Эхо хищника

В глазах потемнело. Зверь внутри метался, требуя трансформации, но разум кричал: нет. Если он превратится сейчас, когти разорвут резину костюма Адель, и она захлебнется за секунду. Холодная вода сомкнулась над макушкой Льва. Остался только этот контакт — его губы, прижавшиеся к маске, и биение двух сердец.

А потом мир взорвался звуком.

Это был не удар металла. Это был звук рвущейся стали и осыпающегося бетона.

Грохот был таким мощным, что резервуар содрогнулся до основания. Поток воды резко сменил направление, закручиваясь воронкой вниз, в открывшийся провал.

Сверху хлынул чистый, холодный дождь вперемешку с дневным светом.

Огромные куски бетонной плиты рухнули в воду, поднимая фонтаны брызг. В проломе показалась гигантская фигура. Ричард стоял на краю дыры, одной рукой держась за искореженную арматуру, а другой сжимая толстую нейлоновую веревку с карабином.

Увидев их под водой, медведь оскалился в яростном рыке облегчения.

— Хватай! — проревел он так, что задрожали стены.

Лиам отпустил стену. Сил держаться больше не было. Течение, устремившееся в пролом, само понесло их прямо к спасительной нити. Он вытянул свободную руку, промахнулся, но зацепился когтями за веревку и намотал её на предплечье, привязав себя и свою бесценную ношу намертво.

Ричард напряг свои колоссальные мышцы. Для обычного человека вес двух взрослых особей плюс сопротивление воды стал бы неподъемным. Но старый медведь просто зарычал, упираясь лапами в край дыры, и одним рывком выдернул их из водяной могилы, словно утопающих котят.

Лиам вывалился на грязный бетон технического этажа, увлекая за собой Адель. Он упал на бок, судорожно втягивая сырой воздух, кашляя и выплевывая воду. Девушка выскользнула из его ослабевших объятий, упала рядом и сорвала маску, жадно глотая кислород открытым ртом. Её грудь ходила ходуном.

Лиам перевернулся на спину, глядя в серый потолок. Он был жив. Они были живы.

Тяжелые шаги раздались над головой. Ричард спрыгнул вниз, приземляясь мягко, несмотря на свой вес. Он тут же бросился к ним, опускаясь на колени.

— Идиоты... безмозглые щенки... — прорычал медведь, начиная грубо, но эффективно проверять их пульс и состояние. — Я же сказал... ждать помощи...

Лиам попытался оттолкнуть его лапищу, всё ещё тяжело дыша.

— Заткнись, Ричи... — просипел он, закрывая глаза.

Лиам грубо оттолкнул лапищу Ричарда, когда тот вновь попытался проверить его пульс. Медведь лишь крякнул от неожиданности, но Лиаму было плевать. Его внимание было приковано к девушке.

Адель уже сидела на мокром бетоне, тяжело опираясь руками позади себя. Она сорвала маску и капюшон химзащиты; её белые волосы прилипли к бледному лицу, покрытому испариной и грязными разводами воды. Грудь вздымалась часто и неровно — тело боролось с холодным шоком. Но глаза были ясными. Она смотрела на него в ответ, не отводя взгляда.

— Жива? — голос Льва прозвучал хрипло, надломленно. Это был не вопрос профессионала, а рык собственника.

Она медленно кивнула, пытаясь восстановить дыхание.

— Костюм... выдержал, — выдохнула она. — Внутренний слой изолирован. Я просто... наглоталась сточных вод, но токсинов в крови нет. Система фильтрации справилась.

Лиам издал низкий звук облегчения, больше похожий на стон. Он протянул руку, дрожащими пальцами касаясь её щеки, убирая мокрую прядь волос. Проверял: настоящая ли? Теплая ли?

Именно в этот момент тело Адель превратилось в камень. Она перестала дышать. Её ладони, лежавшие на коленях, побелели. Взгляд был направлен не на Лиама, а на то место, где они только что тонули — на пролом в потолке.

— Он знал, — прошептала она. Металлический голос исчез, осталась только звенящая пустота. — Та плита вероятно была ослаблена микротрещинами еще со времен строительства. Но... он мог рассчитал траекторию падения обломков?

Лиам опустил взгляд на собственную спину. Плотная боевая форма была распорота в трех местах вдоль позвоночника. Глубоко, до мышц. Боль наконец догнала адреналин.

— Арматура, — процедил он. — Когда летели камни..

Эту мысль сбил Натаниель. Инквизитор спустился следом за Ричардом, ступая аккуратно через обломки. На нем лица не было — смесь страха за подчиненную и гнева на провал операции.

— Какого дьявола здесь произошло?! — начал он, переводя взгляд с проломленного потолка на воду внизу. — Вы должны были заблокировать сектор! Почему система сброса...

Лиам вскинул голову. Желтые глаза полыхнули чистой яростью.

— Заблокировать?! — проревел Лев, поднимаясь во весь свой внушительный рост. Вода стекала с него ручьями. — Ты сам запер нас там как крыс в бочке, Нэт! Мы едва не захлебнулись из-за твоей «координации»!

Натаниель инстинктивно отступил на шаг назад, выставляя перед собой раскрытые ладони. Он видел перед собой не следователя, а взбешенного альфу, готового разорвать любого, кто окажется рядом.

— Лиам, остынь! У тебя шок! Если бы Ричард не выбил потолочную плиту своим лбом...

Это стало последней каплей.

Лиам сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Его звериная сущность рвалась наружу, требуя крови. Шерсть начала пробиваться сквозь кожу на руках, черты лица хищно заострились.

— Не смей говорить о том, что мы чуть не сдохли, пока ты сидел наверху с кофейком! — прорычал он так низко, что завибрировали остатки бетона. — Из-за вашей неподготовленности мы стали приманкой!

Ричард встал между ними, раскинув руки, готовый принять удар разъяренного друга на себя, если потребуется.

— Остынь, котенок! Священник пытался помочь!

В этот момент Адель пошевелилась.

Она с трудом поднялась на ноги. Движения её были медленными, почти сонными от истощения, но абсолютно точными. Она подошла к Лиаму вплотную. Сняв верхние перчатки химзащиты, она положила свои маленькие, ледяные ладони поверх его сжатых в кулаки рук.

— Лиам, — тихо произнесла она. Прямо по имени. Без фамилии, без звания. Просто «Лиам».

Звук собственного имени, сказанный её голосом, подействовал как ведро ледяной воды. Зверь внутри замер, прислушиваясь. Рычание оборвалось, сменившись тяжелым сопением. Желтый огонь в глазах потух, уступая место человеческой боли и страху.

Он посмотрел вниз, на неё. На то, как хрупко она выглядит в этом огромном тактическом снаряжении.

Видя, что ярость ушла, девушка сделала еще одно движение — она расстегнула магнитные фиксаторы своего костюма на груди и позволила тяжелой прорезиненной куртке соскользнуть с плеч, падая на пол мокрой грудой. Под ней осталась лишь тонкая термобелье.

Лев не смог больше ждать.

Одним резким движением он притянул её к себе, заключая в кольцо своих рук. Адель невольно уткнулась лицом ему в грудь, слишком уставшая, чтобы протестовать против такого вторжения в личное пространство. Лиам зарылся носом в её влажные, пахнущие грязью и снегом волосы, глубоко втягивая запах.

Его трясло всем телом — отходняк после адреналинового пика. Он прижимал её к себе так крепко, словно боялся, что бетон снова уйдет из-под ног, но на этот раз её уже не будет рядом.

Натаниель всё ещё стоял с поднятыми руками, пытаясь осмыслить вспышку ярости. Для инквизитора риск во время операции был статистической нормой. Они ходят по краю каждый день.

— Я не понимаю, — пробормотал Нат, глядя на то, как огромный оборотень буквально вжимает в себя хрупкую девушку. — Да, ситуация вышла из-под контроля, но мы вытащили вас...

Адель попыталась отстраниться. Ей хватило выдержки на минуту этого удушающего контакта. Она уперлась ладонями в мокрую грудь Льва, чувствуя, как под кожей перекатываются стальные мышцы.

— Мистер Блэквуд... кислород... — выдохнула она, пытаясь разжать кольцо его рук.

Лиам рыкнул низко и предупреждающе, но хватку чуть ослабил, позволяя ей сделать короткий вдох, однако отпускать её полностью он не собирался. Он переместил руки выше, одна ладонь легла на её затылок, фиксируя голову у своего плеча, вторая плотно обхватила поясницу. Это было собственническое, отчаянное объятие — так держат самое дорогое, что едва не потеряли в шторм.

Ричард, стоявший рядом, тяжело вздохнул, переводя взгляд с застывшего лица Ната на взъерошенную макушку Адель над плечом друга. Медведь почесал переносицу, словно решая сложную математическую задачу, а затем громко фыркнул, привлекая внимание инквизитора.

— Не туда смотришь, падре, — пророкотал медведь, кивая на пару. — Ты спрашиваешь, почему он злится? Посмотри на него.

Натаниель моргнул, фокусируя взгляд. До него начало доходить слишком медленно для следователя. Связь альфы была делом редким для людей в современном мире оборотней. Обычно это происходило внутри прайдов, среди своих.

— О нет... — прошептал инквизитор, бледнея еще сильнее. — Только не она.

Именно в этот момент тело Адель превратилось в камень.

Она перестала дышать. Её ладони, упиравшиеся в грудь Лиама, окаменели. Вся кровь отхлынула от её лица, делая белые волосы еще более яркими на фоне серого бетона. Она смотрела куда-то сквозь плечо Лиама, и ужас в её глазах был направлен не на воду внизу и не на гнев начальства. Это был первобытный, животный страх перед осознанием.

Лиам почувствовал эту перемену мгновенно. Тело в его руках стало тяжелым и безвольным. Он чуть отстранился, заглядывая ей в лицо.

— Что?...

Звук рвущейся тишины раздался оглушительно громко в огромном бетонном зале.

Вспышка фотоаппарата внезапно ударила по глазам заставив Лиама инстинктивно дернуться и заслонить Адель собой. Звук затвора камеры в оглушающей тишине бетонного резервуара действовал на нервы хуже капающей воды.

В пролом потолка, прямо над ними, свесилась фигура. Марианна стояла на краю дыры, закрепив страховочный трос, и улыбалась своей самой хищной репортерской улыбкой. Камера в её руках была направлена прямо на них. Вспышка осветила сцену: оборотня, прижимающего к себе человеческую девушку.

— Отличный кадр! — радостно крикнула журналистка, и затвор камеры защелкал с пулеметной скоростью.

Мгновение всеобщего оцепенения прошло так же быстро, как началось. Личные драмы остались под тоннами бетона; сейчас они были на службе.

Адель отпрянула от Лиама, словно обжегшись. Она сделала резкий шаг в сторону, разрывая физический контакт. Её лицо снова превратилось в ту самую ледяную маску Инквизитора. Дрожь исчезла, сменившись идеальной выправкой. Она одернула полы термобелья, пытаясь прикрыть хоть что-то, но взгляд её синих глаз стал острее хирургического скальпеля.

— Мисс, — голос Ната прозвучал как выстрел, сухой и приказной. Он мгновенно оказался между журналисткой и своими людьми, закрывая собой обзор. — Вы находитесь в зоне проведения антитеррористической операции. Немедленно покиньте периметр. Это уголовное преступление.

Марианна чуть пошатнулась под взглядом инквизитора, краска сошла с её лица, но микрофон она не опустила. Профессиональная жажда сенсации боролась в ней со страхом перед Церковью.

— Отец Натаниель! Всего пара вопросов! — защебетала она, запинаясь, но упрямо глядя в камеру. — Что произошло внизу? Правда ли, что «Декоратор» использует оборотней как батарейки? Наш источник утверждает...

Натаниэль оказался рядом мгновенно. В отличие от взбешенного Лиама, инквизитор двигался плавно. Он не стал хватать девушку за руку. Вместо этого он шагнул вперед, вклиниваясь между журналисткой и проломом, и нажал кнопку на своем коммуникаторе.

Пространство вокруг них завибрировало — сработал генератор белого шума, блокирующий любую запись звука.

— Мисс, вы находитесь в зоне проведения антитеррористической операции класса «Омега», — голос Ната прозвучал как выстрел, сухой и приказной. — Передача видеосигнала заблокирована моим маяком. Если этот кадр уйдет в сеть до моего разрешения, Орден аннулирует вашу лицензию пожизненно, а Кристиан Вайс лично проследит, чтобы ваше лицо забыли во всех студиях города. Опустите камеру.

Вайс, который уже подошел следом за репортершей, лишь виновато улыбнулся священнику и мягко, но непреклонно перехватил инициативу, увлекая едва упирающуюся девушку к лестнице наверх, попутно начиная читать ей лекцию об ответственности прессы за национальную безопасность.

Ричард тем временем подошел к краю пролома и протянул руку вниз, помогая сначала выбраться Адель, а затем и Лиаму. Медведь тяжело дышал, его шерсть была в пыли и бетонной крошке, одна ладонь была содрана в кровь о края плиты, но он лишь махнул рукой на беспокойство друзей.

Нат вернулся к ним, хмуро оглядывая группу. Вода внизу всё еще бурлила.

— Мы сворачиваемся. Ричард, вызывай криминалистов официально. Пусть фиксируют обвал как следствие износа конструкций. Блэквуд...

Медведь прервал его, положив тяжелую лапу на плечо друга. Ричарда всё ещё трясло от адреналина, но глаза смотрели грустно и понимающе.

— Поговорите, — тихо пророкотал он, кивнув в сторону выхода. — Оба. Мне плевать, кто там кому пара, но если вы продолжите сверлить друг друга глазами вместо того, чтобы ловить психа, я сам вас обоих утоплю. Я поведу фургон службы, заберете мой внедорожник. Ключи.

Он достал из кармана брелок и бросил его Лиаму. Лев поймал ключи одной рукой, даже не взглянув на них. Его внимание было приковано к девушке.

Адель стояла неподвижно. Взгляд был расфокусирован, устремлен куда-то сквозь мокрую стену коллектора. Казалось, она впала в транс. Шоковое состояние после утопления наложилось на осознание произошедшего. Только что альфа-оборотень заявил на неё права в самый неожиданный момент из возможных.

Лиам смотрел на неё, и внутри всё холодело. Каменная отстраненность девушки больше не казалась ему профессиональной выдержкой. Теперь это выглядело как вежливое отторжение.

«У неё действительно кто-то есть».

Или хуже — она просто считает его привязанность ошибкой природы. Дикостью зверя. Он видел, как смотрят люди на нелюдей — с опаской и легким презрением. Он только что повесил на неё клеймо собственности самого опасного хищника в городе. Он может разрушить её карьеру, её репутацию, её жизнь одним единственным порывом.

— Идем, — глухо произнес Лиам. Голос сел. В нём не было приказа, только глухая, выжженная пустота. — Мы позже сможем проверить северный рукав. Тот, куда вели следы погрузки генератора. Пока твой куратор стережет прессу.

Он сделал шаг к ней. Девушка вздрогнула, выходя из ступора, и машинально отступила на полшага назад. Этот рефлекс — желание увеличить дистанцию — полоснул по Льву тупым ножом.

Не говоря больше ни слова, Лиам просто двинулся к лестнице, ведущей на поверхность. Он шел не оглядываясь, зная, что она пойдет следом. Не потому что хочет, а потому что выбора у неё теперь нет.

Каждый шаг отдавался болью в спине, но эта боль была ничем по сравнению с той, что пульсировала в груди. Он шел не оглядываясь. Если она хочет держаться на расстоянии — пусть держится. Он даст ей защиту ценой собственной гордости; если она выбирает дистанцию — он примет и это унижение тоже.

Сзади раздался тихий плеск воды.

Адель шла следом. Её шаги были легкими, почти неслышными, но для слуха льва они звучали громче сирены. Она держала дистанцию ровно в три шага.

Тяжелая дверь внедорожника захлопнулась, отрезая их от вони канализации и гула сирен. В салоне пахло остывающей кожей, свежестью от кондиционера и чем-то неуловимо личным.

Он бросил мокрые ключи в подстаканник. Его пальцы легли на руль так крепко, что побелели костяшки.

Лиам сидел, уставившись в стену дождя за лобовым стеклом, но ничего не видел. Мозг работал со скоростью перегревшегося процессора, перебирая варианты того, что он только что натворил.

Это было слишком быстро. Слишком животно.

Его лев принял решение еще там, когда она впервые посмотрела на него своими синими глазами. Но человеческая часть Лиама Блэквуда, следователь с многолетним стажем, просто не успела догнать зверя. Он вывалил всё это на неё — свою одержимость, свою ревность, свою потребность защищать — прямо посреди операции. Перед Натаниелем. Перед прессой.

«Идиот», — билось в голове. — «Самоуверенный, эгоистичный идиот».

Она ведь сказала «Отпусти». Она пыталась отстраниться сейчас. Это не игра. Если бы у них был хоть какой-то шанс на нормальное сближение, он уничтожил его своим рычанием. Теперь она увидит в нем лишь опасного психопата, который использует собственное положение для удовлетворения своих животных инстинктов.

Холодный воздух из дефлекторов обжег разгоряченную кожу. Лиам моргнул, возвращаясь в реальность. Они оба выглядели как утопленники, пробравшиеся через свалку токсичных отходов. Форма прилипла к телу, ботинки хлюпали грязной водой. Сидеть здесь и заниматься самобичеванием было бессмысленно. Им нужно переодеться. Вымыться. Зализать раны.

— Пристегнись, — голос прозвучал ровно. Профессионально.

Адель, сидевшая на пассажирском месте, вздрогнула. Звук его голоса вырвал её из оцепенения. Она медленно, словно робот с садящейся батарейкой, перекинула ремень безопасности через грудь. Щелчок замка показался оглушительным.

Лиам плавно тронулся с места. Он вел машину аккуратно, соблюдая скоростной режим, включив дворники на максимальную скорость. Казалось абсурдным — ехать по правилам после того, как ты чуть не убил своего напарника собственническим захватом. Но правила были единственным, что удерживало его от желания резко развернуться, прижать её к двери и... Думать о том что будет дальше он не мог.

Дождь заливал стекло, размывая очертания города. Лиам свернул на проспект, ведущий к его дому.

Внезапно Адель пошевелилась. Её взгляд метнулся к зеркалу заднего вида, затем скользнул по приборной панели, задерживаясь на каждой детали интерьера дольше, чем требовала простая оценка обстановки.

На светофоре Лиам покосился на неё. Девушка поникла. Совсем.

Её руки лежали на коленях ладонями вверх, плечи опущены, спина идеально прямая. Она перестала дышать. Глаза стали огромными, заполнив всё лицо синим цветом, и смотрели в одну точку — вникуда.

Она превратилась в куклу. Идеально выполненную, дорогую статую самой себя.

Лиам почувствовал, как шерсть на загривке встает дыбом. Это была не покорность. Это был ужас такой глубины, что человеческий разум отключил моторику тела, чтобы сохранить остатки рассудка. Что он сделал? Что именно в нём самом вызвало такую реакцию?

Он подъехал к шлагбауму элитного жилого комплекса. Механизм считывал номер машины автоматически. Шлагбаум поднялся.

Лиам завернул на подземную парковку. Фары высветили пустые ряды дорогих авто. Он остановился на своем месте, щелкнул кнопкой ручника. Двигатель затих.

Тишина в салоне стала плотной, давящей.

Адель не шевелилась.

Лиам обошел капот внедорожника. Адель сидела в салоне, глядя прямо перед собой. Когда он открыл её дверь, она даже не вздрогнула от звука — просто моргнула.

— Идем, — тихо сказал он, протягивая руку.

Она вложила свою ладонь в его без сопротивления. Пальцы были ледяными.

Как только они выбрались на холодный воздух, Лиам снял свой тяжелый тактический плащ и набросил ей на плечи, закутывая девушку с головой. Ткань пахла порохом, дождем и им самим. Она приняла это укрытие молча, пряча лицо в широком воротнике.

Дорога до лифта превратилась в процессию призраков. Чем ближе они подходили к квартире Лиама, тем более механичными становились движения девушки. Её шаги стали короче, спина выпрямилась еще сильнее, словно невидимый кукловод затянул нити. Это было что-то глубоко патологическое. Реакция загнанного зверя, который понимает, что бежать некуда.

Лиам чувствовал себя отвратительно. Его внутренний лев метался в растерянности. Он знал эти истории. Оборотни, выбирающие человеческих женщин. В глазах общества это всегда заканчивалось одинаково: запертая квартира, вырванный телефонный провод, «безопасность», которая на деле являлась золотой клеткой. Страх потерять хрупкого партнера был настолько силен, что ломал волю обоих.

Но мысль о том, чтобы сделать Адель такой... покорной игрушкой, вызывала у него физическое отвращение. Пусть он едва знает её, пусть их общение состояло из язвительных перепалок и профессиональных стычек, но он видел искру. Эта женщина была острой как бритва, умной и смертоносной. Убить эту яркость ради собственного спокойствия было бы преступлением против самой природы пары.

Он приложил ладонь к сканеру. Дверь отъехала в сторону, открывая темноту квартиры.

Адель замерла на пороге. Лиам мягко подтолкнул её вперед, заходя следом и закрывая за собой массивную дубовую панель. Щелчок автоматического замка прозвучал как удар гильотины.

Девушка вздрогнула всем телом, обхватив себя руками поверх его плаща. Звук отрезанного пути к отступлению сработал триггером. Она стояла посреди его гостиной, маленькая, промокшая фигурка, освещенная лишь тусклым светом уличных фонарей, пробивающимся сквозь панорамные окна.

Лиам шумно выдохнул, пытаясь сбросить собственное напряжение. Паника сейчас убьет остатки доверия между ними. Нужны действия. Бытовые, простые вещи.

— Тебе нужно переодеться, — произнес он, направляясь в сторону скрытой гардеробной. — Ты замерзнешь.

Он скрылся за раздвижной панелью стены. Снял мокрую, тяжелую форму, оставшись в одних брюках. Кожу саднило от царапин, но это было неважно. Он быстро нашел мягкий черный свитер плотной вязки и свободные спортивные штаны — то, что точно не будет сковывать движений или выглядеть слишком интимным. Просто одежда.

Выйдя обратно в гостиную, он увидел, что Адель так и стоит там, где он её оставил. Только теперь она дрожала мелкой, но заметной дрожью.

Лиам подошел и протянул ей стопку вещей.

— Держи. Нужно помыться. От нас несет сточными водами.

Адель медленно подняла голову. Взгляд всё такой же пустой. Она взяла одежду двумя пальцами, словно ядовитую змею. Затем кивнула. Один раз. Резко, механически.

Не говоря ни слова, она развернулась и прошла через открытую арку в коридор, ведущий вглубь квартиры.

Лиам остался стоять посреди комнаты, слушая удаляющийся звук её шагов.

И тут холодная игла недоумения кольнула его разум.

«Ванна находится слева».

Он ведь не говорил ей этого. Планировка его квартиры была стандартной для элитного жилья, но откуда она знала? Как поняла куда идти?