Респаун

Посвящается

Нам. В юность, когда мы были влюбленны.

Пролог

Я прочла много книг, в основном это романы, и поверьте, не все они со счастливым концом!

Когда-то я и сама пыталась уже написать подобное, но у меня не очень получилось ( поверьте мне на слово ).

Эта книга – откровенная исповедь о том, как собрать себя по кускам, когда сердце разбито вдребезги. Хроника падения в бездну одиночества и неожиданного пути обратно

Он верил ей, когда они переписывались ночами напролет. Он верил, что их связь прочнее любых обстоятельств. Пока не узнал правду. Измена Лисы стала точкой невозврата, за которой последовали отчаяние и холодная, звенящая тишина длиной в вечность.

Когда каждый день казался бесконечным левелом без выхода. И о том, что происходит, когда игра окончена, но вы всё еще живы.

В будущее, ведь история, которую я хочу вам посвятить несет в себе реальность.

Эта история, которую я проживаю каждый день в своей голове. Рассказывать о ней – очень тяжело, но теплые моменты воспоминаний греют душу так же сильно, как начало этой истории.

Глава 1

Зеркало в прихожей всегда было моим самым честным критиком. Перед выходом из дома я обычно задерживалась у него на секунду, проверяя, всё ли в порядке. Из стекла на меня смотрела высокая, неестественно худая девушка. Мои запястья казались слишком тонкими, ключицы – слишком острыми, словно я была сделана из фарфора, который вот-вот треснет. Темные волосы чуть ниже плеч обрамляли бледное лицо, делая голубые глаза еще ярче, почти прозрачными.

– Лис, ты опять похожа на привидение, – пробормотала я себе под нос, пиная кеды в угол.

В 23 года, на втором курсе института искусств, я чувствовала себя на все пятьдесят. Бесконечные эссе по истории живописи, подработка в библиотеке и вечный недосып высасывали жизнь. В реальности я была Элисабетт – тихой, вечно мерзнущей, незаметной тенью на задней парте.

Но стоило часам пробить девять вечера, всё менялось.

Я упала в старое компьютерное кресло, которое скрипнуло в знак приветствия, и натянула огромную, растянутую толстовку. Это была моя броня.

Щелчок кнопки. Гул вентиляторов. На мониторе привычно мигнул значок Discord.

– Амели! Ну наконец-то! – в наушниках взорвался звонкий голос Лейн. – Я уже думала, тебя завалило книгами в библиотеке, и собиралась вызывать спасателей!

Лейн была моей противоположностью. Даже через голосовой чат я чувствовала её энергию. Мы играли вместе с первого курса. Она была хаотичным, шумным хилером (целителем), который мог спасти всю команду в критический момент, но при этом непрерывно болтала о парнях, маникюре и новых сериалах.

– Привет, Лейн, – я улыбнулась, чувствуя, как напряжение дня отступает. – Просто препод задержал. Мы сегодня идем в Цитадель?

– Конечно! – воскликнула она. – Но у нас проблема. Наш танк, Макс, слился. У него свидание. Предатель.

– И что делать? Искать случайного? – я поморщилась. Случайные игроки (рандомы) обычно были либо неадекватными, либо молчаливыми и бесполезными.

– Не совсем, – голос Лейн стал заговорщическим. – Макс сказал, что у него есть знакомый. Вернулся из армии пару месяцев назад, раньше был профи. Ник – Эйн. Говорят, он жесткий, но дело знает. Я кинула ему инвайт.

Я пожала плечами. Эйн. Коротко, странно. Ну, хотя бы не «Нагибатор2000».

– Ладно. Лишь бы он агро держал. Я сегодня хочу просто бить мобов и ни о чем не думать.

Глава 2

В голосовом канале раздался характерный звук подключения нового пользователя.

«Eyn присоединился к каналу».

Лейн тут же включила режим гостеприимной хозяйки:

– Приве-е-ет! Ты друг Макса, да? Я Лейн, это Амели, наш главный дамагер. Добро пожаловать в наш дурдом!

В ответ повисла тишина. Секунда, две. Я уже подумала, что у него не работает микрофон.

– Привет, – раздался голос.

И я невольно выпрямила спину. Это был не голос геймера-подростка и не усталый голос офисного работника. Голос был низким, ровным, и абсолютно спокойным. В нем слышалась какая-то металлическая нотка.

– Билды проверены. Я готов, – коротко добавил он.

Мы начали рейд.

Обычно наши игры с Лейн проходили под её непрерывный щебет. Она комментировала всё: от внешнего вида монстров до своих неудачных попыток покрасить волосы. Но сегодня эфир изменился. Эйн не поддерживал пустую болтовню. Он говорил редко, но каждое его слово весило тонну.

– Сзади двое. Амели, контроль.

– Лейн, мана. Отойди. – Держу центр. Работайте.

Его стиль игры завораживал. Он не суетился. Он двигался скупо, четко, словно солдат, выполняющий боевую задачу. Он всегда оказывался именно там, где должен был быть, принимая на себя удары, которые предназначались мне. Я – «стеклянная пушка». Моя задача – наносить колоссальный урон, но любая ошибка стоит мне жизни. С Эйном я впервые за долгое время почувствовала себя в полной безопасности. Он был стеной.

– Ого, – выдохнула Лейн после сложного этапа, который мы прошли без единой смерти. – А ты крут, Эйн! Где так научился?

– Привычка, – коротко ответил он. – Контроль периметра.

Так прошли месяцы. Макс так и не вернулся, и Эйн стал нашей постоянной основой. Мы привыкли к нему. Я не знала сколько ему лет, хотя по голосу и манерам я дала бы ему все 25. Он только что вернулся со службы ( я могла бы предположить, что ему, возможно больше 20, ведь служба и срок бывают разными ) и теперь «адаптировался к гражданке», как он сам выразился.

Мы никогда не говорили о личном. Я была для него Амели, он для меня – Эйном. Но я начала ловить себя на том, что жду вечера не ради игры, а ради этого спокойного голоса: «Ты здесь? Начинаем».

Глава 3

Тот вечер ничем не отличался от других. Лейн рассказывала о новом рецепте смузи, я лениво перебирала инвентарь, а Эйн молча проверял карту.

– Сегодня идем на босса уровня, – сказал он. – Амели, от тебя нужен полный прокаст в одну точку. Я стяну их всех на себя. Это риск, если я упаду – мы ляжем все.

– Ты не упадешь, – сказала я уверенно. – Надеюсь. Погнали.

Бой был адским. Экран сверкал от спецэффектов. Полоска здоровья Эйна скакала вверх-вниз, Лейн визжала что-то нечленораздельное, пытаясь его вылечить.

– Сейчас! – скомандовал Эйн. – Давай!

Я занесла палец над клавишей ульты. Это был решающий момент. И тут мир схлопнулся.

Системный блок под столом издал сухой треск, похожий на выстрел. Изображение замерло, пошло зелеными полосами, а затем монитор погас. В комнате наступила абсолютная темнота, и гул вентиляторов сменился зловещей тишиной.

– Нет! – я вскочила, опрокинув стул. – Нет, нет, нет!

Я жала кнопку питания. Бесполезно. Компьютер был мертв. Сердце колотилось где-то в горле. Не из-за железа. Там, в игре, в самый критический момент, я исчезла. Эйн стянул на себя всех монстров, рассчитывая на мой удар. Без меня он труп. И вся команда тоже.

Они подумают, что я испугалась. Или что мне плевать. Я схватила телефон. Руки дрожали. В общем чате Дискорда уже висело сообщение от Лейн: «АМЕЛИ??? ТЫ ГДЕ??? Мы вайпнулись!!! Эйн молчит, но походу он злой».

Мне было стыдно писать в общий чат. Я чувствовала, что должна объяснить всё лично ему. Он был лидером. Он рассчитывал на меня. Я открыла личные сообщения с пользователем Eyn. История была пуста. За полгода игры мы не написали друг другу ни слова тет-а-тет.

Сообщенин: «Эйн. Это Амели. Прости. У меня компьютер сгорел. Прямо на ульте. Я не специально»...

Глава 4

Я сидела на полу в темноте, обнимая колени, и гипнотизировала экран телефона. Он ответил через минуту.

Эйн: «Принято. Не переживай. Это просто игра. Что именно сгорело? Дым был?»

Никакой злости. Только спокойный анализ. У меня отлегло от сердца.

Я: «Треск был. И экран погас. Теперь не включается. Вообще. Ни огонька. Я в панике, Эйн, мне курсовую сдавать, а денег на ремонт нет… Я полный ноль в технике».

Эйн: «Отставить панику. Если дыма нет – мать жива, скорее всего блок питания или шлейф. У тебя отвертка есть?»

Я: «Пилочка для ногтей есть…»

Эйн: «Пойдет. Сними крышку, сфоткай мне внутренности. Со вспышкой».

Я, чертыхаясь и ломая ногти, вскрыла корпус. Сделала фото. В кадр попал мой бардак: фантики, плюшевая акула и моя рука – тонкая, бледная, в рукаве пижамы. Отправила. Боже, как стыдно. Он там, наверное, сидит в идеально убранной комнате, как солдат.

Эйн: «Бардак у тебя творческий. Художница?»

Я: «Учусь… А что с компом?»

Эйн: «Видишь пучок цветных проводов справа? Самый широкий штекер. Он отошел. Надави на него до щелчка».

Я полезла внутрь. Щелк. Нажала кнопку питания. Синий свет залил комнату. Загудело!

Я: «ЖИВОЙ! Эйн, ты волшебник! Спасибо тебе огромное!»

Эйн: «Не за что. В армии на технике и не такое чинили».

Я: «Слушай… мне так неудобно. Ты меня спас, а я даже не знаю, как ты выглядишь. Ну, чтобы понимать, кому я обязана жизнью компа». Это было смело. Но барьер уже рухнул.

Эйн: «Справедливо. Сейчас».

Пришло фото. Я ожидала увидеть лицо, но он прислал фото своей руки, которая держала какую-то плату (видимо, показывал пример поломки). Я приблизила изображение. Это была не рука мальчика-геймера. Широкая ладонь, мощное запястье, перевитое венами. Костяшки пальцев были сбиты, покрыты свежими ссадинами. Кожа грубая, но бледная. Это была рука человека, который бьет стены. Или людей. Рука борца. Сильная, пугающая и притягательная одновременно.

Мои тонкие, фарфоровые пальцы на экране телефона казались рядом с этим фото чем-то инородным.

Я: «У тебя руки… как оружие».

Эйн: «МС по .. борьбе. Ну и служба. А ты, судя по фото, действительно хрупкая. Как фарфоровая».

Он написал это. Фарфоровая. Не «тощая», не «слабая». Я замерла. В игре я была разрушительной силой, которую он защищал щитом. В жизни он оказался тем самым щитом – реальным, физически мощным, а я… я была тем, кого хочется защищать.

Я: «Амели на самом деле зовут Лиса. Мне 23».

Эйн: «Эйн. 20. Приятно познакомиться, Лиса».

Двадцать. Он был младше меня. Но глядя на это фото сбитых костяшек, я чувствовала себя маленькой девочкой рядом с мужчиной.

Глава 5

Двадцать.

Я перечитала сообщение трижды. Цифры не менялись. Он был младше меня на три года ( если быть точнее на два с половиной ). В моей вселенной, где я привыкла быть «маленькой» и ведомой, это должно было что-то изменить. Я должна была почувствовать себя взрослой, опытной старшей сестрой.

Но я смотрела на фото его руки на экране – широкой, с мозолистыми подушечками пальцев и сбитыми костяшками, – и чувствовала ровно обратное. Возраст – это не цифры в паспорте. Возраст – это то, сколько раз тебе пришлось решать проблемы. Свои и чужие.

Я: «Двадцать… А ощущение, что тебе тридцать и ты прошел войну».

Три точки мигали долго. Он печатал, стирал и снова печатал.

Эйн: «Спорт взрослеет рано. Сборы, травмы, весогонка. Когда твое лицо впечатывают в татами по пять раз на дню, детство выветривается быстро».

Я снова приблизила фото. Теперь я смотрела внимательнее.

Я: «Твои руки… Это от ударов? Ты дрался?»

Эйн: «Не совсем. Это дзюдо. Кимоно – жесткая, плотная ткань, как брезент. Когда борешься за захват часами, сдираешь кожу, ломаешь ногти, выбиваешь пальцы. Это называется "набитые руки". Рабочий инструмент».

«Рабочий инструмент». Звучало сухо, но за этими словами я представила его. Не просто геймера, а кого-то совсем другого.

Я: «Мастер спорта в 20 лет? Это круто. Значит, ты умеешь делать больно».

Эйн: «Наоборот. Я умею контролировать силу. Дзюдо учит не калечить, а обезвреживать. Учит падать и вставать. В жизни пригождается чаще, чем умение бить морды».

Я откинулась на спинку кровати, прижав телефон к груди. Синий свет монитора, который он помог починить, теперь казался мне маяком. В моей комнате было тихо и безопасно только потому, что где-то там, на другом конце сети, был он.

Мне вдруг нестерпимо захотелось увидеть того, кому принадлежит этот голос и эти руки. Не аватара в броне, а человека, который сидит сейчас по ту сторону экрана.

Я: «Эйн…»

Я: «Я показала тебе свой бардак и пижаму с медведями. Теперь твоя очередь. Покажись».

Секунда страха. Вдруг откажет? Напишет «не люблю фоткаться»?

Экран моргнул. Пришло изображение.

Я открыла его на весь экран. Фото было сделано в полумраке, видимо, прямо сейчас, за его столом. Единственным источником света был экран монитора – холодные синие блики лежали на его лице и плечах.

Эйн сидел, устало откинувшись на спинку большого игрового кресла, закинув одну руку за голову. На нем была простая черная футболка которая ничего не скрывала. Его плечи были широкими и округлыми, как пушечные ядра, перевитые жгутами мышц. Это была не "качалочная" дутая мускулатура, а плотное, функциональное мясо борца, наработанное годами спаррингов.

Но главное – лицо. У него были темноватые, коротко стриженные волосы, чуть взлохмаченные (видимо, он ерошил их во время игры). Резкие скулы, волевой подбородок. Он смотрел в камеру спокойно, чуть исподлобья, внимательными… глазами. Я не могла понять какого цвета его глаза. Было в них что-то.. серое в перемешку с зеленым и… голубым? В этом взгляде не было позерства. Только спокойная уверенность танка, который стоит в гараже на техобслуживании.

Он был красив. Не смазливой красотой мальчиков из TikTok, а тяжелой, мужской красотой.

Мои пальцы сами потянулись к скетчбуку, но я замерла. Рисовать его сейчас казалось чем-то слишком личным.

Я: «Ты выглядишь… большим. Для геймера».

Эйн: «Стереотипы. Думала, я тощий очкарик с сутулой спиной?»

Я: «Честно? Немного. А ты похож на скалу».

Эйн: «Скала хочет спать, Лиса. И тебе пора. Завтра рано вставать».

Лиса. Он назвал меня настоящим именем. Глядя на его широкие плечи на фото, освещенные монитором, я вдруг поняла: за таким человеком можно спрятаться целиком.

Я: «Спокойной ночи, Эйн».

Я выключила свет, но сон не шел. Я чувствовала себя странно. Будто сегодня он починил не только мой компьютер, но и что-то внутри меня.

Я лежала и смотрела в темноту потолка. Мы жили в разных странах. Нас разделяли границы, таможни, тысячи километров асфальта и чужие города. Я даже не знала, какая у него сейчас погода за окном.

Но парадокс был в том, что этот далекий, чужой парень, который может швырнуть человека через себя, сейчас казался мне ближе и роднее, чем все люди, живущие со мной в одном городе.

И впервые за долгое время мне не было страшно в темноте.

Глава 6

Дискорд перестал быть для нас просто средством связи для рейдов. Он стал нашей гостиной. Нашей кухней. Нашим миром, который существовал вне часовых поясов и государственных границ.

– Ты готова? – его голос в наушниках звучал деловито, будто мы начинали сложный рейд.

– Почти. Плед взяла, чай налила. А что мы смотрим? Ты так и не сказал.

В чат упала ссылка на стрим. На экране появилась заставка: «Милый во Франксе». Розовые волосы, огромные роботы, драматичная музыка.

Я поперхнулась чаем. – Эйн… Это аниме? Ты серьезно?

– Абсолютно, – невозмутимо ответил он. – Это классика меха-драмы. Тебе понравится.

– Я думала, ты предложишь боевик. Или документалку про.. А тут… романтика?

– Тут про доверие, Лиса. И про синхронизацию. Смотри молча.

Фильм (точнее, первые серии) начался.

Сначала я смотрела скептически. Но Эйн, этот суровый дзюдоист, который ломает людям кости на татами, комментировал происходящее с неожиданной теплотой. Он знал лор, он знал названия роботов.

Когда на экране показали, как именно пилотируются Франксы (девушка на четвереньках, парень сзади), я вспыхнула до корней волос.

– Эйн! Это… это пошло!

– Это метафора, – отрезал он, даже не смутившись. – Полное соединение нервных систем. Ты не можешь управлять машиной, если не доверяешь партнеру свою жизнь. В дзюдо так же. Если ты зажат – броска не будет.

Я замолчала. Он видел глубину там, где я видела фансервис. И это заставляло меня смотреть внимательнее.

К середине марафона я втянулась. История двух поломанных детей, которые не могут летать поодиночке, начала резонировать с чем-то внутри меня.

Когда зашла речь о птице Цзянь – той самой, с одним крылом, которая может лететь только опираясь на партнера, – я почувсвовала ком в горле.

– Красивая легенда, – тихо сказала я.

– Да, – голос Эйна стал глуше. – Одиночки не выживают. Ни в небе, ни в жизни.

На финальных титрах очередной серии, где герои обещали быть вместе несмотря ни на что, я уже откровенно шмыгала носом. Мне было жаль их. Мне было жаль нас – разделенных тысячами километров и границами.

– Лиса? – позвал он.

– М? – всхлипнула я.

– Включи камеру.

Я вытерла глаза рукавом пижамы. – Я зареванная. Ты же засмеешь.

– Включай.

Я нажала кнопку. Эйн сидел в полумраке своей комнаты. Черная майка обтягивала широкую грудь, на шее блестела цепочка жетона (или просто украшения). Он не смеялся. Он смотрел на меня с экрана так серьезно и внимательно, будто пытался просканировать мое состояние.

– Ну вот, – буркнула я, пряча лицо в ладонях. – Твое аниме меня доконало. Доволен?

– Вполне, – кивнул он. – Ты поняла суть.

– Какую? Что мы все умрем?

– Нет. Что расстояние не имеет значения, если есть синхронизация.

Он подвинулся ближе к камере, так что его лицо заняло весь экран. – Мы как они, Лиса. Однокрылые. Я умею быть щитом, умею стоять насмерть. Но без… – он запнулся, подбирая слово, не свойственное его лексикону, – без вдохновения, без "тыла" это просто механика. Ты даешь цвет.

У меня перехватило дыхание. Слышать такое от парня, который обычно говорит фразами вроде «принято» и «отставить панику», было шоком.

– Но мы в разных странах, Эйн. У нас пинг огромный. Какая тут синхронизация?

Он поднял руку и коснулся экрана пальцами. Там, где было мое изображение.

– В этом аниме они перевернули мир, чтобы быть вместе. Думаешь, я не справлюсь с парой границ и визовым центром?

– Ты… планируешь?

– Я уже смотрю билеты, – просто сказал он. – Не на завтра, конечно. Нужно закрыть сессию и подкопить. Но цель поставлена.

Я молчала, глядя на него. Слезы высохли. – Ты сумасшедший.

– Я целеустремленный. Это разные вещи.

– Иди спать, мой "код 016", – улыбнулась я сквозь остатки грусти. – Тебе завтра на тренировку.

– Спокойной ночи, Лиса.

Он не отключился сразу. Я видела, как он снял наушники, потянулся, и мышцы на его плечах перекатились под кожей. Мой личный Франкс. Мой пилот.

Я засыпала с мыслью, что если уж он решил, что мы встретимся – значит, так и будет. Танки грязи не боятся. И границ тоже.

Глава 7

Три часа ночи. За окном город давно превратился в черную пустыню с редкими островками фонарей, но в моей спальне воздух гудел, как перед грозой. Я чувствовала это кожей.

Я лежала поверх одеяла, свернувшись клубком. Телефон был горячим, влажным от ладони, единственным живым существом в этой темноте. Экран резал глаза ярким светом, но я не могла отвести взгляд. Буквы плыли, собираясь в слова, которые меняли всё.

Наш разговор начинался невинно – обычный трёп двух полуночников, которые не хотят спать. Но полчаса назад тон изменился. Эйн перестал шутить.

Эйн: «Знаешь, что меня сейчас бесит больше всего?»

Я: «Что?» Эйн: «Расстояние. То, что я здесь, а ты там. Между нами километры оптоволокна, а должно быть только дыхание».

У меня перехватило горло. Сердце ударило в ребра так сильно, что стало больно. Я перечитала сообщение. Один раз. Второй. Это было похоже на шаг с обрыва.

Я: «И что бы ты сделал, если бы не было километров?»

Я нажала «Отправить» и тут же зажмурилась. Господи, что я творю? Палец завис над экраном, готовый удалить, стереть, сбежать. Но ответ пришел раньше, чем я успела испугаться.

Эйн: «Я бы не дал тебе уснуть, Лиса. Я бы даже не дал тебе говорить».

Внизу живота потянуло тяжелым, сладким узлом. Жар прилил к щекам. Я перевернулась на живот, уткнувшись лицом в прохладную подушку, но телефон держала перед глазами, как щит. Или как оружие.

Эйн: «Расскажи мне, во что ты одета. Не выдумывай. Я хочу видеть это».

Мои пальцы дрожали. Буквы на клавиатуре казались слишком мелкими. Я медленно набрала ответ, чувствуя себя так, словно раздеваюсь посреди людной улицы. Короткие хлопковые шорты. Тонкая майка на бретельках, которая сползла с плеча. То, как одеяло сбилось в ногах.

Каждое отправленное слово сжигало кислород в комнате.

Его ответы изменились. Исчезли смайлики, исчезли метафоры. Эйн писал жестко, властно и пугающе откровенно. Он описывал не одежду. Он описывал меня. Как его пальцы коснулись бы моей шеи, отодвигая волосы. Как его ладонь скользнула бы под ткань майки, накрывая грудь. Как он чувствовал бы, как я вздрагиваю под его руками.

Это был всего лишь текст. Чертовы пиксели на экране. Но мое тело реагировало так, будто он действительно был здесь. Я выгнулась, кусая губу, чтобы не застонать в тишину квартиры. Фантомные прикосновения были острее настоящих. Воображение дорисовывало то, чего не мог передать чат: его запах, тяжесть его тела, горячий шепот прямо в ухо.

Эйн: «Ты чувствуешь это? Скажи мне, что ты сейчас делаешь, Лиса. Я хочу знать всё».

Я закрыла глаза. Границы комнаты исчезли. Остался только этот ритм – вибрация входящего сообщения, от которой немели кончики пальцев. Я печатала в ответ вещи, за которые утром мне, возможно, захочется сгореть со стыда. Но сейчас стыда не было. Был только голод.

Я: «Я хочу, чтобы ты был здесь… Я представляю твои руки…»

Я доверяла ему свои реакции, свой сбитый ритм дыхания, влажность на ресницах. Это была исповедь. Я впустила его туда, куда не пускала никого. В свою голову. В свою постель, пусть и виртуально.

Диалог разогнался до предела. Сообщения стали короткими, сбивчивыми, полными опечаток. Мы печатали наперегонки с собственным пульсом. А потом… наступила тишина.

Последнее сообщение ушло. Время замерло. Я лежала в темноте, глядя в потолок, и пыталась вспомнить, как нужно дышать. Телефон рядом светился индикатором «Печатает…», потом затихал, потом снова «Печатает…».

Наконец, экран мигнул в последний раз за эту ночь.

Эйн: «Спокойной ночи, Лиса. Теперь ты везде. Даже когда я закрываю глаза».

Я заблокировала экран. Темнота навалилась на меня, но она больше не была пустой. Комната была пропитана им. Я обняла подушку, чувствуя странную, звенящую опустошенность и невероятную близость. Мы не касались друг друга, но сегодня ночью он проник в меня глубже, чем кто-либо до этого.

Я знала одно: завтра я не смогу смотреть на его сообщения как раньше. Мы перешли черту. И возвращаться назад я не хотела.