в таком состоянии!
Теплая рука ложится на мое плечо.
Что интересно, я тоже боюсь оставаться наедине с собой в таком состоянии. Я раздавлен собой.
– Все в порядке, не обращайте внимания. Закройте жалюзи перед уходом и скажите всем, что меня нет, – бормочу, не поднимая головы.
Просто не обращайте на меня внимания. Я всего лишь хочу сдохнуть.
Мне кажется, вчера ночью я был на грани. На пределе возможностей и в шаге от тех самых глупостей, которые люди совершают в состоянии аффекта. Если бы не наручники, я точно натворил бы дел и сидел бы сейчас не в своем кабинете с долбящей в виски мигренью, а подыхал бы где-нибудь в центральном полицейском участке. В лучшем случае. А в худшем…
Только ей это больше не нужно. Я не нужен своей жене. Рина искренне вчера пожелала мне сдохнуть. Вложила в слова всю свою любовь и ненависть. Презрение и отвращение, которые спертой вонью витали в номере отеля. Эта вонь… она и сейчас со мной. В каждой клеточке моего тела.
И в тот момент я был готов. Хотелось бы сдохнуть от ее руки, но она с превеликим удовольствием отдала бы меня на растерзание стае дворовых собак. Потому что большего я не стою. А вообще… чего я стою?
– Хорошо, я буду на связи. Звоните, если будет нужна помощь, – сердечно отвечает Вера Демьяновна и убирает руку с моего плеча.
Вместе с ее прикосновением уходит и то хрупкое тепло, что еще хоть как-то удерживает меня от опрометчивых поступков. Картинки нашего с Ри секса крутятся в голове, поднимая давление до критической отметки. И тут же обрушивают его до нуля, стоит только вспомнить, что произошло потом.
Секретарь уходит, и я позволяю себе откинуться на спинку кресла. Даже это незначительное движение дается с усилием. Во мне боли больше, чем костей и мяса. Но я хочу, чтобы она осталась со мной и не исчезала. Останется напоминанием того, как легко просрать свою жизнь, поддавшись какой-то похоти, которая ни черта не стоит.
Мой внутренний зверь охотно и со злорадным удовлетворением скалится. Он получил свое «мясо» и готов залечь в спячку. До следующего раза или навсегда. Не знаю. Я больше ничего о себе не знаю.
Я болезненно прикрываю веки. В груди давит с такой силой, что мне кажется, я рухну замертво, если встану с кресла и сделаю хотя бы один шаг.
Краем уха слышу, как открывается дверь кабинета и по полу гулко отбивается стук дорогих туфель. Скрип кресла.
– Что ты собираешься делать?
Холодный голос Платона режет барабанные перепонки.
– Я бы хотел, наверное, сдохнуть. Если в меню есть такая услуга… – булькаю словами, не открывая глаз.
Я, блять, меньше всего на свете хочу видеть жалость в глазах коллеги.
– Я так понимаю, Марина ушла от тебя?
– Да…
Судорожно вдыхаю, хватая воздух ртом. Дышу, но воздух в легкие не попадает.
– Пытаться смысл есть?
– Пока я жив, я буду ее возвращать. Мне плевать. На все плевать, Платон. Я верну ее.
– Ты вроде взрослый мужик, Кирилл, а такой идиот… – черствый смешок.
Я дергаю веками и поднимаю голову. Да похуй. Открываю глаза и ловлю на себе такой же черствый взгляд. Сука. Даже хлебная корка недельной давности кажется мягче, чем взгляд Елизарова. Я боюсь представить, какой будет наша встреча с Фейгиным.
Да и на него похуй. Вообще на все похуй.
– Я жену знаю десять лет. Я верну ее. Я люблю ее так, как никто и никогда не полюбит. Она – моя женщина. Ты меня понял? – каждый звук выцеживаю с дикой ненавистью. Будто я что-то кому-то доказываю. Только кому?
Платон моих ошибок не совершал. Мой грех остается за моей спиной. Как гребаный сталкер.
– Я-то понял, – хмыкает товарищ, проводя пальцами по циферблату своих мажорских часов, – но… мне кажется, она к тебе никогда не вернется.
Его слова проходятся кастетом по оголенным внутренностям. Я с рыком подрываюсь с кресла, собираясь уже перелезть через стол, чтобы схватить мистера «твоего мнения никто не спрашивал» за горло, но тут же успокаиваюсь.
Отголоски адекватности, как бьющий по металлической крыше дождь, долбят в одну точку, где сконцентрированы остатки разума. И вот они мне нашептывают, чтобы я угомонился. Назло себе и с какой-то одержимостью я сильно тру лицо ладонями, падая обратно в кресло. Чертов мазохист. Большими пальцами надавливаю нарочито болезненно на глазные яблоки.
– Ты давай аккуратнее, слышишь? Ни мне, ни Фейгину, ни всему отделу СБ тут не нужен труп руководителя. У нас и без этого проблем дохрена. Не сегодня так завтра ФСБ проверку затеет. И нам как-то нужно это все разрешить!
– А тебе лично не похер? – скалюсь.
– Слушай! Прекращай ныть как баба!
Он вытягивается надо мной во весь рост, угрожающе наводя на меня указательный палец. А мне мерещится «Кольт». Желание или расплата? Я не против пули в лоб.
– Ты трахнул другую телку. Ок. И? Тебя сам дьявол за член тащил? Нет! Хули ты сейчас тут сидишь и сопли на кулак наматываешь?
Вместо ответа я снова вскакиваю с кресла и впечатываю «сопливый» кулак в ближайшую стену. Боль и хруст костей немного приводят в чувства.
– Мне кажется, что сам дьявол меня и тащил! Понимаешь? – рычу я сквозь тупую боль и поворачиваюсь лицом к Платону.
Костяшки пальцев покрываются кровью, а мне хочется улыбаться. Наверное, крыша поехала.
– А я думаю, – цыкает Елизаров и щурится, – кто эта женщина, которая смогла из такого агрессивного животного, как ты, сделать человека. Оно сидит в тебе. Вот тут! – Он тычет себе в грудь. – По тебе же видно. Ты дикий.
– Я обычный! – рявкаю в ответ на его хуйню.
– Да неужели? Мы тут все не пальцем деланные, а человеческую сущность можно распознать на раз-два. Тебя Фейгин предупреждал? Я уверен, что да. Он знает тебя, как никто.
Я молчу, лишь кривлюсь. Кожа пылает от перенапряжения.
– Я соберусь. Дай мне пару дней – я приду в себя, – выговариваю.
– Хорошо.
Платон демонстративно расправляет плечи, смахивает невидимые пылинки с пиджака и двигается в сторону выхода.
– Почему она не вернется? – спрашиваю в последний момент.
Не знаю, зачем мне нужен его ответ, ведь мы совершенно никто друг другу. Даже не друзья. Да и на его мнение мне плевать.
– Я уже сказал. Ты дикий внутри. Твоя женщина, должно быть, сильная и самостоятельная, раз сумела укротить твое хищное нутро, – спокойно поясняет он. – А теперь поставь себя на ее место.
Платон делает паузу и предельно чутко следит за изменениями мимики на моем лице.
– Чувствуешь? Ты же сам все знаешь. Она разлюбит тебя и пойдет дальше.
Хлопок двери – приговор моему сердцу.
Не разлюбит. Я не позволю этому случиться! Марина не сможет жить без меня! Потому что я без нее точно не смогу…
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: