Млечный путь друида

© Аврора Джейсон, 2026

ISBN 978-5-0069-2751-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Млечный Путь Друида

Друид Мейтон долгие годы жил в одиночестве, посвящая себя работе. И вот, однажды, в черную зимнюю ночь, словно осколок упавшей звезды, ему в руки попал крошечный грифон. Эта встреча, словно вспышка молнии, навсегда рассекла мрак его одиночества. Теперь, ведомый зовом сердца и долга, в компании верных друзей он отправляется в далекий, захватывающий дух путь – защитить угасающий свет волшебства и укрыть крохотного грифона от алчных рук охотников за диковинками.

Эта история – лишь игра теней на холсте воображения. Имена, характеры, лица и судьбы, сотканные из грёз, не имеют прототипов в реальности. Любое сходство с действительностью – не более чем причудливый каприз случая.

Глава 1. Мейтон и Фарван

Снег, словно сотканный из лунного света, укрыл мир мерцающей белой пеленой, тихо шепча под дыханием ветра. Зима, властная художница, развернула в горной деревушке свое ледяное, но величественное полотно. Внутри уютного домика плясал озорной огонёк в камине, вторя неспешному шепоту старинных часов, сплетая дивную симфонию покоя. За окном яростно выл ветер, словно дикий зверь, рвущийся в тепло, но внутри царили блаженное тепло и тишина – островок безмятежности, укрытый от бушующей стихии.

Стол, погребённый под лавиной пергаментов и усеянный мерцающими стеклянными колбами, купался в призрачном свете магической лампы. Мужчина средних лет, склонившийся над древними рукописями, был друидом по имени Мейтон. Высокий, с крепким телосложением и короткими тёмными волосами. За его внешностью люди считали его авантюристом, но никак не знатоком трав, лишь янтарные глаза выдавали его сущность. Он искал в мудрости трав ключи к исцелению, бережно собирая их дары багряной осенью. Зимой же, в тиши лаборатории, он предавался алхимии, анализу и экспериментам, стремясь пробудить дремлющую силу растений, чтобы весной даровать страждущим облегчение.

Иногда Мейтон отрывался от чтения и смотрел в окно на бушующую метель, чувствуя тяжесть зимнего бремени. Зима была суровым испытанием для природы и живых существ, принося болезни, голод и холод. Подбросив полено в камин, он возвращался к записям, погружаясь в древние тексты и размышления. Впереди его ждала долгая ночь поисков, когда древние знания шептались с ним, делясь мудростью поколений. В этих шепотах он находил силу, способную исцелить тело и дух, и надежду на будущее.

Тяжело вздохнув, Мейтон решил отдохнуть от работы. Он взял кружку дымящегося травяного чая и сел у камина. Тепло и аромат разливались по телу. За окном бушевала стихия, но здесь, в уюте, время будто остановилось. Мейтон закрыл глаза, слушая треск огня и вой ветра.

Он вспоминал лето: солнечные дни, сбор трав на полях и в лесах. Каждое растение казалось чудом, хранящим тайну исцеления. Мейтон ощущал себя частью природы и проводником, способным помогать людям. Допив чай, он вернулся к записям, ища ответы на вопросы жизни, чтобы использовать знания для блага и исцеления.

Внезапно, словно приговор, сквозь яростный вой ветра пронёсся оглушительный удар об окно. Деревянная рама содрогнулась, а стёкла жалобно зазвенели. Мейтон невольно вздрогнул, вырванный из мира древних знаний в реальность суровой ночи. Что-то врезалось в окно, оставив после себя зловещий отпечаток неизвестности.

Затаив дыхание, он медленно повернул голову, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться в груди. На стекле, расписанном причудливыми морозными кружевами, словно злой художник нанёс свои картины, он увидел… следы крови. Алые капли, контрастирующие с морозной белизной, вызывали тревогу и неясное предчувствие.

Не раздумывая ни секунды, несмотря на свирепствующую бурю, Мейтон отставил кружку и вышел наружу в объятия ледяной стихии. Холод пронзил его насквозь, но любопытство и беспокойство гнали его вперед. С трудом пробираясь сквозь глубокие сугробы, он приблизился к окну, чтобы разглядеть, что же произошло. И то, что он увидел, заставило его сердце сжаться от жалости.

В сугробе, едва заметный за белой пеленой, лежал маленький грифон, наполовину занесенный снегом. Существо, видимо, заблудилось в буре, потеряло ориентацию и ненароком врезалось в окно его хижины. Его небольшое тельце дрожало от холода и страха. Сердце Мейтона, огрубевшее от одиночества, внезапно вспыхнуло нежностью и состраданием. Он осторожно приблизился к дрожащему существу, протягивая руку. Маленький грифон, испуганно вжавшись в снег, слабо зашипел. Его перья были взъерошены, местами слиплись от снега, а в глазах, плескался неподдельный страх. Мейтон медленно опустился на колени, стараясь не совершать резких движений, чтобы не испугать маленькое создание еще больше. Голос его был мягок и успокаивающим, словно шепот теплого летнего ветра.

– Тише, маленький. Я не причиню тебе вреда, – проговорил он, протягивая руку.

Он бережно взял заледеневшего грифона на руки, чувствуя, как его ледяное тельце дрожит всем своим существом. Кровь, которую он видел на окне, оказалась небольшой ранкой на крыле. Не раздумывая, Мейтон прижал существо к себе, стараясь согреть его своим теплом, и осторожно занес в дом, стараясь двигаться как можно аккуратнее. Он положил его на мягкую подстилку у камина, где живое тепло быстро начало согревать замерзшее тело.

Огонь весело потрескивал, отбрасывая причудливые тени на стены и создавая атмосферу уюта и безопасности. Грифон, немного отогревшись, приоткрыл свои глаза и несмело взглянул на Мейтона. В изумрудном взгляде больше не плескался панический испуг, лишь робкая, едва уловимая надежда на спасение. Мейтон улыбнулся в ответ, стараясь подбодрить маленькое существо, достал мягкую, чистую ткань и бережно принялся обрабатывать рану на крыле. Он понимал, что исцеление потребует времени, терпения и неустанной заботы, но был готов подарить их сполна этому маленькому существу, попавшему в беду.

За окном свирепствовала разъяренная стихия, но в уютном горном домике Мейтона царили умиротворение и тепло. Он чувствовал всем сердцем, что появление этого крохотного грифона в его жизни – не случайность, но предзнаменование судьбы, знак, посланный свыше. Быть может, именно в этом волшебном существе он обретет новую цель, утраченный смысл своих долгих, бесплодных поисков, новых приключений.

Мейтон закончил обработку раны, нанеся на нее целительную мазь. Он завороженно наблюдал, как маленький грифон, измученный пережитым кошмаром, безмятежно сидит у камина. Годы, проведенные в суровом одиночестве среди неприступных гор, оставили неизгладимый отпечаток, сковали душу льдом, но этот нежданный маленький гость пробудил в нем чувства, казалось, навсегда уснувшие.

Тихо ступая, он принес грифону миску с парным молоком и мелко нарезанным мясом, помня о том, что уставшему и замерзшему существу необходимо восстановить силы. Звереныш поначалу робко, с опаской, но вскоре с нескрываемой жадностью принялся за угощение, показывая, как сильно проголодался. Мейтон нежно улыбался, любуясь им, чувствуя, как к нему возвращается давно забытая радость. Он дал ему имя – Фарван, что на древнем языке означало «Светлый Ветер».

Фарван, с оперением цвета лунного серебра и глазами, мерцающими, словно два драгоценных изумруда, казался невероятно красив. Так началась их первая ночь под одной крышей – колдовская ночь, обещающая стать судьбоносным перекрестком в одинокой судьбе Мейтона.

Фарван, отдохнув и наевшись досыта, казался более сильным и уверенным, уже не шарахался от каждого звука, с любопытством поглядывая на своего спасителя. В мерцающем свете камина рождалась странная, невероятная, но уже крепкая связь между человеком и волшебным созданием.

Мейтон знал, что жизнь его уже не будет прежней. Он уже предвкушал новые приключения и тайны, которые им еще предстояло открыть вместе, веря, что их ждет захватывающее и полное чудес будущее.

Уступив гостю свою любимую подушку у камина, сам задремал в кресле, укрывшись теплым шерстяным пледом, чувствуя умиротворение и легкую усталость. Сердце его было спокойно, и он знал, что с этого момента он больше не один. В его жизни появился маленький друг, который заполнил пустоту и подарил новую надежду.

Утро едва успело пробиться сквозь пелену ночи, окрашивая заснеженные вершины гор в нежные розовые оттенки, как веки Мейтона дрогнули, пробуждаясь от неглубокого сна. До чуткого слуха донеслись странные звуки: звон, треск и что-то похожее на удары битого стекла. Сердце его тревожно сжалось. Он встревоженно огляделся, ища взглядом маленького грифона, опасаясь худшего.

И точно. Тот, словно озорной зайчонок, полон сил и энергии после ночного отдыха, кувыркался и прыгал на кухне, всем своим видом демонстрируя возвращение сил. Вот только своими играми он, по всей видимости, развлекался от души, разбив немало мерных колб и стеклянных пробирок, аккуратно расставленных на полках.

Мейтон застонал про себя, понимая, что утро началось совсем не с чашки бодрящего кофе, как он привык. Предстояла уборка, и, судя по всему, немаленькая.

– Фарван! – позвал он грифона, стараясь придать голосу строгость и властность, хотя в душе таяла нежность к этому маленькому чуду, которое так внезапно ворвалось в его одинокую жизнь.

Фарван тут же замер, словно пойманный с поличным, виновато прижал уши, поджал хвост и робко подошел к хозяину, потираясь головой о его ногу и жалобно попискивая. Мейтон вздохнул, смиряясь с неизбежным. Уборка ждала, и откладывать её было нельзя. И сколько же всего он успел натворить за то время, пока он спал?

Делать было нечего. Мейтон поднялся с продавленного кресла, чувствуя, как ноющие мышцы протестуют против резкого подъема, и, махнув рукой, направился колдовать над чайником и скромным, но питательным завтраком.

Он направился на кухню, стараясь морально подготовиться к тому, что его там ждет, где его взору предстала феерическая картина хаоса. Осколки стекла усеивали пол, сверкая в лучах восходящего солнца, смешавшись с какими-то разноцветными порошками, жидкостями и сухими травами, создавая причудливый калейдоскоп. Запах стоял ядреный, химический – убийственная смесь лаванды, серы и чего-то еще, неопределимо жуткого, грозящего выжечь все живое в радиусе нескольких метров. Фарван, тем временем, устроился на уцелевшем табурете и с любопытством наблюдал за реакцией хозяина, словно ожидая похвалы за проделанную работу.

Мейтон обреченно вздохнул и принялся за уборку, ворча себе под нос о беспорядке и неугомонном характере Фарвана, который, кажется, не собирался прекращать свои развлечения. Грифон, чувствуя вину, видимо, решил искупить её и попытался помочь, подталкивая носом к хозяину грязную тряпку, что только усугубляло ситуацию, размазывая грязь по всему полу. В конце концов, Мейтон сдался и просто усадил Фарвана на плечо, решив закончить уборку самостоятельно, пока тот не натворил еще большей беды.

После того, как кухня была приведена в более-менее пристойный вид, и от запаха хоть немного удалось избавиться, Мейтон устало опустился за стол, налил себе чашку крепкого кофе, стараясь привести мысли в порядок и успокоить расшатанные нервы, и посмотрел на грифона, который, кажется, ничуть не раскаялся в содеянном.

– Что с тобой делать, маленький хулиган? – пробормотал он, потрепав Фарвана по голове, который в ответ благодарно мурлыкнул и прижался к щеке хозяина, словно говоря: «Я больше не буду».

Мейтон улыбнулся. Несмотря на хаос и разбитые колбы, несмотря на перспективу провести остаток дня за уборкой, он не мог представить свою жизнь без этого озорного грифона. Фарван был его маленьким чудом, которое внесло в его жизнь хаос, но вместе с тем и радость. И даже если каждое утро начиналось с уборки, оно все равно было прекрасным, потому что Фарван был рядом.

Вскоре комната наполнилась ароматом свежего кофе, переплетающимся с аппетитным запахом поджаренного хлеба. Фарван, едва уловив дразнящие ноздри запахи, тут же вспорхнул на стол и, склонив голову, начал нетерпеливо попискивать, умоляюще глядя на Мейтона своими огромными глазами. Мейтон улыбнулся краешком губ и поставил перед грифоном небольшую миску с аппетитными кусочками мяса, приправленными травами.

Пока Фарван самозабвенно уплетал свой завтрак, урча от удовольствия, Мейтон погрузился в раздумья. Из-за утреннего происшествия теперь придется спускаться в город за новыми колбами и пробирками, без которых он не мог обойтись в своих исследованиях. Мейтон вздохнул, понимая, что откладывать поход нельзя, но и оставлять Фарвана одного было опасно.

Мейтон, одевшись потеплее, собрался уже выходить, как вдруг Фарван вцепился в его ногу, яростно мотая головой и издавая тревожные звуки. Мужчина нахмурился. Дело было не в попорченных припасах или в разбитых запасах лекарств – хотя и это было важно. Дело в браконьерах. Они охотятся даже за самыми маленькими представителями его вида, считая их ценным трофеем.

Решение пришло неожиданно. В городе они старались не привлекать лишнего внимания. Мейтон понимал, что их появление в людном месте уже само по себе было риском, поэтому он старался держаться в тени, пробираясь к лавке алхимика, словно крадущийся зверь. Фарван вел себя на удивление тихо, лишь изредка попискивая под капюшоном, словно боялся выдать себя. Возможно, он чувствовал нависшую угрозу.

Город встретил их привычной суетой: торговцы наперебой зазывали покупателей, расхваливая свой товар, дети гоняли на санках, не обращая внимания ни на что вокруг, а старики неспешно вели беседы, сидя на лавочках и обсуждая последние новости.

В лавке алхимика было, как всегда, полумрачно и наполнено густыми запахами трав и реагентов, которые смешивались в причудливый, дурманящий аромат. Хозяин лавки, старый ворчливый гном по имени Рогни, приветливо кивнул Мейтону, оглядывая его с головы до ног.

– Здравствуй, Мейтон, – прохрипел он, вытирая руки о грязный передник. – Странно тебя видеть здесь, ты же до весны носа к нам не кажешь. Аль что стряслось?

– Здравствуй, Рогни, обстоятельства вынудили, – виновато улыбнулся Мейтон, стараясь не вдаваться в подробности. Он поспешно перечислил нужные колбы и пробирки, надеясь поскорее покинуть людное место.

Гном, кряхтя и ворча, начал собирать заказ, бормоча что-то себе под нос. Пока алхимик занимался своим делом, Фарван нетерпеливо ерзал, словно его что-то беспокоило. Внезапно он выскользнул из-под капюшона и, взмахнув маленькими крыльями, взлетел на высокую полку, где стояли склянки с разноцветными эликсирами.

Мейтон ахнул, пытаясь поймать грифона взглядом, но было уже поздно. Фарван неловко задел одну из склянок, и та с грохотом полетела на пол, разбившись вдребезги, обдав все вокруг мелкими осколками. По лавке поплыл едкий фиолетовый дым, заставляя глаза слезиться, да еще в добавок и ужасно воняло. Фарван, испуганно пискнув, спрятался за спину хозяина, словно ища защиты.

Мейтон понимал, что придется возмещать ущерб, и сумма, скорее всего, будет немаленькой.

– Да что ж это такое! – возмущенно проворчал Брогни, раздраженно нахмурившись. Мейтон попытался успокоить гнома, чувствуя, как к горлу подступает ком.

– Не волнуйтесь, всё будет заплачено, – заверил его Мейтон, стараясь говорить как можно более убедительно. – Это… это мой питомец, Фарван. Он не хотел, это случайность, уверяю вас.

В этот момент из-за спины Мейтона выскользнул Фарван и, жалобно пища, потерся о ногу гнома, словно прося прощения. Гном опустил взгляд на маленького грифона, затем перевел взгляд на виноватое лицо Мейтона. В его глазах читалась какая-то растерянность, словно он не знал, что и думать.

– Ладно, проехали, – неожиданно сказал гном, махнув рукой, как будто бы ничего и не случилось. – Но послушай, Мейтон, будь осторожен, слышишь? В последнее время в наших краях развелось слишком много охотников за диковинными зверями. Береги малыша, вон, даже за птицами стали охотиться.

Мейтон кивнул, принимая предостережение, словно тяжелый груз. Он поспешно расплатился за покупку, стараясь не задерживаться, и быстро направился к выходу, крепко прижимая Фарвана к себе. Однако не успели они покинуть ворота города, как их окружили двое подозрительных мужчин, одетых в грубую кожу и вооруженных до зубов. Один из них окинул насмешливым взглядом Мейтона и его маленького спутника и цинично ухмыльнулся, обнажив желтоватые зубы.

– Смотрите-ка, что тут у нас, – протянул он, словно пробуя слова на вкус и оглядывая Фарвана, – маленький грифончик. Давненько не видел такой диковинки! Не думал, что когда-нибудь увижу их так близко. – Ну что, дружок, продашь мне птичку? Заплачу щедро, не обижу, – второй охотник шагнул вперед, загораживая дорогу и сверля Мейтона взглядом, словно оценивая его.

– Сколько хочешь? Фарван задрожал, крепче цепляясь за одежду Мейтона. Мейтон напрягся, понимая, что назревает неприятность.

– Он не продается, – твердо ответил он, стараясь скрыть волнение. В сердце нарастало волнение, а в глазах появилась твердая решимость. Охотники переглянулись и расхохотались, словно услышали самую смешную шутку в своей жизни.

– Не продается? – переспросил один из них, вытирая слезы от смеха. – Да ты хоть знаешь, сколько за такого грифона можно выручить? Он стоит целое состояние! За него же цена будет сложена огромная! Мы же предлагаем тебе деньги, дурак! Чего еще тебе надобно?

Мейтон стиснул зубы, понимая, что охотники не отступят так просто. Придется защищаться. Он огляделся в поисках хоть какого-то укрытия, но вокруг была лишь открытая местность, негде было спрятаться. Внезапно Фарван вырвался из его рук и взлетел в воздух. Он издал громкий пронзительный крик, привлекая внимание и словно бросая вызов охотникам.

Охотники замерли, удивленные смелостью маленького грифона. Мейтон воспользовался их замешательством и бросился вперед, сбивая одного из них с ног. Второй охотник попытался схватить грифона сетью, но Мейтон успел перехватить его руку. Завязалась короткая, но ожесточенная схватка, несмотря на превосходство противников в физической силе.

В итоге Мейтон смог обезоружить охотников и обратить их в бегство, используя свою ловкость. Охотники, поспешно поднимаясь на ноги, бросились прочь, кидая угрозы о скорой расправе. Мейтон перевел дух, чувствуя, как колотится сердце. Фарван, кружась над ним, издавал радостные трели, словно празднуя победу. Мейтон улыбнулся и протянул руку, и грифон доверчиво опустился на его плечо.

– Спасибо, дружок, – прошептал Мейтон, поглаживая мягкие перья. Он понимал, что это была только первая стычка, и охотники вряд ли оставят их в покое. Фарван был слишком ценным, чтобы от него так просто отказались. Мейтон принял решение: нужно уходить из города скорее.

Взяв грифона на руки, мужчина уверенно двинулся в сторону гор, надеясь, что там они обретут покой и безопасность. Солнце уже склонялось к горизонту, окрашивая небо в багряные тона, когда они углубились в лес, оставляя позади стены города.

Глава 2. Путь избранного

Мейтон замер у окна, словно пораженный небесным клинком. Рассвет, сквозь запыленные стекла, выхватил из тьмы чудовищный узор. Он кинулся наружу, словно одержимый, жаждущий убедиться в кошмаре наяву. Небо, от края и до края, было испещрено тонкой, извивающейся сетью трещин. Зловещее плетение расползалось до самого горизонта, не оставляя сомнений: ткань мироздания истончилась, магия покидает этот мир. При одном взгляде на эту картину в голове всплывали лишь мрачные мысли.

В груди Мейтона заворочалось ледяное предчувствие, смутное и тревожное, как крик одинокой птицы в ночи. Воздух, казалось, сгустился, наполнившись мерзким запахом гнили и запустения.

Мейтон опустился на колени, всем телом ощущая холод, вглядываясь в зловещую картину, словно пытаясь разглядеть в ней ответы на мучившие его вопросы. Фарван сел рядом с ним. Преданный зверь, очевидно, стал свидетелем чего-то ужасного.

В памяти всплыли отрывочные воспоминания о рассказах наставника, старого друида, о пророчествах о грядущем угасании, о временах, когда магия покинет этот мир безвозвратно, оставив лишь пепел и отчаяние. Он всегда считал это лишь сказками, страшилками, но сейчас, глядя на это жуткое небо, он понимал, что сказки стали реальностью.

Решимость вспыхнула в сердце Мейтона. Он не просто друид, он страж, защитник живого мира. Он не позволит магии бесследно угаснуть, оставит хоть крохотную надежду. Он должен понять, что произошло, найти источник угасания и остановить его, чего бы это ни стоило, даже ценой собственной жизни. Для начала нужно отправиться в столицу к наставнику, он укажет верный путь.

Мейтон, взяв на руки Фарвана, вернулся в хижину, окинул взглядом скромную комнату, пытаясь собраться с мыслями. Он должен собрать все свои знания, весь свой опыт, всю свою силу, чтобы противостоять грядущей тьме. Готов ли он взвалить на свои плечи груз этой непосильной ноши? Жаждет ли стать спасителем мира, когда его жизнь текла тихой, предсказуемой рекой, вдали от бурных порогов? Сомнение, словно ледяной клинок, полоснуло по сердцу.

Но выбора не было. Спасение мира манило, даже в своей мрачной безысходности, пульсируя тусклым светом. Каждый изгиб, каждый штрих шептали о надвигающейся гибели магии, о меркнущих звездах и засыпающих источниках силы. Путешествие неизбежно, подобно року, даже если в душе бушует шторм противоречий. Придется идти. Придется вернуть миру утраченное волшебство, даже если сам он совсем не чувствует себя героем.

Закончив завтрак, Фарван звонко взмахнул крыльями и уселся на плечо Мейтона, словно говоря: «Я готов». Мейтон глубоко вздохнул, чувствуя, как невидимая тяжесть ответственности давит на плечи. Его взгляд упал на собственные руки – руки простого друида, привыкшие к сотворению снадобий и настоек, а не к спасению миров. Он искал уединения, избегая приключений и бурных событий. Но сейчас, когда сама ткань реальности трещала по швам, он не мог остаться в стороне.

Собрав всю волю в кулак, Мейтон начал готовиться к предстоящему путешествию. Достал свой старый дорожный плащ, выцветший и потрепанный жизнью, видавший виды кожаный мешок и меч, покрытый пылью времен. Припасов должно хватить до ближайшего поселения, а там будет видно. Каждый предмет, словно осколок прошлого, напоминал о прежней жизни, о мире, который он теперь должен спасти. Отбросив тень сомнений, Мейтон ступил на путь, предначертанный неумолимой судьбой, путь, ведущий к неизведанным опасностям и великой ответственности – путь спасителя. Он знал, что путь будет опасным, но был готов ко всему, что бы ни случилось. Собравшись с духом, Мейтон решительно направился к выходу. Фарван, словно выпущенная стрела, сорвался с места и, радостно кружась, выпорхнул в распахнутую дверь, словно показывая дорогу, указывая путь. Надо доверять своему компаньону.

За дверью Мейтону плеснула в лицо морозная свежесть зимы, искрящаяся миллиардами крохотных снежинок, танцующих в воздухе. Лес, обнимавший его скромную хижину, замер в зачарованной тишине, будто затаив дыхание в предчувствии чего-то. Зимнее солнце разливало по заснеженным кронам призрачный золотой свет, окрашивая всё вокруг в нежные, пастельные тона. Грифон Фарван, чутко уловив перемену в настроении хозяина, прервал свой гортанный клекот. Расправив крылья, он заскользил над тропой, не сводя внимательных изумрудных глаз с каждой перемены в его шаге, словно охраняя его.

Мужчина глубоко вдохнул, ощущая, как морозный воздух обжигает лёгкие. Зима в этом краю была суровой, но он любил её безмолвную красоту и уединение, которое она приносила. Он поправил на плечах дорожный плащ, ощущая под ним тяжесть сумки с припасами. Путь предстоял неблизкий: до ближайшего поселения несколько дней пути через заснеженные перевалы и дремучие леса.

Мейтон старался не думать о том, что его ждет впереди. Он сосредоточился на настоящем, на каждом шаге, на каждом вздохе. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом ветра в ветвях деревьев и криками пролетающих вдалеке птиц. Фарван кружил над ним, то опускаясь совсем низко, то взмывая ввысь, словно проверяя, не сбился ли он с пути, не нужна ли ему помощь.

По мере того, как Мейтон углублялся в лес, зимняя стужа становилась все ощутимее. Снег становился глубже, а деревья – выше и плотнее. Солнце почти не пробивалось сквозь густые ветви, и вокруг сгущался полумрак, создавая ощущение таинственности и опасности.

Мейтон достал из мешка рукавицы и плотнее запахнул плащ. Он чувствовал, как усталость начинала подкрадываться, но упорно продолжал идти вперед, не обращая внимания на леденящий холод, боль в ногах и жуткое чувство страха, сковывавшего его изнутри тугими обручами. Фарван по-прежнему летел впереди, указывая путь к его неизведанной судьбе.